Некоторые вопросы развития оперативного искусства в годы Великой Отечественной войны
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 4/1995, стр. 73-80
Некоторые вопросы развития оперативного искусства в годы Великой Отечественной войны
Генерал-полковник М.Н.ТЕРЕЩЕНКО
УБЕДИТЕЛЬНЫМИ факторами достижения победы в Великой Отечественной войне явились высокий моральный дух и патриотизм, сплоченность и стойкость народа, массовый героизм на фронте и неутомимый труд в тылу, значительно возросшая мощь Красной Армии и творческий характер советского военного искусства, который проявлялся в постоянном совершенствовании форм и способов ведения военных действий, умелом выборе их с учетом конкретной военно-политической обстановки, росте боевого мастерства командующих, командиров и штабов всех степеней, во внедрении новейших достижений военной теории в боевую практику войск.
Продолжая анализ развития военного искусства, проведенный начальником Генерального штаба Вооруженных Сил России генералом армии М.П.Колесниковым, хотелось бы остановиться лишь на основных, по нашему мнению, вопросах оперативного искусства.
За годы Великой Отечественной войны сложилось понятие о составе, функциях и задачах фронта, который стал высшим оперативно-стратегическим объединением. Его функции заключались в планировании операций, постановке боевых задач армиям и другим войскам, непосредственном руководстве ими в ходе фронтовой операции. Следует отметить, что в начале войны в силу ряда причин (большие потери, недостаток подготовленных командных кадров, вооружения и средств связи) Ставка Верховного Главнокомандования вынуждена была разукрупнить фронты и армии, уменьшить их боевой состав, отказаться от стрелковых и механизированных корпусов, сформировать стрелковые и танковые бригады. Это были временные меры, так как уже с лета 1942 года (особенно в 1943 году) число стрелковых и танковых бригад стало постепенно сокращаться, количество стрелковых и танковых дивизий - возрастать, начали восстанавливаться стрелковые и механизированные корпуса, формироваться танковые армии и корпуса, артиллерийские дивизии и корпуса прорыва, авиация фронтов объединялась в воздушные армии.
Состав фронта менялся в зависимости от значения направления и важности задач. Так, 1-й Украинский фронт в операции по освобождению Правобережной Украины в январе 1944 года имел восемь общевойсковых, четыре танковых и одну воздушную армии (всего 71 стрелковую дивизию, 9 танковых и 3 механизированных корпуса, 6 кавалерийских дивизий), а 2-й Украинский фронт в это же время - шесть общевойсковых, одну танковую и одну воздушную армии (всего 51 стрелковую дивизию, 3 танковых и 3 механизированных корпуса, 3 кавалерийские дивизии). Состав общевойсковых армий был более стабильным: к концу войны армия, как правило, включала три, иногда четыре стрелковых корпуса (9-12 дивизий), танковые и другие соединения.
Состав фронтов и армий оказывал большое влияние на организацию, а также ведение фронтовых и армейских операций. Они были двух видов - оборонительные и наступательные. Характер этих операций, как правило, соответствовал стратегическим действиям Красной Армии. Но было и иное: в ходе стратегической обороны иногда велись наступательные операции и наоборот.
Минувшая война подтвердила жизненность разработанной еще в 30-е годы теории глубокой фронтовой наступательной операции и военно-теоретического положения - только решительным наступлением можно разгромить вооруженные силы противника, сломить его волю и одержать полную победу (что и было осуществлено в 1945 году войсками Красной Армии). В то же время война опровергла довоенный взгляд на возможность ведения стратегической наступательной операции силами одного мощного фронта. Во время войны на стратегическом направлении, как правило, действовали два-три фронта. Каждый из них решал важные оперативные задачи, вытекавшие из общего замысла стратегической операции. Как исключение, в ходе общего стратегического наступления или при действиях в особых условиях имели место фронтовые наступательные операции стратегического значения (Киевская, Львовско-Сандомирская и Петсамо-Киркенесская). В целом же фронтовая операция являлась частью стратегической, а армейская - частью фронтовой. В отдельных случаях (особые условия местности или действия на самостоятельных операционных направлениях) общевойсковые армии проводили операции самостоятельно (наступательная операция Отдельной приморской армии при освобождении Крыма в 1944 году).
Анализ показывает, что фронтовым и армейским наступательным операциям были присущи следующие черты: решительность в достижении целей; нанесение ударов на широком фронте и на большую глубину; высокие темпы наступления; возросшее количество привлекаемых сил и средств и умелое массирование их на главных направлениях; разнообразные формы и способы боевых действий; твердое и непрерывное управление войсками. Рассмотрим основные из них.
Решительность в достижении целей наступательной операции фронта выражалась прежде всего в задачах разгромить главные силы противостоящей группировки противника (от 10 до 20 дивизий) и освободить определенную территорию страны или важные политико-экономические районы. Одним из характерных примеров может быть задача 1-го Белорусското фронта по овладению Берлином. По глубине задачи фронтам ставились от 150 - 300 км в операции под Ленинградом и Новгородом до 600 км в Белорусской операции, армиям - от 50 до 180 км. В ходе фронтовой операции каждая армия обычно проводила одну или две последовательные наступательные операции. Танковая армия, как мощное средство развития наступления, получала задачу на всю глубину фронтовой операции, которая обычно продолжалась 1,5 - 3 месяца (однако Ясско-Кишиневская операция была проведена за 10 суток). Средний темп наступления колебался от 8 до 20 км в сутки, а при наступлении подвижных войск в оперативной глубине - от 25 до 50 км, темп прорыва тактической зоны обороны противника достигал 10 км в сутки и выше. Такие темпы наступления способствовали расчленению фронта обороны противника, позволяли войскам Красной Армии стремительно развивать наступление в глубину и уничтожать вражеские группировки по частям.
Важным достижением оперативного искусства явилось решение проблемы нанесения мощного внезапного удара в масштабе фронта по обороняющемуся противнику со взломом его глубоко эшелонированной и сильно укрепленной обороны. Прорыв - сложная задача, и фронт стал основным его организатором. Обычно для этого силы и средства во фронтах и армиях эшелонировались в глубину, создавались сильные вторые эшелоны и резервы. Танковые армии и корпуса развивали успех в глубине, а иногда и завершали прорыв тактической зоны обороны. Основные силы фронта массировались на участках прорыва. Так, к концу войны плотность на 1 км участка прорыва достигала 160 - 300 орудий и минометов, 70 - 85 танков и САУ. При этом следует иметь в виду, что во многих наступательных операциях войска фронтов добивались победы над противником не имея общего превосходства в силах и средствах. Например, войска Западного фронта к началу контрнаступления под Москвой уступали противнику в личном составе, артиллерии, танках, и лишь по самолетам они имели небольшое численное превосходство. Однако, несмотря на меньшие силы, контрнаступление под Москвой завершилось крупной победой. Решающую роль в этом сыграли упорство советских воинов в обороне, внезапность контрнаступления, своевременный ввод в сражение крупных резервов, высокий моральный дух воинов и искусство руководства войсками. Опыт войны дает немало и других примеров, когда фронты, имея силы, меньшие, чем у противника, или равные им, за счет умелого массирования их на избранных направлениях добивались превосходства и блестящих побед над врагом.
Основным способом разгрома противника в наступательных операциях было нанесение глубокого удара с рассечением фронта обороны и последующим стремительным развитием наступления силами подвижных групп или вторых эшелонов в сторону одного из флангов и охватом его группировки войск во взаимодействии с соседним фронтом. Этот способ, как правило, применялся при ведении операций на окружение. Так, например, действовали войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов при окружении сталинградской группировки немецких войск, а также 1-й и 2-й Украинские фронты при окружении корсунь-шевченковской группировки фашистов. Практиковалось нанесение мощных ударов на двух сходящихся направлениях в полосе одного фронта. Иногда войска фронта наносили два-три глубоких фронтальных удара на широком фронте. В этом случае они дробили группировку противника на части и, глубоко вклиниваясь в оборону, уничтожали каждую из них в отдельности. Так, в Висло-Одерской операции 2-й Белорусский и 1-й Украинский фронты наносили по два удара, 1-й Белорусский - три.
Успешному прорыву обороны противника и быстрому развитию его на большую глубину способствовали решительное массирование сил и средств на избранных направлениях, наличие сильных вторых эшелонов и резервов, а также подвижных войск. Для этого фронт, как правило, имел одну - три танковые армии, два - четыре танковых и механизированных, один - три кавалерийских корпуса, а армия - один танковый или механизированный корпус. Глубокое оперативное построение наступательных группировок повышало их ударную мощь, позволяло наращивать силу удара в ходе операции, отражать контрудары противника, сохранять превосходство над ним в ходе всего наступления. Наличие же мощных группировок подвижных войск (танковых, механизированных и кавалерийских) давало возможность развивать наступление на большую глубину в высоких темпах.
В операциях Великой Отечественной войны получили дальнейшее развитие следующие способы окружения и уничтожения крупных группировок противника: нанесение мощных ударов по сходящимся направлениям (Сталинградская, Корсунь-Шевченковская и Ясско-Кишиневская операции); нанесение одного-двух охватывающих ударов с целью оттеснения крупной группировки противника к морю (Восточно-Прусская операция); прорыв обороны противника на нескольких направлениях с развитием ударов в глубину и выходом во фланг и тыл основной группировки противника (Белорусская и Берлинская операции). Они вошли в историю как классические операции на окружение и уничтожение крупных группировок противника. В них большое внимание уделялось созданию внешнего фронта окружения в целях воспрещения прорыва противника к блокированной группировке. В таких условиях важное значение приобретало обеспечение флангов, что достигалось наступлением части сил фронта или даже всего фронта (например, действия войск 1-го Прибалтийского фронта в Белорусской операции).
В ходе войны широкое развитие получило преследование противника. Оно велось, как правило, на широком фронте, днем и ночью, в любую погоду, по отдельным направлениям и в высоких темпах. Основную роль играли танковые армии и корпуса, а также механизированные и кавалерийские корпуса. При этом особое значение для успешного преследования имело выделение передовых отрядов не только от частей и соединений, но и от армий. Состав их был различным. Например, в Висло-Одер-ской операции передовые отряды танковых армий состояли из танковой или механизированной бригады, а общевойсковых армий - из танковой бригады или усиленного полка. Такие отряды действовали обычно на удалении 30 - 35 км от главных сил. Они овладевали важными опорными пунктами противника, узлами дорог и переправ, обеспечивая тем самым безостановочное преследование противника днем и ночью. Опыт войны показал, что наибольшего успеха войска достигали там, где командиры и штабы всех степеней уделяли серьезное внимание подготовке войск для действий в ночных условиях.
Кроме того, за годы войны также были решены такие проблемы оперативного искусства, как: умелый выбор направления главного удара и способов разгрома противника; сосредоточение основных усилий на избранных направлениях; способы огневого поражения противника - артиллерийское и авиационное наступление; искусное оперативное построение войск с созданием сильных вторых эшелонов, мощных подвижных групп, танковых резервов и подвижных отрядов заграждения, тесное взаимодействие различных родов войск.
Оперативное искусство в годы войны обогатилось также теорией и практикой организации и ведения обороны как в армейском, так и во фронтовом масштабе. Наиболее трудные условия для организации и ведения армейских и фронтовых оборонительных операций были в первом периоде войны: наши войска не имели сплошного фронта обороны и хорошо организованной системы огня; оборона часто не выдерживала мощных и глубоких ударов крупных танковых группировок противника, войска вынуждены были отходить. Так, летом - осенью 1941 года и летом 1942 года войска Красной Армии, отступая, вынуждены были переходить к обороне на широком фронте, хотя ни теоретически, ни практически не были подготовлены к этому. До войны организация и ведение обороны рассматривались в рамках армейской оборонительной операции, а выход из боя и отход вообще не были разработаны. Кроме того, командующие, командиры и штабы всех степеней не имели опыта создания необходимых группировок сил и средств в такой сложной обстановке, а также заблаговременной подготовки оборонительных рубежей как в тактической, так и в оперативной глубине. Он был получен в ходе ожесточенных боев с превосходящими силами немецко-фашистских войск, причем ценой больших потерь в личном составе, боевой технике и огромных территорий своей страны.
Одной из характерных особенностей оперативной обороны в первом периоде войны было то, что фронты и армии действовали, как правило, в широких полосах: от 250 до 600 км и более во фронте и от 50 до 200 км в армии. Так, ширина полосы обороны Юго-Западного фронта в июле 1941 года достигала 680 км, а Брянского фронта в октябре 1941 года - 330 км. Общевойсковые армии Западного фронта под Москвой обороняли полосы шириной 40 - 70 км, при этом на одну дивизию в главной полосе обороны приходилось 10 - 15 км и более. Оперативное построение войск фронта, как правило, было в один эшелон, в резерве командующего фронтом оставались лишь одна-две дивизии. Армии строили оборону также в один эшелон при небольшом резерве (от полка до одной дивизии). Наиболее полно в инженерном отношении оборудовалась главная полоса обороны.
Тем не менее в ходе оборонительных операций первого периода войны оформились основные требования к обороне, наметились способы ее организации. Важно отметить, что искусство подготовки и ведения фронтовых и армейских оборонительных операций неуклонно развивалось в направлении повышения устойчивости обороны (путем увеличения ее глубины, умелого сосредоточения сил и средств на избранных направлениях), совершенствования инженерного оборудования местности, создания эффективной противовоздушной и противотанковой обороны. Исходя из этого, оперативная оборона Красной Армии, начиная с битвы под Сталинградом (особенно в битве под Курском), уже имела ярко выраженный глубокий характер в отношении как эшелонирования войск, так и инженерного оборудования, создания различных резервов и высоких плотностей артиллерии, а также минно-взрывных заграждений. Оборона в то время стала многополосной и глубокой: во фронте оборудовалось два-три фронтовых оборонительных рубежа на расстоянии 25 - 40 км, а в армии - три полосы. Кроме того, создавались промежуточные и отсечные позиции. Глубина оперативной обороны достигала во фронте 150 - 200 км, а в армии - 40 - 50 км.
Характерной чертой обороны с первых дней и до конца войны являлась ее активность. Войска широко осуществляли маневр на поле боя, наносили контрудары, изматывая ударные группировки противника. Так, в битве под Курском Центральный фронт нанес первый контрудар уже на второй день наступления немецких войск. Таким образом, рост боевой мощи Красной Армии, повышение искусства подготовки и ведения оборонительных операций в сочетании с героизмом и стойкостью войск сделали нашу оперативную оборону с 1943 года непреодолимой. Это приводило, как правило, к поражению наступающих группировок противника и создавало благоприятные условия для перехода в решительное наступление.
Великая Отечественная война внесла много нового в теорию и практику управления войсками. Для деятельности большинства советских военачальников, командиров и штабов были характерны такие черты, как смелость, решительность, трезвый учет обстановки, готовность идти на оправданный риск, постоянный поиск оптимальных вариантов действий, практическая помощь подчиненным и своевременный контроль за выполнением ими боевых задач. Новые способы организации операций требовали от командующих фронтами и армиями, командиров соединений и штабов всех степеней гибких и динамичных способов управления, постоянного совершенствования форм, методов и стиля управленческой деятельности.
В начале войны (с 10 июля 1941 года) видное место в руководстве войсками фронтов занимали Главные командования войск направлений (Северо-Западное под руководством К.Е.Ворошилова, Западное - С.К.Тимошенко, Юго-Западное - С.М.Буденного, Северо-Кавказское - С.М.Буденного (апрель 1942 года). Это были новые органы оперативно-стратегического управления войсками фронтов, непосредственно приближенные к ним по принципу «ближний видит лучше дальнего». Все Главнокомандующие направлений являлись членами Ставки Верховного Главнокомандования и были наделены большими правами и полномочиями по руководству подчиненными войсками.
К июню 1942 года Главные командования войск направлений были упразднены как сыгравшие свою роль, и Ставка ВГК в руководстве фронтами стала опираться на своих представителей. Оперативное руководство вооруженной борьбой непосредственно на полях сражений обеспечивали командующие фронтами и армиями со своими штабами. Обычно они принимали решения, основанные на требованиях директив Ставки ВГК. В этих решениях определялись цели предстоящей операции, задачи армий, авиации и других родов войск, распределялись силы и средства, намечались основы взаимодействия и организации управления. После утверждения Ставкой ВГК таких решений в форме планов операций до войск доводились задачи и принимались меры к их выполнению. В этом существенную роль играли штабы. «... Хороший штаб в особенности необходим для правильного устройства армии, - писал А.Жомини, - он должен быть рассадником, из которого главнокомандующий должен брать орудия, необходимые ему для действия... Если не существует гармонии между гением того, кто приказывает, и талантами тех, которые должны приводить в исполнение его решения, успех делается сомнительным, потому что самые лучшие комбинации могут быть уничтожены ошибками в исполнении. Хороший штаб благонадежнее даже гения одного человека: он может излечить многие болезни, и мы осмеливаемся утверждать, что он лучший предохранитель армии от беды...». Такова роль штабов, установившаяся в первой половине XIX столетия и подтвержденная в годы Великой Отечественной войны.
Во время ведения операций фронтовое и армейское командование находилось там, откуда можно было осуществлять твердое и непрерывное управление войсками. Для этого принимались меры, позволявшие приблизить фронтовые и армейские пункты управления к решающим участкам сражений и боев. НП командующих армиями, как правило, располагались на направлении главного удара и на таком удалении, которое позволяло им наблюдать за действиями войск и оперативно управлять ими. Так, в Белорусской операции штаб 1-го Прибалтийского фронта находился в 50 км от переднего края, оперативная группа - в 10 км, КП командующих армиями - в 10 - 18 км. На 1-м Белорусском фронте (правое крыло) командные пункты располагались: командующего фронтом - в 30 км от переднего края, командующих армиями - в 10 - 18 км. Это позволяло создавать устойчивую систему управления подчиненными войсками.
Таковы лишь некоторые, наиболее важные вопросы развития оперативного искусства в годы Великой Отечественной войны. В целом оно в тот период получило мощное развитие и обеспечило успешное решение задач в вооруженной борьбе с сильным, технически хорошо оснащенным и жестоким противником.
Важно отметить, что во время войны ни на один день не прекращалось противоборство в сфере военной мысли и воплощение накопленного опыта в практику войск. Выдающиеся операции стали золотым фондом нашей истории, примером творческого развития оперативного искусства, показателем высокого мастерства советских военачальников, роста штабной культуры, боевого умения, патриотизма и массового героизма воинов Красной Армии.
Богатый опыт войны, по нашему мнению, не утратил своего значения и сегодня, в условиях реформирования Российской Армии, и прежде всего по таким вопросам, как принципы и структура органов управления войсками, организационная структура войск, способы построения стратегической и оперативной обороны, подготовка и ведение контрнаступательных и наступательных операций.
С учетом изложенного соображения автора сводятся к следующему.
Во-первых, Вооруженные Силы Российской Федерации, безусловно, должны быть мощными по боевому и численному составу, техническому оснащению, материальному обеспечению и обладать способностью успешно отражать любую агрессию, вести все виды современных операций с учетом геополитического положения страны и государственных интересов. В структуре Вооруженных Сил, очевидно, необходимо сохранить (исходя из сфер вооруженной борьбы) Сухопутные войска, Военно-Воздушные Силы и Военно-Морской Флот. Главной их составной частью, безусловно, остаются Стратегические ядерные силы как силы сдерживания агрессии. В состав армии, по нашему мнению, уже в мирное время должны входить и пограничные войска, ибо оборона страны начинается с государственных границ. Что касается других учреждений и служб, которые якобы замыкаются на погранвойска, то они могут выполнять свои задачи в тесном взаимодействии с ними.
Во-вторых, проблема руководства Вооруженными Силами всегда была и остается весьма острой. Некоторые авторы ее разрешение видят либо в назначении на пост министра обороны гражданского лица, стремясь тем самым «поставить армию под гражданский контроль», хотя она и так подчинена Президенту, подконтрольна ему и органам государственной власти, либо в подчинении Генерального штаба непосредственно Верховному Главнокомандующему - Президенту России. Однако необходимо отметить, что авторы этих идей, заимствуя их преимущественно из опыта армии США, лукавят и недоговаривают до конца. А ведь известно, что руководство всеми видами вооруженных сил США в мирное время осуществляют министр обороны, который непосредственно подчинен Президенту, министры ВВС, ВМС и военный министр (министр армии или сухопутных войск), т.е. четыре министра.
Полагаем, что опыт оперативно-стратегического руководства войсками в России и СССР весьма богат. Особенно поучителен в этом отношении опыт Великой Отечественной войны. На его основе можно предложить следующую схему руководства войсками: Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами (Президент) - министр обороны (заместитель Верховного Главнокомандующего) - Генеральный штаб, подчиненный Верховному Главнокомандующему и министру обороны с четким разграничением их функций и определением, по каким вопросам начальник Генерального штаба имеет право докладывать непосредственно Верховному Главнокомандующему. Такая схема, по нашему убеждению, будет способствовать повышению эффективности управления войсками на основе высокой компетентности и профессионализма, исключит параллелизм в работе.
В целях широкого обсуждения важнейших проблем строительства и боевой готовности Вооруженных Сил, их подготовки, совершенствования боевой техники и вооружения целесообразно создать Главный Военный Совет при Верховном Главнокомандующем - Президенте Российской Федерации. В этом случае, как нам представляется, не будет необходимости в дополнительных комиссиях для выработки предложений по военной политике. Кроме того, такой вариант отвергает идею расширения Коллегии Министерства обороны за счет включения в ее состав второстепенных должностных лиц от МВД и пограничных войск.
В-третьих, исходя из опыта строительства Вооруженных Сил, полагаем, что в Российской Армии наиболее целесообразной могла бы быть следующая организационная структура органов управления и войск: Министерство обороны - Генеральный штаб - Главные командования территориальных (стратегических) направлений (ТВД) - военные округа (фронты) - армии - дивизии - бригады. В этой структуре нет ничего громоздкого, а замена в дивизиях полков на мотострелковые, танковые и артиллерийские бригады только повысила бы их автономность, ударную и огневую мощь, самостоятельность в ведении боевых действий, уровень руководства подчиненными подразделениями. Должность командира бригады, как и в других армиях, по нашему мнению, должна стать первичной генеральской должностью. Понижение уровня воинских званий основных должностных лиц, как предлагают некоторые авторы, подорвет престижность воинской службы и поставит наш командный состав не в равное положение с офицерами армий других стран.
В-четвертых, за последние годы тыл стал многоступенчатым во всех видах Вооруженных Сил и в Центре. Видимо, в мирное время можно было бы упразднить все дублирующие звенья тыла, прежде всего органы управления тылом видов Вооруженных Сил. Войска в этих условиях могли бы снабжаться по схеме база (склад) - соединение (часть). Это позволило бы высвободить значительное количество личного состава, боевой техники и автотранспорта, что в конечном счете благотворно сказалось бы на повышении мобильности войск.
В заключение следует отметить, что в течение 50 послевоенных лет теория военного искусства постоянно развивалась и обогащалась опытом ведения войн, в том числе и локальных. Тем не менее глубокое изучение опыта Великой Отечественной войны и активное внедрение его в практику обучения командиров, штабов и военнослужащих всех категорий будет способствовать росту боевой мощи российских войск.
Военная мысль. - 1995. - №3. - С. 2 - 11.
Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг. - М.: Воениздат, 1958. - Т.З. - С. 97.
Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг. - Т.З. - С. 790.
Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг. - М.: Воениздат, 1959. - Т.4. - С. 814.
Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг. - Т.4. - С. 818 - 819.
Михневич Н. П . Стратегия. - Кн.1. - СПб., 1911. - С.348.
Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг. - Т.З. - С.321 - 322.
