О расширении НАТО на Восток
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6 (11-12) / 1996, стр. 12-20
О расширении НАТО на Восток
Генерал-лейтенант Л.Г.ИВАШОВ,
профессор
АБСОЛЮТНОЙ безопасности, если ее рассматривать как отсутствие всякой опасности, просто не бывает. Однако повысить уровень безопасности до гарантии ненасильственного развития государств по пути, избранному их народами, возможно.
Страны Содружества сегодня находятся в состоянии поиска путей достижения такой гарантии. По сути дела, каждая из них вырабатывает свою и вместе с тем общую, коллективную стратегию безопасности, ориентируясь прежде всего на Россию как общепризнанного лидера Содружества. В принятой 10 февраля 1995 года Концепции коллективной безопасности государств - участников Ташкентского Договора четко обозначены приоритеты, и первый из них - политические, мирные средства предупреждения и нейтрализации угроз, вызовов безопасности. Вместе с тем и сам Договор, и Концепция не отвергают, а, наоборот, предполагают объединение военных усилий в случае возникновения таковых или совершения акта агрессии против любого из участников.
Современный мир далеко не безоблачен, не всех устраивают интеграция в рамках СНГ, объединяющая роль России этом процессе да и будущее нашего Содружества как мощного центра Евразийского континента. Кроме того, в мировых процессах доминирует линия на расширение экономического, политического и военного пространства. В русле этой тенденции следует рассматривать и решение о расширении Североатлантического альянса на Восток. Но подается это движение как безобидная, ничему и никому не угрожающая процедура. При этом утверждается, что расширение НАТО ни в коем случае не подорвет устойчивость стратегической обстановки и якобы способно решить проблему парирования новых рисков и угроз. В качестве аргументов приводятся и такие: альянс трансформируется чуть ли не в миротворческую организацию, ОБСЕ - аморфная структура, не способная возглавить процесс создания эффективной системы европейской безопасности, и, наконец, неотъемлемое право любого государства вступать или не вступать в НАТО.
Наши натовские партнеры весьма активно стремятся убедить нас, что движение Североатлантического союза на Восток - это благо, чуть ли не единственная возможность решить проблему безопасности на континенте, причем эта пропаганда ведется массированно на самых различных уровнях: политики, военные, законодатели, ученые и т.д. Но далеко не все в России спешат радоваться этому благу. Руководство Российской Федерации, как правило, поддерживаемое белорусской стороной, с жестких позиций заявляет о неприемлемости расширения НАТО. Даже самые ярые «западники» и демократы, хотя и с некоторыми нюансами, тем не менее тоже отвергают эту идею. Таким образом, в России впервые за последние пять-шесть лет сложился общественно-политический консенсус по одному из важнейших вопросов безопасности. И это не политическая конъюнктура, а реальное ощущение надвигающейся опасности.
В чем же видится эта опасность?
К границам России приближается мощная военная группировка, которую еще несколько лет назад все в Советском Союзе считали не только вероятным противником, но и злейшим врагом. Из сознания большинства россиян этот элемент «холодной войны» не исчез, и попытки продвижения НАТО на Восток лишь усиливают сложившиеся предубеждения, поскольку, несмотря на все заверения о трансформации и сокращении потенциала блока, простые расчеты показывают обратное.
НАТО прежде всего военная организация. И нет сомнений, что потенциал стран, являющихся кандидатами первого эшелона (Вышеградской группы стран) на вступление в альянс, будет дополнять и без того несравнимую ни с чем боевую мощь блока, а военные аэродромы, пункты управления и разведки, порты, станции слежения и другие объекты войдут в планы применения вооруженных сил Североатлантического союза. Так, боевой состав сухопутной группировки блока увеличится на 11 дивизий и 38 бригад. Объединенные военно-воздушные силы получат довесок по боевым самолетам, равный 14%. ПВО НАТО в Европе усилится более чем 100 стационарными зенитно-ракетными комплексами. Не останутся обделенными и объединенные военно-морские силы. Только за счет ВМС Польши состав боевых кораблей блока увеличится на 18%, патрульной авиации - более чем на 50%. Кроме того, НАТО дополнительно приобретает 285 аэродромов, в том числе в непосредственной близости от границ России, Белоруссии, Украины.
Таким образом, продвижение НАТО на Восток не столь безобидно, как это пытается представить руководство альянса. Тем более что подготовка к акции расширения идет весьма активно, механизм практически запущен. Мероприятия оперативной и боевой подготовки ОВС НАТО все чаще проводятся с привлечением войск и штабов Польши, Венгрии, Чехии и Словакии. В ходе учений отрабатываются отнюдь не миротворческие операции (они лишь ширма для главных отрабатываемых вопросов), а такие, как разработка и реализация планов операций начального периода войны, ведение крупномасштабных боевых действий с применением всех родов и видов войск объединенных вооруженных сил блока.
Усиление роли любого военно-политического альянса в решении проблем безопасности было бы оправданно при возрастании серьезной военной угрозы, военной конфронтации, но никак не в условиях прекращения «холодной войны», создания климата доверия и широкого массива политико-правовых обязательств друг перед другом, отсутствия равного или незначительно уступающего по силам военного соперника.
В любой системе безопасности существует соотношение политических, экономических и военных структур и соответствующих действий, которое изменяется в ту или иную сторону в зависимости от складывающейся военно-политической ситуации. При отсутствии реальных военных угроз адекватного масштаба соотношение меняется в пользу политических мер и институтов, а значение военно-силовых факторов уменьшается. Исходя из этого роль НАТО сегодня должна снижаться, а значимость политических и экономических европейских институтов (ОБСЕ, ЕС, ССАС и др.), переговорного процесса возрастать.
Страны альянса, точнее, их политическая элита не может не понимать, что расширение географии НАТО до границ России осложнит отношения во всех без исключения сферах сотрудничества Запада и Востока. И в этом случае рецидивы «холодной войны», память о которой до сих пор жива в общественном сознании и стран Содружества, и стран Североатлантического альянса, не замедлят проявиться.
На фундаменте международно-правовых обязательств в области европейской безопасности и разоружения, с таким трудом воздвигнутом, могут образоваться глубокие трещины. Для России и ее партнеров по СНГ во многом теряется смысл уже реализованного Договора по ракетам средней и меньшей дальности, поскольку параллельно с решением о расширении -в НАТО пересматривается и ядерная концепция. Суть изменений заключается в возможности заблаговременного перемещения тактического ядерного оружия в районы вероятного кризиса. Естественно, что это будут не районы обострения отношений между Турцией и Грецией или Румынии с Венгрией. Ядерное оружие вероятнее всего станет перемещаться к границам СНГ, и тогда завоеванная общими усилиями безъядерная полоса практически исчезает, что для России с учетом досягаемости носителей тактического ядерного оружия становится стратегическим фактором.
Выхолащивается также и дух Договора об обычных вооруженных силах в Европе, создается поле напряженности в Хельсинкских и последующих договоренностях по безопасности и сотрудничеству в Европе. С вступлением стран Центральной и Восточной Европы в состав альянса возрастут финансовые нагрузки на бюджеты «старых» государств-участников, что связано с перевооружением новых членов НАТО военной техникой западного производства взамен советской. Вряд ли это будет воспринято с ликованием налогоплательщиками западноевропейских стран, США и Канады.
Вполне резонно возникает вопрос: во имя чего НАТО идет на столь ощутимые политические и экономические издержки? Компенсируются ли они преимуществами и выгодами, получаемыми от приема в альянс новых членов?
Как уже отмечалось выше, важнейшей причиной принятия решения о расширении НАТО должно, по логике, выступать возрастание военной угрозы. Терроризм, даже возможный ядерный шантаж не требуют расширения состава НАТО и зон ответственности блока. Для борьбы с терроризмом нужны иные решения и договоренности. Возникновение ситуации, подобной югославской, исключать полностью нельзя, как нельзя отвергать вероятность обострения отношений между какими-то государствами Европы. Но для вмешательства в подобный конфликт достаточно тех дивизий, которыми сегодня обладает НАТО. Кроме того, даже в Боснии под эгидой ООН действуют не только натовские войска, и, думается, проблемы привлечения дополнительных сил и средств не возникнет. Поэтому говорить о каких-то реальных военных угрозах европейским странам с других направлений, кроме Востока, вообще не приходится. Что касается угрозы с Востока, то на этом следует остановиться подробнее. Сегодня ни одна из стран, входящих в НАТО, скорее всего не испытывает того страха, который еще несколько лет назад внушала танковая армада Варшавского Договора. Уходит в прошлое и настороженность в отношении советских, а затем российских ракет.
Но для Западной Европы возникли угрозы другого характера, во многом связанные с прошлой военной деятельностью. Россия в одиночку не может справиться с 40 тысячами тонн химического оружия, подлежащего уничтожению. Сотни ядерных отсеков атомных субмарин и боезарядов ждут утилизации. Плюс ко всему мы почти ежеквартально пугаем соседей экологическими бедствиями и различного рода катастрофами. Вооруженные конфликты в странах СНГ, в том числе и на территории России, вызывают волну нашествия отнюдь не самых цивилизованных российских и иных граждан Содружества в Европу. «Русская мафия» стала во много крат страшнее, чем когда-то «коза ностра». Страны Балтии, глядя, как «демократично» принимаются в России силовые решения, естественно, стремятся застраховать себя от каких-либо сюрпризов.
Но дело в том, что перечисленные российские угрозы, кроме разве последней, отнюдь не устраняются натовским санитарным кордоном по границам с Россией и ее партнерами по СНГ. Скорее наоборот. Приближение мощной группировки ВС альянса к нашим границам однозначно вызовет ответную защитную реакцию и отвлечение средств на меры военного характера, возможно за счет выделяемых на уничтожение и утилизацию химического и иных видов оружия. Европе это безопасности не добавит.
Группировки войск и военно-морских сил России на западном направлении серьезными аналитиками вряд ли могут рассматриваться как фактор, сопоставимый с военным потенциалом НАТО. Ослабленные и значительно сокращенные, они практически утратили наступательный потенциал и не способны угрожать войскам НАТО. Любая же попытка применения силы в отношении стран, не являющихся членами НАТО, чревата для России тяжелыми политическими, экономическими да и военными последствиями. Так что вряд ли найдется в российском руководстве политик, который осмелится даже предложить силовой вариант в западном направлении. Тем более что тенденцией в политической жизни России становится гражданский, в том числе парламентский контроль за деятельностью Вооруженных Сил и принимаемыми решениями на их применение.
А как расценить планы НАТО, предусматривающие применение объединенных вооруженных сил альянса для защиты стран Балтии в случае угрозы ввода российских войск на их территорию? Кто будет определять, что такая угроза существует, что учения войск Ленинградского военного округа или Калининградской группировки российских войск всего лишь учения, а не подготовка к вторжению?
И еще одна, на наш взгляд, немаловажная деталь. В последние два года наблюдается устойчивая тенденция к повышению скрытности характера решаемых на стратегических командно-штабных учениях ОВС НАТО задач и изменений в концептуальных вопросах их применения. Зато миротворческие учения в звене рота - взвод усиленно рекламируются. ^ Могут ли Россия и Белоруссия (об Украине не говорим) спокойно взирать на предлагаемое НАТО «пацифистское» расширение? Ответ однозначен.
Советский Союз, а затем Россия внесли решающий вклад в прекращение «холодной войны» в Европе и раскола континента на два противостоящих друг другу военных лагеря. Происшедшие изменения вселили надежду на создание единой Европы, где военные не будут смотреть друг на друга в прицел.
Увы, в случае расширения НАТО подобным надеждам не суждено сбыться. Европа окажется разделенной теперь уже на несколько уровней: элиту из государств, входящих в НАТО и вступивших в организацию в числе первых; обиженных, стремящихся в альянс, но не принятых; нейтралов, балансирующих между членами и не членами НАТО; противостоящих диктату НАТО в Европе.
Для российских политиков-западников это потеря престижа, для самой России - угроза новой «холодной войны», к которой она совершенно не готова. К тому же сложившиеся реалии после осуществления планов по расширению альянса размоют упомянутый выше общественно-политический консенсус.
Учитывая, что вооруженные силы выступают не только как средство ведения войны, но и как средство политики, Россия и, естественно, Белоруссия, под напором превосходящих сил и нацеленных ядерных ракет, вынуждены будут уступать политическому давлению той самой элиты европейских государств. Или же к их мнению просто не будут прислушиваться. Уже сегодня Россию фактически проигнорировали тем же решением о расширении НАТО, показав, что ее стремление к полноправному участию в европейских делах не более чем ничем не подкрепленные амбиции.
Чем может Россия ответить на предполагаемые угрозы?
Сегодня, отягощенная целым спектром нерешенных проблем (социально-экономический кризис, бедственное положение оборонного комплекса, конфликт в Чечне), да и в будущем вряд ли Россия будет способна достойно ответить на вызовы со стороны Западной Европы и США. По прогнозам серьезных аналитиков, XXI век станет золотым веком Азиатско-Тихоокеанского региона, что уже сейчас наводит на глубокие размышления о необходимости своевременного смещения российского экономического вектора с западного направления на восточное. В итоге он потянет за собой и вектор безопасности. Сибирь и Дальний Восток, а не западные районы Российской Федерации станут, на наш взгляд, центром притяжения инвестиционных потоков из стран Северо- и Юго-Восточной Азии. То есть главные экономические интересы России сосредоточатся в восточном и юго-восточном направлениях. Однако с этих направлений могут исходить и главные угрозы безопасности России и ее интересам.
Вряд ли спокойным будет для России и южное направление, что также отвлечет ее силы и ресурсы в целях обеспечения безопасности своих южных рубежей.
Так что на западе придется ограничиться отнюдь не адекватными натовскому расширению мерами. В числе их могут быть: объединение военных потенциалов и совместные сдерживающие действия с Белоруссией, некоторое усиление группировок войск, политическое маневрирование тактическим ядерным оружием, нацеливание определенной части средств (в зависимости от досягаемости) на столицы, административные центры и другие важнейшие объекты западноевропейских стран. Но все это будет ответной защитной реакцией, но никак не возрождающейся военной угрозой Западу.
Использование сегодня и в обозримом будущем военной силы России в западном направлении практически неосуществимо, и, значит, никакой военной угрозы странам Центральной и Восточной Европы со стороны России нет. В этом случае возникает вопрос: какие цели преследует НАТО своими не вполне логичными действиями, если угрозы с Востока не существует?
Во-первых, когда мы говорим о НАТО, следует видеть, кто делает политику в альянсе. Безусловно одно: так называемые малые страны - члены НАТО, обладая правом вето при принятии решений, как правило, идут в русле политики больших стран, прежде всего США, и своим правом не пользуются.
Политика Соединенных Штатов в области безопасности четко обозначена в официально принятых доктринальных документах. Суть ее - в закреплении своего лидирующего положения в мире и установлении влияния на все сферы деятельности мирового сообщества. Это, так сказать, генеральная линия поведения США на ближайшую перспективу. Причем при ее реализации, несмотря на изменившиеся геостратегические условия, военной мощи уделяется первостепенное внимание.
В стратегии национальной безопасности США четко и однозначно провозглашается: «Мы (США. - Авт.) являемся величайшей (даже не великой. - Авт.) державой мира, у которой есть глобальные интересы и на которой лежит глобальная ответственность» и далее: «Американские вооруженные силы должны быть способны противостоять (именно противостоять. - Авт.) военной силе региональных держав, интересы которых противоречат интересам США и их союзников». И еще цитата из того же документа: «Наше стремление и способность играть ведущую роль в защите общих интересов также способствует сохранению за Соединенными Штатами положения влиятельной силы в международных делах - политических, военных, экономических, что будет сказываться на нашем благополучии до тех пор, пока мы сохраняем необходимый военный потенциал».
Итак, треугольник: интересы - благополучие - сила. В чем же заключаются интересы США в Европе?
В политическом плане они просматриваются в том, чтобы: надолго закрепиться на Европейском континенте в качестве лидера; не допустить усиления влияния России в Европе в целом и особенно в зоне геополитического вакуума, образовавшегося после распада социалистической системы; сдерживать аппетиты объединенной Германии.
Экономические интересы определяются необходимостью не допустить сужения рынка для американских товаров и инвестиций, а также расширить рынок оружия за счет перевооружения армий стран - кандидатов в НАТО.
Военные аспекты американских интересов кроются в первых двух категориях - политике и экономике, а возможные варианты действий определяются концепциями стратегического сдерживания и обороны: военного присутствия в ключевых районах мира; сохранения возможности быстро наращивать военное производство и группировки войск в случае необходимости; эффективного реагирования на ситуации. А в разработанной концепции «глобального присутствия» основное внимание уделяется развитию и развертыванию средств непрерывного контроля за обстановкой в любых и особенно кризисных регионах мира, важных для обеспечения американских интересов.
Европа для США является одним из ключевых районов мира, а будущее России, как следует из упомянутой стратегии национальной безопасности, «представляется неопределенным». В чем состоит эта неопределенность, не раскрывается. Но тем не менее в руководстве по военному планированию на 1994-1999 финансовые годы, являющемся официальным документом Министерства обороны США, в двух из семи прогнозируемых конфликтов в мире вероятным противником объявляется Россия. Как говорится, ларчик с проблемой расширения НАТО на Восток открывается довольно просто.
Во-вторых, активными поборниками вступления в НАТО являются сами кандидаты. Их политический интерес состоит в приобщении к западному сообществу, к его цивилизации, его институтам, чтобы разрушить собственный синдром неполноценности, недоразвитости. Через НАТО это сделать проще, тем более имея поддержку США, ревниво относящихся к ОБСЕ и другим европейским структурам, где первые роли принадлежат не им.
Экономический интерес также очевиден: через НАТО быстрее интегрироваться в экономические структуры Западной Европы, получить инвестиции и другие преимущества Запада.
Что касается аспектов военного давления со стороны России, то у некоторых стран Восточной Европы такое опасение сохраняется, как помнятся и исторические обиды. Но это относится, по-видимому, лишь к странам Балтии. Чехия, Словакия, Венгрия и Польша вряд ли серьезно опасаются вторжения российских войск или ударов авиации. Ими движут другие причины, которые также характерны и для стран Балтии.
Первая из них скорее из военно-экономической области: оружие и техника советского производства. Для всех стран - участниц бывшего Варшавского Договора в системе боеготовности это проблема номер один. Страны Содружества Независимых Государств не откликнулись на обращения об оказании помощи в ремонте, регламентном обслуживании, поставках запасных частей для вооружения и военной техники, поскольку у них самих военно-промышленная кооперация разрушилась. Закупать танки, самолеты, системы ПВО, корабли и прочее у стран НАТО не позволяет экономическая ситуация. Вступление же в альянс, во-первых, обеспечивает им военную безопасность, а во-вторых, дает возможность планомерно заменить весь парк вооружений советского производства, а возможно, и привлечь свои оборонные предприятия и научно-конструкторские учреждения к совместным со странами НАТО разработкам и производству новых образцов.
Итак, движителями расширения НАТО на Восток являются США и страны, претендующие на членство в альянсе.
Есть определенные интересы в этом процессе и у Германии, но более скромные, чем у США. Польша и Чехия вступлением в альянс еще и страхуются от возможных территориальных притязаний со стороны Германии.
Россия же попадает в весьма пикантную ситуацию, когда ее пространство безопасности оказывается сжатым с Запада, Юга, Востока.
На западном направлении ей придется вырабатывать весьма гибкую линию поведения в политической сфере - через развитие системы международно-правовых гарантий и обязательств, открытость и доверие и понижение уровня военной деятельности.
В военной сфере вероятным пока остается сохранение боеспособности группировок войск и сил, оставшихся от Прибалтийского военного округа и Балтийского флота, и объединение военных потенциалов с Белоруссией, активизация военного сотрудничества с европейскими странами, прежде всего не претендующими на членство в НАТО.
Сильным политическим ходом России явилось бы представление, совместно со странами СНГ и нейтральными государствами Европы, модели европейской безопасности с той главной идеей, о которой говорилось выше и которая заменила бы идею расширения НАТО и подняла роль ОБСЕ. Позиции России укрепили бы и целевые заявления, подтверждающие гарантии безопасности стран, не входящих в НАТО и в Ташкентский Договор о коллективной безопасности, о неприменении силы в отношениях между государствами, о сокращении уровня военной деятельности в «серой зоне» и т.д.
Представляется также целесообразным расширить рамки отношений с НАТО до формулы 16+12 или 16+9+группа нейтральных государств. Формула «Партнерства ради мира» 16+1 оказалась своего рода политической ловушкой, которая свела на нет общие усилия стран Содружества в области безопасности. Кроме того, для России она ущербна в политическом плане, поскольку даже при установлении особых отношений с НАТО как организацией Россия не будет обладать правом вето, в то время как Люксембург, представленный в альянсе лишь одним батальоном, или же Исландия, не имеющая ни одного солдата в составе НАТО, таким правом обладать будут.
И еще один штрих к теме. Вероятнее всего, географическое и стратегическое расширение НАТО приближением к границам СНГ не завершится. Натовские стратеги не скрывают своих видов на север Африки и на другие регионы, а представители ряда африканских стран уже заседают в штаб-квартире альянса.
От России, активности ее политики, правильно выбранных стратегических ориентиров зависит, безусловно, не все, но очень многое. Но даже реализовать правильно выбранные цели и поставленные перед дипломатией задачи будет весьма непросто. Потребуется политико-дипломатическая борьба за подобающее России место в системе европейской безопасности. Чтобы убедить читателя в справедливости своего тезиса, вновь сошлемся на официальные американские документы, в частности на совсем свежий - февральскую этого года «Стратегию вовлеченности в международные дела и распространения демократии в мире». Итак, США (не Европа. - Авт.) считают: «Многие институты, включая Европейский Союз, Западно-Европейский Союз, Совет Европы, ОБСЕ и ООН, будут играть в этом процессе (европейской интеграции. - Авт.) свою роль. Однако НАТО - величайший военно-политический союз в истории - должен занимать в нем центральное место». И далее: «НАТО остается важнейшим инструментом проведения американской политики в Европе. Вот почему главное предназначение блока остается неизменным, хотя «холодная война» ушла в прошлое». Эту позицию президент США представил в американский конгресс и получил поддержку. Из нее явствует, кто формирует и навязывает Европейскому континенту политику в области безопасности. Именно Б.Клинтон в январе 1994 года заявил, что «вопрос не заключается более в том, будет ли НАТО принимать новых членов, а в том, когда и как мы это будем делать».
Однако думается, что для России и стран СНГ еще не все потеряно и американский диктат и нажим может обернуться бумерангом. И хотя Б.Клинтон в вышеупомянутом послании конгрессу констатирует, что «стратегия США способна обеспечить оказание необходимого влияния и участие США в коллективном принятии решений», сложность в отношениях между США и европейскими странами нарастает. Это признает и американская администрация, говоря об усилении экономического соперничества и усложнении бюджетных проблем. Да и стратегия утверждения единоличного лидерства и глобальной ответственности США за состояние дел на планете Земля принимается далеко не всеми странами мира. И американцам придется или отказаться от нее, определив для себя более скромные цели, или же нести огромные расходы, что не может не затронуть интересы американского налогоплательщика. Эти причины вынудили американскую администрацию выступить с новыми инициативами, более гибкими и изощренными. 6 сентября 1996 года госсекретарь США У.Кристофер предложил образовать новое Атлантическое сообщество, которое, по его словам, обеспечит полное вовлечение США в европейские дела. Но как долго другие страны, в том числе и западноевропейские, будут следовать в русле американских интересов и признавать «полную вовлеченность американцев в дела европейцев» - вопрос времени. Сегодня же реальностью являются коллективные действия стран НАТО, а России в одиночку во сто крат сложнее повлиять на изменение ситуации в Европе в плане обеспечения своих интересов, своей безопасности. Нужны коллективные, согласованные, и не только в рамках СНГ, действия и целенаправленная долговременная стратегия. Именно об этом шла речь на состоявшемся 14 августа 1996 года заседании Совета министров обороны стран Содружества при обсуждении последствий расширения НАТО на Восток. Результаты обсуждения этой проблемы и предложения по развитию отношений между НАТО и военными структурами СНГ Председатель Совета министров обороны государств - участников Содружества генерал армии И.Родионов 26 сентября 1996 года довел до сведения министров обороны стран НАТО.
