Нетрадиционные войны есть ли у них будущее
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6 (11-12)/1998, стр. 47-51
Нетрадиционные войны: есть ли у них будущее?
Капитан 1 ранга В.В.КИРИЛЛОВ,
доктор политических наук, профессор
О НЕТРАДИЦИОННЫХ войнах написано достаточно много. Однако в разных работах авторами выдвигаются совершенно противоположные точки зрения. Хотелось бы высказать свое видение проблемы войн будущего!
В некоторых статьях и публикациях идет простая подмена таких понятий, как «война», «вооруженное насилие», «средства ведения войны», и настойчиво проводится мысль о том, что наша страна потерпела поражение в одной из таких войн, а именно в «холодной». Самое удивительное, что ни со стороны политического руководства страны, ни со стороны ученых эта точка зрения не получает отпора. Все смирились с тем, что нам предписывают самое позорное, что может быть в истории государства, - поражение в войне, которую мы вовсе не вели. Отсюда стремление ученых к обоснованию своей концепции войн будущего. А чтобы все выглядело вполне убедительно, как пример приводится «холодная война». Можно ли назвать ее нетрадиционной, предвестницей войн будущего века?
Как представляется, к данной проблеме надо подходить диалектически, поскольку наука, общество, мировая цивилизация постоянно развиваются. Все то, что еще вчера казалось аксиомой, например положение К.Клаузевица о войне как продолжении политики государства иными, насильственными средствами, сегодня требует серьезного переосмысления. В данном случае вопрос стоит об уточнении понятия «насильственные средства».
Довольно длительное время у нас и за рубежом к ним относили только вооруженные средства, т.е. армию и флот, а под вооруженным насилием понималась вооруженная борьба. Поэтому войну рассматривали как применение в первую очередь средств вооруженного насилия для достижения каких-либо целей. Но ситуация в мире коренным образом изменилась. Человечество осознало, что попытки использовать даже небольшую часть накопленных арсеналов чреваты опасностью самоуничтожения. Со всей остротой встал вопрос о нетрадиционных, так называемых цивилизованных, бескровных, информационных и прочих войнах. Отсюда стремление уйти от существующего понятия войны, как якобы уже устаревшего и не соответствующего теории и практике сегодняшнего, а тем более завтрашнего дня.
Обоснование нового заслуживает одобрения. Но давайте зададимся вопросом: а стоит ли что-то придумывать в отношении войны? Во все времена любая война несла, несет и будет нести страдания людям, разрушения городам и селам, несчастья и горечь поражения одним и радость победы другим. Опыт развития цивилизации свидетельствует, что это так. В истории человечества мирных лет было значительно меньше, чем военных. Наш XX век не стал исключением. Более того, войны, которые велись на протяжении последнего столетия, были самыми кровопролитными, массовыми и разрушительными. Но что же изменилось в них на современном этапе развития человечества? Ответ однозначен: средства ведения войны.
С изобретением ядерного оружия и принятием его на вооружение мир заговорил о новом оружии, способном перевернуть само понятие войны. Однако этого не произошло. Использование американцами двух атомных бомб (в Хиросиме и Нагасаки) не привело к запрету такого оружия, хотя показало, что с его помощью можно меньшими средствами добиться в войне большего. Возникли теории ядерного устрашения, сдерживания, войн «малой крови» и т.п. Позднее, когда в результате научно-технической революции появилось нейтронное оружие, речь пошла о «чистых» войнах, в которых планировалось убивать только людей, но не уничтожать материальные ценности. Правда, человечество вовремя опомнилось, памятуя о том, что война есть война. Вскоре, однако, решили попытаться отдалить войну от нашей планеты, вынеся ее в космос. Так возникла идея «звездных войн», как еще одного вида нетрадиционных.
Наши сегодняшние теоретики, разрабатывая концепции будущих войн, пытаются подменить одно содержание другим. Исследовать новое, передовое необходимо, чтобы не плестись в хвосте мирового развития, как случалось в нашей истории неоднократно и крайне отрицательно сказывалось на обороноспособности страны. Когда на Западе, например, разрабатывалась теория «воздушной войны» (Дж.Дуэ в Италии, Митчелл в США), наши «стратеги» (Ворошилов, Буденный, Щаденко) главный упор делали на конницу. Были в нашей истории и противоположные примеры, связанные с другими именами и теориями, в том числе «глубокой операции». Правда, в те времена все, кто выступал против годами устоявшихся взглядов, подвергались репрессиям, а имена их предавались забвению. Сейчас ситуация совершенно другая. Поэтому ученым необходимо исследовать все, что имеется в мировой практике военного строительства, с тем чтобы в грядущий век Россия вошла мощной развитой державой, способной постоять за себя в любой ситуации. Нельзя не согласиться с профессором Г.П.Отюцким, отмечающим, что в военном деле результат в большей степени зависит от характера оружия, меняется только техническая сторона войны - она может стать менее кровопролитной, управляемой и т.д.
Если же говорить о средствах ведения войны, то они в современных условиях также могут быть разнообразными. Еще царский военный министр Д.А.Милютин предлагал относить к ним не только войско и вооруженную часть народа, но и все другие средства, имеющиеся в государстве для ведения войны. Сейчас ими могут стать средства информационно-психологического противоборства. Подчеркиваю - противоборства, но не войны. Правы те ученые, которые информационную борьбу не рассматривают вне рамок стратегических действий и операций Вооруженных Сил. Однако было в нашей истории время, когда, например, считали, что психологическая война в мирное время ведется обособленно. Скорее всего последствия этого как раз и проявляются в заявлениях о нашем поражении в «холодной войне». Тогда, вероятно, более уместно говорить о поражении в психологической войне, так как в первую очередь во многом изменилась сама психология нашего населения и народов стран Восточной Европы, осознавших, что нельзя жить, сидя на горах оружия и смотря друг на друга сквозь прорезь прицела. Ведь это нонсенс, когда народы стран, «проигравших» войну, сами просят, чтобы на их землю ступила нога солдата, который еще вчера был вероятным противником. Даже это обстоятельство говорит о том, что война и без того настолько многоплановое социально-политическое явление, чтобы его еще усложнять, подстраивая теорию под практику.
Прагматичные американцы свою безопасность предполагают обеспечивать путем контроля над противной стороной посредством косвенного давления, «дипломатии уловок», угроз, грубой силы и т.д. При этом введение санкций, например, против Ирака, Ирана, Югославии они вовсе не относят к таким разновидностям войн, как экономическая, торговая, информационная и т.п. Следует и нам сделать правильный вывод, чтобы не путать такое явление, как война, с чем-то другим. Ведь война предполагает ответные действия, которые нередко зависят от сил и средств противоположной стороны. А эти действия не всегда могут быть адекватными. К примеру, в ответ на вооруженные провокации и диверсии исламских фундаменталистов Израиль наносит удары по их базам, применяя авиацию, танки, артиллерию. И тем не менее никто не говорит о том, что на Ближнем Востоке идет война.
Точно так же целью деятельности международных разведок нередко бывает свержение существующего режима, смена политического курса, подрыв экономической и оборонной мощи. Средств, которые тратит на свою деятельность ЦРУ, вполне хватит для ведения «маленькой» войны регионального масштаба. Однако данную деятельность не называют войной, как пытаются это сделать отдельные авторы, утверждая, например, что войну можно выиграть, не применяя военных действий. Подобные акции не являются войной в полном смысле этого слова, данный термин здесь не подходит. Война объявляется (возможно, даже после того, как началась), на ее ведение выделяются средства, начало войны санкционируется высшей политической властью государства, в ней применяются средства насилия, и она в конце концов заканчивается. Отсюда следует, что название, которое часто встречается в печати, статьях о шпионах и их деятельности, - «тайная война» также заслуживает внимательного и всестороннего анализа.
Хотелось бы подчеркнуть методологическую неточность в работах авторов, которые в новых типах войн вооруженную борьбу, военную силу сводят по степени влияния на ход и исход войны практически на нет. Давайте пойдем от обратного и представим на миг, что в годы «холодной войны» страны НАТО обладали бы военной мощью значительно меньшей, чем СССР и ОВД. И это при том, что якобы активно велась психологическая война. Разве стало бы возможным в данной ситуации «поражение» соцлагеря? Скорее, наоборот, наши танки оказались бы у Ла-Манша. Да и можно ли сравнивать расходы на создание и содержание военной машины и ведение психологической, идеологической, торговой и прочих «войн»? Единичное событие, а именно распад ОВД, нельзя принимать за закономерность и соответственно делать из него далеко идущие выводы. Не исключено, что все произошедшее за последние десять лет просто совпадение по времени и датам с очередным этапом в развитии человечества, развертыванием нового витка НТР, ростом политической культуры и сознательности населения, которое в разных странах после трагедии Чернобыля, гибели американского космического челнока «Челленджер», нашей атомной подводной лодки «Комсомолец» осознало пагубность вооруженного противостояния, огромных затрат на подготовку к войне и поняло, какими последствиями это грозит.
Именно поэтому модны сейчас теории о нетрадиционных войнах, которые будут ну уж совсем «цивилизованными», «бескровными», «безболезненными». По мнению автора, делается это вполне осознанно и целенаправленно по одной простой причине: военные ястребы, акулы военно-промышленного комплекса и эксцентричные политики не хотят поставить войнам в новом, XXI веке надежный заслон, не хотят снижения военных расходов в своих странах, не хотят решать вопросы мирным путем за столом переговоров, не хотят усиления влияния ООН и мирового сообщества в предотвращении войн. Только этим можно объяснить расширение НАТО на Восток при всей очевидности того факта, что Россия для Запада и США уже давно не представляет той опасности, которая исходила от СССР.
Поразительно в данном случае, что на Западе ставку опять делают на традиционные средства ведения войны при существенном обновлении их за счет новых. Сейчас часто войну в Персидском заливе называют войной XXI века, войной нового типа, почему-то забывая о том, что США и МНС сосредоточили против Ирака группировку сил, почти не уступавшую по численности армии Хусейна. Ответ на вопрос, почему же собственно эту войну можно считать войной нового типа, кроется опять-таки в применяемых средствах. Если во Вьетнаме (1964-1975 гг.) новых видов оружия было около 25, то в действиях против Ирака уже до ста. Однако война по количеству жертв среди гражданского населения, военнослужащих армии Ирака вовсе не стала нетрадиционной, бескровной. Да и войска МНС несли боевые потери и при этом, несмотря на явное преимущество в силах и средствах, не решили, как представляется, главной задачи данной войны, а именно не устранили режим С.Хусейна, плоды чего сейчас американцы пожинают. С этой точки зрения войну можно назвать нетрадиционной, так как территория врага не была полностью оккупирована, а его военно-промышленный потенциал уничтожен.
Вызывает некоторое удивление и то обстоятельство, что некоторые ученые, в частности А.А.Дремков, сравнивая традиционные и нетрадиционные войны, отмечают их поразительную схожесть: и процессом подготовки, и ведением войны, и масштабностью и т.п. Автор видит одно отличие - не будет осуществляться полномасштабный перевод экономики страны на рельсы военного времени. Так стоило ли предлагать новое определение войны, которое меняет ее сущность, если самому автору здесь многое неясно? А в отношении перевода экономики страны может тоже зародиться сомнение, если представить, что сильному в военном (нетрадиционном) отношении будет противостоять не слабое государство (как Ирак Соединенным Штатам), а равное. Еще неизвестно, что обойдется той или иной державе дешевле - наличие традиционных средств ведения войны или разработка новых, нетрадиционных, как-то: генетического, нейтронного, психотропного, информационного, лазерного, биологического оружия.
И еще на один аспект хотелось бы обратить внимание. Войны ведутся людьми, как правило, военными, находящимися на государственной службе. Судя по некоторым публикациям, эта сторона проблемы остается без внимания. В результате у читателя создается мрачное представление, что нетрадиционную войну может развязать любой, кто владеет нетрадиционным средством борьбы. На деле же все обстоит иначе. Одиночка, фанатик, даже в лице первого человека в государстве, не сможет развязать, а тем более вести войну, если в стране создана система противовесов. В данном случае формула Клаузевица остается в силе, так как любой войне предшествует проводимая политика. Если эта политика опасна для других, более того, предпринимаются какие-то шаги, направленные на подрыв общей безопасности, то в данном случае международное право санкционирует возможность применения адекватных мер. Следовательно, на новые, нетрадиционные средства ведения войны может быть найдено противоядие или могут быть использованы традиционные средства, а также терроризм, шантаж, взрывы на АЭС, плотинах, в аэропортах, на химических заводах. Не случайно в Концепции национальной безопасности РФ отмечено, что Россия оставляет за собой право на применение всех имеющихся в ее распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооруженной агрессии возникнет угроза самому существованию Российской Федерации как независимого суверенного государства.
Можно и нужно согласиться с тем, что отставание в теории грозит отставанием на практике. В военном деле это значительно опаснее, чем в гражданских отраслях. Увидев признаки слабости, кто-то может попытаться проверить прочность нашей обороны. Новый, грядущий век не дает времени на раскачку. Каждый год научно-технического прогресса может или приближать нашу страну к новым рубежам, или, наоборот, отдалять ее от заветной цели. Цель же у россиян вполне благородная - войти в мировую цивилизацию не с ворохом быстро устаревающих вооружений, не как непредсказуемая ядерная страна, а как сильная мировая держава, имеющая свои интересы, способная постоять за себя и обеспечить цивилизованные условия жизни населения, а также мир и безопасность в любых условиях. Это возможно только в том случае, если руководство страны осознает, что современная безопасность обеспечивается не только декларированием намерений (политическими и иными мерами), но и постоянной заботой об армии, военной науке, личном составе Вооруженных Сил.
История показывает, что во все времена русский народ славился находчивостью, храбростью, самоотверженностью, готовностью во имя великой цели пожертвовать последним. Наше оружие всегда было в цене. Нет серьезных оснований опасаться, что мы утратим лидирующее положение в этой области. Настораживает другое - утрата духовных ценностей, смена идеологических ориентиров, отсутствие у населения объединяющей идеи. На это, образно говоря, плохо вспаханное поле могут быть брошены семена, которые под воздействием информационных, психотропных и иных нетрадиционных видов оружия способны дать неожиданные всходы. В данном случае последствия окажутся куда более серьезными, чем при войне традиционными средствами. И если рассуждать о проблеме нетрадиционных войн, то, как представляется, в первую очередь речь нужно вести об этом.
В условиях проводимой военной реформы в стране есть все необходимые условия для того, чтобы общество осознало значимость изменений в средствах ведения войны, когда на смену танкам и пушкам придет лазер, психотропное, биологическое, радиологическое и иное оружие. К этому надо готовить страну, ее защитников. Следует перейти к комплектованию Вооруженных Сил на профессиональной бснове, а не продолжать делать ставку на призывников с неполным средним образованием, иначе не избежать беды, каким бы суперсовременным оружием мы ни обладали.
И последнее. Говоря о перспективе нетрадиционных войн, следует разобраться в сущности войн современности. Правы те ученые, которые утверждают, что за последние годы они изменились. Да, традиционные мировые войны с массовыми кровопролитными сражениями, чрезмерными разрушениями, напрасными жертвами канули в Лету. Им на смену идет новый тип войн, характеризующихся применением высокоточного оружия, избирательностью при нанесении ударов, высокой маневренностью, задействованием самых передовых средств, которые имеются в распоряжении государства.
Человеческая жизнь в развитых странах мира становится значительно дороже, чем обслуживаемая людьми техника. Пора и нам понять, что не человек для техники, а техника для человека. Это и будет нашим важным вкладом в дело реформирования всей оборонной сферы, в обеспечение надежной безопасности России в ходе ее коренного обновления и утверждения в XXI веке как великой мировой державы. Если нам это удастся осуществить, страна будет гарантирована от возможности быть втянутой в войну, в какие бы одежды та ни рядилась (традиционные или нет). Война есть война! Это пора всем осознать.
Военная мысль. - 1998. - № 2; 1997. - № 2; Независимое военное обозрение. - 1996. - Декабрь; Гареев М.А. Если завтра война (Что изменится в характере вооруженной борьбы в ближайшие 20-25 лет). - М., 1995; Москос Ч. Вооруженные силы в «обществе отрицания войны» // Армия и общество. - М., 1990; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис- 1994.-№ 1.
Военная мысль. - 1998. - № 2. - С. 55,59.
Милютин Д.А. Первые опыты военной статистики. - Кн.1. - СПб., 1874. - С.4.
Родионов М.А. К вопросу о формах ведения информационной борьбы // Военная мысль. - 1998. - № 2. - С.67.
Красная звезда. - 1997. - 31 января.
Дремков А. А. Нетрадиционные войны: сущность, проблемы, перспективы // Военная мысль. - 1998. - № 2. - С.73-74, 76.
Красная звезда. - 1997. - 27 декабря.
