О Военной доктрине Красной Армии накануне Великой Отечественной войны мифы и факты
«Военная мысль» № 06.2004г.
О Военной доктрине Красной Армии накануне Великой Отечественной войны: мифы и факты
Полковник в отставке ННА ГДР Карл ХАРМС, доктор военных наук
СОВЕТСКАЯ историография давала неполную картину истории Великой Отечественной войны. Победы Красной Армии зачастую чрезмерно восхвалялись, а неудачи и проигранные сражения упоминались вскользь, как правило, без указания исходного соотношения сил, собственных потерь и полководческих просчетов, особенно это касалось освещения предвоенного периода и начала войны. Книга В. Резуна (Суворова) «Ледокол» поразила читателя небывалой постановкой вопросов, страстностью обвинений в адрес незыблемых авторитетов, обилием неожиданных неизвестных фактов. Она легко читается, так как имеет ярко выраженный публицистический характер и далека от принятой в военной историографии методологии. Все это способствовало тому, что книга вызвала широкий резонанс среди читателей.
Но если разобраться, многие выводы автора не выдерживают никакой критики. Так, центральной мыслью, стержнем всей книги является утверждение, что Красная Армия была армией агрессии, что она готовилась к превентивному удару в 1941 году и Гитлер был вынужден упредить СССР. Прямых доказательств на этот счет у В. Резуна нет, поэтому он прибегает к косвенным, но эти доказательства малоубедительны. Единственное, с чем действительно нельзя не согласиться, так это с тем, что оперативная подготовка, структура и вооружение Красной Армии были, прежде всего, нацелены на наступление и летом 1941 года в западных военных округах создавалась мощная группировка войск. Но в данном случае автор, что называется, ломится в отрытую дверь.
Да, у РККА, а позже у Советской Армии была наступательная военная доктрина. Ее суть в Полевом уставе (1939) определялась так: «Если враг навяжет нам войну, Рабоче-крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий». Политики и журналисты, как правило, добавляли к этому, что агрессор будет разбит на его собственной территории и Красная Армия освободит трудящихся этих стран от ига помещиков и капиталистов. Такая доктрина без принципиальных изменений просуществовала до 1987 года.
Да, РККА с весны 1941 начала создавать наступательную группировку. Карту этой группировки накануне войны можно найти в 4-м томе «Истории Второй мировой войны». Округа, армии, мехкорпуса, а также армии, выдвигающиеся из глубины, отображены на карте полностью и более точно, чем это сделал автор «Ледокола». Там же есть карта расположения фронтов и армий к началу боевых действий и изменения группировки войск в ходе приграничных сражений. И тут можно найти некоторые ошибки военно-исторического плана, которые можно было бы простить Резуну, если бы он не ставил знака равенства между наступательной доктриной Красной Армии и ее якобы безусловной готовностью первой начать войну именно в 1941 году.
Документально доказано, что у советского руководства не было плана нападения на Германию (а тем более ее разгрома, завоевания, порабощения), который можно было бы квалифицировать как аналог плана «Барбаросса». Существовал план активных наступательных действий с целью разгромить ударную группировку вермахта по возможности за пределами советской территории. В зависимости от складывающейся политической и военной обстановки этот план мог быть осуществлен нанесением упреждающего удара по готовящемуся к нападению агрессору, встречного удара, ответного удара после кратковременной фазы оборонительных и сдерживающих боевых действий в приграничной полосе, а также любой комбинацией указанных выше способов стратегических действий.
Это в теории. Реально к лету 1941 года РККА не была готова ни к стратегическому наступлению, ни тем более к стратегической обороне. Об этом свидетельствует, между прочим, и обширная немецкая мемуаристика.
Если же следовать логике Резуна и допустить, что Гитлер упредил СССР на какие-то две недели, то такая, почти готовая к стратегическому наступлению армия должна была бы как минимум провести несколько успешных контрударов оперативного масштаба, чего, как известно, ей сделать не удалось.
Вполне возможно, что в последующие годы при выгодном для СССР развитии международной обстановки Сталин мог бы прийти к выводу о целесообразности превентивного удара с далеко идущими целями. Однако история не допускает сослагательного наклонения. Мы должны оценивать лишь реальный ход минувших событий, без домыслов и необоснованных догадок.
Серьезный анализ содержания «Ледокола» заставляет усомниться в компетентности и чистоплотности автора. Внимательно изучая приведенные в книге аргументы, понимаешь, что основным методом Резуна является выдвижение неожиданного и яркого тезиса, под который он затем подбирает «факты». При этом он не стесняется подтасовок, умышленных полуправд и прямой лжи. Сюда же следует добавить ограниченные военные знания автора и дилетантство в подаче исторического материала. Не будем голословными. Приведем наиболее яркие примеры резуновских «откровений» в военно-технической области, в области военного искусства и новейшей истории, попутно сделав некоторые замечания, касающиеся стиля работы автора.
Резун подчеркивает, что для него главным источником были открытые советские публикации. Пойдем по его стопам. Будем пользоваться только фактами из открытых источников.
Некоторые военно-технические откровения автора
Рассматривая предвоенное танковое вооружение Красной Армии (с. 27- 31), В. Резун выделяет ряд аспектов.
Первый. «Танк-агрессор БТ» быстроходный танк, который невозможно было использовать на советской территории, а только на немецких автострадах и на «территории Германии, Франции, Бельгии» (а почему не Нидерландов и, скажем, Дании?). «БТ создавался для действий только на иностранных территориях...» Основная идея применения: массированно, в глубоком вражеском тылу, на больших скоростях (100 км/ч!), в обход укреплений (запас хода 700 км). Гусеницы ему нужны для того, чтобы выйти к автострадам. Выпущено их больше, чем танков всех типов во всем мире. Не пригоден к обороне.
Реальная картина. Первые модели гусенично-колесного танка БТ были произведены в начале 30-х годов, когда автострад в Германии еще не было! Максимальная скорость 100 км/ч завышена. По официальным источникам, она составляла 7086 км/ч. Причем такой скорости мог достичь лишь одиночный танк в идеальных полигонных условиях. При массовом применении танков в походных боевых порядках их средняя скорость не превышала 30-40 км/ч.
Теперь о том, что касается количества этих танков. Всего советской промышленностью было выпущено 8060 танков БТ. Конечно, во всем мире танков было больше. Например, в 1939 году Германия имела 5260 танков, Италия 1400, Польша около 800, Чехословакия около 300, Франция около 3000, у Англии к началу войны в составе экспедиционного корпуса было 310 танков. В Красной Армии к началу войны было еще значительное количество танков БТ. Их последние модификации имели 45-мм пушку, которая пробивала броню немецких танков. При умелом использовании БТ они вполне годились для обороны, а не только для наступления.
Второй. В 1938 году разрабатывается танк А-20. «Главное назначение А-20 на гусеницах добраться до автострад, а там, сбросив гусеницы, превратиться в короля скорости». Вот к чему, по мнению В. Резуна, стремилось советское руководство, создавая эти танки. Он уверяет нас, что «автострадные» танки выпускались до 21 июня 1941 года (с. 183).
Реальная картина. В середине 30-х годов, особенно во время гражданской войны в Испании, стало ясно, что танки типа БТ с броней, защищающей лишь от пуль, изжили себя, так как были уязвимы от снарядов противотанковой артиллерии. Началась разработка нового колесно-гусеничного танка А-20 с усиленной броней. В сентябре 1939 года по техническим и тактическим соображениям было принято решение отказаться от разработки и от производства колесно-гусеничных танков. Все внимание было сосредоточено на чисто гусеничном танке Т-34. Танк А-20 в серию не пошел! Итак, за два года до предполагаемой В. Резуном советской агрессии Красная Армия отказывается от своего якобы самого мощного оружия колесно-гусеничного «танка-агрессора». А В.Резун этого почему-то не замечает.
Третий. «...Советский Союз был единственной страной мира, которая в массовых количествах производила плавающие танки. В оборонительной войне танку никуда плавать не надо, поэтому, когда Гитлер начал операцию «Барбаросса», советские плавающие танки пришлось бросить из-за непригодности в оборонительной войне...»
Реальная картина. С 1931 по 1938 год в СССР производились малые плавающие танки Т-37 и Т-38, а с 1940 года легкий плавающий танк Т-40. Эти танки предназначались исключительно для разведки, имели лишь противопульную броню и пулеметное вооружение. Разведка нужна всегда: на марше, в районе сосредоточения, в обороне, в наступлении и даже при отступлении. Не понимать этого и утверждать, что танки-разведчики были созданы только для наступления, значит, проявить явную некомпетентность.
Четвертый. «По огневой мощи И-16 превосходил «Мессершмидт-109Е» и почти в три раза «Спитфайр-1» (с. 32).
Реальная картина. И-16 имел четыре 7,62-мм пулемета, а его максимальная скорость составляла 462 км/ч; Ме-109 имел два пулемета калибра 7,9 мм и три 20-мм пушки, развивал максимальную скорость 570 км/ч; «Спитфайр-1» имел шесть 7,7-мм пулеметов, его максимальная скорость достигала 594 км/ч.
Пятый. Штурмовик Ил-2 это самолет-агрессор, ибо его главное предназначение удары по аэродромам (с. 33).
Реальная картина. «Штурмовая авиация, читаем в Советской Военной ' Энциклопедии, род боевой авиации, предназначенный для поражения с малых и предельно малых высот малоразмерных и подвижных наземных (морских) целей преимущественно в тактической и ближайшей оперативной глубине противника». В предвоенных уставах и наставлениях определение предназначения штурмовой авиации, а значит, и самолета Ил-2 не отличалось от вышесказанного. Таким образом, главное предназначение Ил-2 автор трактует неверно. Конечно, Ил-2 мог действовать и по аэродромам (прифронтовым). Все зависело от конкретной обстановки и поставленных ВВС задач. Но утверждения типа: «Он мог бы... и поэтому он агрессор» не выдерживают никакой критики. Для убедительности добавим, что массированный удар по аэродромам может быть нанесен и жертвой агрессии в качестве ответного удара.
Шестой. «Советские генералы мечтали не только бросить в Западную Европу сотни тысяч десантников... но и сотни, а возможно, и тысячи танков» (с. 121). Олег Антонов создал крылатый танк. В 1942 году он летал. «Приводы воздушных рулей крепились к пушке танка. Экипаж танка осуществлял управление... путем поворота башни и подъема пушечного ствола». О. Антонов опоздал с созданием крылатого танка к началу войны, и поэтому они оказались ненужными (с. 121).
Реальная картина. Утверждение о сотнях тысяч десантников (на с. 123 их уже миллион!) свидетельствует об элементарном незнании фактов. Самые крупные воздушно-десантные операции Второй мировой войны характеризуются следующим количеством десантников: у Красной Армии в 1942 году под Вязьмой свыше 10 тыс. человек; у германских войск при захвате о. Крит 23,5 тыс.; у союзных войск при вторжении в Нормандию около 35 тыс., при форсировании р. Рейн свыше 17 тыс. человек. Даже суммарное количество всех задействованных в войне десантников не вписывается в рамки резуновских «сотен тысяч». А его описание техники пилотирования летающего танка («путем поворота башни и подъема пушечного ствола») похоже на фантастику, причем ненаучную. Тот, кто хоть немного знаком с техникой пилотирования самолета, знает, что на малых высотах при сильной болтанке или, скажем, при посадке летчику приходится выполнять множество филигранных движений штурвалом (ручкой) и педалями, чтобы держать самолет в нужном положении. Управлять самолетом посредством поворота башни и ствола танка это абсурд. Летчик «не почувствует» самолет. А как осуществлялось управление элеронами (рули, создающие крен самолета)? Автор про них просто забыл.
На стр. 121 он ссылается на западного эксперта С. Залога, но почему-то игнорирует воспоминания выдающегося советского летчика-испытателя С.Н. Анохина, в которых тот описывает свой первый и единственный полет на летающем танке и объясняет причины закрытия этого проекта сразу же после неудачного полета. Между прочим, идея крылатого танка, как одна из многих нереализованных идей, появилась в ходе войны. Говорить о том, что О. Антонов вопреки пожеланию генералитета опоздал с созданием танка к началу войны типичная для В. Резуна подтасовка фактов.
Откровения В. Резуна в области военного искусства
С чисто военной и методологической точки зрения книга В. Резуна написана сумбурно. Чтобы разобраться в дикой смеси тактических, оперативных, технических, военно-экономических, политических, идеологических, военно-исторических, стратегических и других вопросов, потребовались бы десятки страниц.
Разбирая некоторые разделы книги, нам пришлось бы останавливаться на каждом предложении! Выберем поэтому всего несколько примеров, характеризующих уровень знаний автора в области военного строительства и военного искусства.
Так, доказывая агрессивные замыслы Советского Союза по отношению к фашистской Германии, В. Резун в качестве одного из главных аргументов приводит факт выдвижения крупных сил Красной Армии из внутренних военных округов в мае-июне 1941 года на запад. Посвятив этой теме около 20 страниц, он как будто нечаянно упускает хронологию ряда важных предшествующих событий.
А ведь факты говорят следующее:
целенаправленная подготовка вермахта к нападению на СССР началась за десять (!) месяцев до начала выдвижения значительных сил Красной Армии в западные военные округа; выдвижение и развертывание ударных сил вермахта, предназначенных для нападения на Советский Союз, началось за четыре (!) месяца до начала выдвижения на запад дополнительных сил Красной Армии;
действия Красной Армии по усилению западной группировки войск никак нельзя квалифицировать как превентивные меры. Это были явно ответные меры на германскую подготовку к агрессии;
заявления Гитлера в январе 1941 года по поводу несуществующей опасности советского нападения СССР на Германию лишний раз доказывают, что Германия, готовя агрессию, руководствовалась собственными стратегическими целями, а не страхом перед нападением Советского Союза.
Такой неучет последовательности стратегических решений сторон и временного баланса основных военно-стратегических мероприятий является непростительной ошибкой для аналитика, выдающего себя за военного специалиста.
Нагнетая страх, В. Резун рассказывает читателю о планах Красной Армии по завоеванию господства в воздухе (с. 24). Он уверяет, что такая операция возможна только при внезапном нападении в мирное время и обязательно путем массированных ударов по аэродромам. Поскольку советское военное руководство действительно считало завоевание господства в воздухе важнейшей предпосылкой для успешных боевых действий сухопутных войск и флота (как, впрочем, и военные руководители всех современных армий), В. Резун приписывает ему намерение вероломного нападения.
Далее он рассуждает: «Триандафиллов поднял военное искусство на уровень точных наук. Он разработал формулы математического расчета наступательной операции миллионных армий на огромную глубину. Эти формулы столь же изящны, как теоремы геометрии. Триандафиллов предложил формулы для всех этапов наступления...» (с. 58). И ниже на той же странице: «Но коммунисты «забывают», что до пакта Молотова-Риббентропа... в советских штабах на математической основе были разработаны планы советизации Европы».
Действительно, В.К. Триандафиллов был крупным военным теоретиком, но формул (в интерпретации В. Резуна) он не изобретал. Думается, что и партийные деятели 30-40-х годов математическими расчетами «советизации» не пользовались.
Со многими рассуждениями В. Резуна относительно возможности и необходимости стратегической обороны СССР можно вполне согласиться. Однако и тут он не может обойтись без примитивной военно-теоретической выдумки. Речь идет о причинах разоружения «линии Сталина» (с. 104).
В. Резун: «Вот почему линию разоружили... она мешала массам советских войск тайно сосредоточиться у германских границ, она мешала бы снабжать Красную Армию... миллионами тонн боеприпасов, продовольствия и топлива. В мирное время проходов между УРами было вполне достаточно... но в ходе войны...» (с. 104).
Так ли это? В. Резун ошибается: укрепленные районы (УРы) не перерезали ни одной железной дороги, ни одного шоссе, ни одного проселочного пути, ни одного моста. Везде, где это было возможно, специально выделенные и подготовленные подразделения готовы были их перекрыть (взорвать) при непосредственном приближении наступающего противника. Это азбука своевременно подготовленной обороны. Да и могли ли 13 УРов, построенных на протяжении примерно 1600 км, от Балтики до Черного моря, в случае войны «сжать» потоки транспорта в относительно узких коридорах? Ответ очевиден.
В. Резун: «Коммунисты-историки тратят сотни тысяч тонн бумаги на свои исторические книги, а вот зачем Сталин создал в 1941 году десять воздушно-десантных корпусов, ни одна коммунистическая книга не объясняет» (с. 117).
Тут В. Резун явно хитрит. Пять воздушно-десантных корпусов начали формирование за два месяца до начала войны (он и сам об этом пишет). Тяжелая обстановка, сложившаяся в первые дни войны, вынудила советское командование ввести эти корпуса в бой в качестве стрелковых соединений. В августе 1941-го они были переданы в резерв Ставки Верховного Главного Командования (ВГК) под единым руководством командующего воздушно-десантными войсками. Осенью 1942 года эти корпуса были реорганизованы в воздушно-десантные дивизии. Вот вам, господин Резун, и вся правда о якобы десяти воздушно-десантных корпусах. Читать надо! И не «сотни тысяч тонн бумаги», а лишь полторы странички в Советской Военной Энциклопедии.
В главе 16 В. Резун пытается доказать подготовленность Красной Армии к упреждающему удару, обосновывая это мощным боевым составом армий западных военных округов. Спора нет это были армии, предназначенные в основном для наступательных боевых действий. Приведем лишь короткую цитату из «Воспоминаний...» маршала Г.К. Жукова: «В итоге накануне войны в приграничных округах из общего немалого числа соединений ста семидесяти дивизий и двух бригад 19 дивизий были укомплектованы до 56 тысяч человек, 7 кавалерийских дивизий в среднем по 6 тысяч человек, 144 дивизии имели численность по 89 тысяч человек. Во внутренних округах большинство дивизий также содержались по сокращенным штатам, а многие стрелковые дивизии только формировались и начинали боевую учебу».
Добавим для полноты картины: штатная численность стрелковой дивизии Красной Армии составляла 14,5 тыс. человек. Сравнив эту цифру с вышеуказанными, можно представить, насколько летом 1941 года Красная Армия была готова к превентивному удару.
В. Резун: «Армии это слишком большие формирования, чтобы содержать их в мирное время... В 1939 году СССР начал формировать армии в европейской своей части...» После завершения боев и «освободительных» походов ни одна армия не была расформирована. Это был невиданный прецедент во всей истории СССР. До этого армии формировались только во время войны и только для войны» (с. 137-139).
В действительности главная причина создания армий это повышение эффективности управления. В тех случаях, когда количество соединений (бригад, дивизий, корпусов) на театре военных действий в мирное или военное время не позволяло гибко управлять ими из одного центра управления, Сухопутные войска (позже и ВВС и ПВО) делились на армии. В. Резун вводит читателя в заблуждение, жестко привязывая существование армий к состоянию войны или мира. А упрек автора, что ни одна наша армия не была расформирована после лета 1940 года, просто смешон. Гитлеровские войска покоряют Европу, идет «битва за Англию», дальнейший ход событий вызывает серьезные опасения. А СССР будет распускать недавно созданные и еще не окрепшие оперативные объединения?!
В. Резун: «Зачем Сталин развернул фронты» (с. 296).
Само это название главы 28 дезинформирует читателя, непосвященного в тонкости военной терминологии, ибо термин «развертывание» предполагает полную готовность войск к выполнению поставленных им боевых задач. Но беда заключалась именно в том, что фронты к началу войны не были приведены в боевую готовность, войска не выведены в запланированные районы, основная масса авиации вовремя не рассредоточена или поднята в воздух, командиры соединений и частей не получили своевременно боевых приказов и не организовали взаимодействие.
В. Резун: «Развернув в феврале 1941 года командные пункты (КП) фронтов, Советский Союз фактически вступил в войну против Германии, хотя об этом и не заявил официально» (с. 271).
На самом деле перевод войск и соответственно системы их управления в повышенные степени боевой готовности никогда и ни при каких обстоятельствах не считался началом войны. Заметим в этой связи, что в мирное время в ходе всевозможных тренировок и учений войска всех армий развертывали и по сей день развертывают элементы боевой системы управления, что отнюдь не означает их «фактическое вступление в войну».
Далее Резун, не замечая, что сам противоречит себе, отмечает, что до войны на Волге, в скалах Жигулей, был подготовлен гигантский подземный командный пункт для высшего руководства страны.
Спрашивается, если СССР готовил превентивный удар и решительные наступательные действия, зачем высшему руководству требовался КП в Жигулях, т.е. на расстоянии примерно 1800 км от госграницы? При успешном наступлении руководство страны вполне могло бы оставаться в Москве. Не надо было даже спускаться в подземные КП или вводить светомаскировку. Спокойно работали бы в кабинетах мирного времени, ведь, например, максимальный радиус действий немецких бомбардировщиков Ю-88 составлял приблизительно 900 км. Вот и еще одна неувязка в рассуждениях «военного специалиста».
Отдельного внимания заслуживает работа автора «Ледокола» с первоисточниками. Он использовал большое количество военной и военно-исторической литературы, ссылаясь на мемуары, справочники, журналы. В списке литературы (который, кстати, ошибочно именуется списком цитируемой литературы) мы не находим ни одного немецкого первоисточника. А ведь логично предположить, что именно представители другой противоборствующей стороны готовы были бы подтвердить версию Геббельса и версию Резуна о вынужденном нападении вермахта на СССР. Отнюдь.
Берем дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Гальдера. В его предвоенных записях находим повторяющийся в той или иной форме вывод, что превентивного удара Красной Армии не ожидается. Следует подчеркнуть, что Гальдер писал не воспоминания. Он записывал факты и оценки текущего дня! Если дневник Гальдера можно считать обязательной литературой для работы над темой «Ледокола», то воспоминания генерал-фельдмаршала Манштейна я бы отнес к рекомендуемой. Манштейн в своих воспоминаниях высказывает такую точку зрения: группировка Красной Армии в июне 1941 года была настолько растянута в глубину, что не была пригодна для наступления, а только для обороны. Однако при необходимости и наличии достаточного времени у Красной Армии имелась бы возможность для создания наступательной группировки войск.
Итак, мы приходим к выводу, что Резун использует в своей книге только те первоисточники, которые в какой-то мере могут подтвердить его тезисы. Но и тут он работает с ними поверхностно, а порой просто выдает ложь за правду. Приведем несколько примеров:
Стр. 125. В качестве эпиграфа к главе 14 Резун цитирует Полевой устав РККА (1939): «Рабоче-крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий». Но ведь предложение начинается со слов: «Если враг нам навяжет войну...» Это что, случайная ошибка?
Стр. 131. «В книге маршала Жукова есть карта расположения военно-морских баз в первой половине 1941 года». Далее на основе этой карты идет едкая критика «подлых происков советского военного руководства». Так вот. Указанной карты в книге Жукова нет!
Подобных «ошибок» в «Ледоколе» множество.
Стр. 173 174. Резун на основе косвенных признаков и вольных умозаключений утверждает, что Сталин в своей речи, которую он произнес 5 мая 1941 года на приеме в честь выпускников военных академий не предупреждал командиров Красной Армии об опасности нападения на СССР. «Сталин представлял войну против Германии БЕЗ германского нападения на СССР, а с каким-то другим сценарием начала войны». Читателю внушается мысль, что Сталин ориентировал командиров на упреждающий удар Красной Армии.
О чем свидетельствуют факты на самом деле? Указанная речь Сталина не так давно извлечена из архива. Ее текст можно найти, например, в книге Л. Безыменского «Гитлер и Сталин перед схваткой». После ознакомления с указанным документом приходишь к выводу: догадки и утверждения Резуна абсолютно беспочвенны!
Стр. 315-316. Резун цитирует Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова: «Для меня бесспорно одно: И. В. Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал... неизбежной... И.В. Сталин вел подготовку к войне подготовку широкую и разностороннюю исходя из намеченных им самим сроков. Гитлер нарушил эти расчеты». Целые полторы страницы Резун обыгрывает эту цитату, делая при этом такой вывод: «Другими словами, Сталин готовился ударить первым, т.е. совершить агрессию против Германии...» (?!) Отметим, что такой подход типичен для резуновской манеры давать цитатам, фактам и событиям свою интерпретацию. За глухой завесой многословия и отвлекающих дополнительных сведений читателю бывает трудно понять, где правда, а где ложь.
В заключение хочется отметить следующее. История СССР богата событиями, требующими углубленного анализа, а в некоторых случаях и критической переоценки. Исследователь, поднимающий такие вопросы, берет на себя большую научную, политическую и моральную ответственность. Помимо глубокого понимания предмета исследования он должен обладать аналитическим умом и элементарной порядочностью. Ни того, ни другого, ни третьего Виктор Резун в книге «Ледокол» не показал.
FrsterG., GroehlerO. Der zweite Weltkrieg/Dokumente. Militerverlag der DDR. 1972; Frster G., Paulus N. Abriss der Geschichte der Panzerwaffe. Militerverlag der DDR. 1977; Flugzeugtypen der Welt. Bechtermnz Verlag. 1977; Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung. Band 2 und 3. Dietz Verlag. 1966; H a f f n e r Sebastian. Anmerkungen zu Hitler. Fischer Taschenbuch Verlag. 1999; Haider F. Kriegstagebuch. Tgliche Aufzeichnungen der Chefs des Generalstabes des Heeres 19391942. Band 2. Kohlhammer Verlag. 1963; Jakob son H.A. Der zweite Weltkrieg. Grundzbge in Dokumenten. Fischer. 1965; Manstein E. Verlorene Siege. Bernhard und Graefe Verlag. 2000; Seywald A. Die Presse der sozialen Bewegungen 19181933. Klartext Verlag; Анфилов В. «Новая версия» и реальность//Независимая газета. 7 апр. 1999; Баграмян И.Х. Так начиналась война. М.: Воениздат, 1971; Безыменский Л. Гитлер и Сталин перед схваткой. М.: Вече, 2000; Гареев М. Правда и ложь о начале войны// НВО. 22 июня. 2000; Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: Изд-во АПН, 1969; История второй мировой войны. М.: Воениздат, 19671980; Квашнин А., Гареев М. Семь уроков Великой Отечественной войны// НВО. 28 апреля. 2000; Кожевников М.Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великую Отечественную войну. М.: Изд-во «Наука», 1977; Мерецков К.А. На службе народу. М: Изд-во политической литературы, 1970; Москаленко К.С. На юго-западном направлении 19431945. М.: Наука, 1972; Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. М.: Вече, 2002; Советская Военная Энциклопедия. М.: Воениздат, 1976-1986.
Здесь и далее цит. по: Суворов В. Ледокол. Кто начал Вторую мировую войну? М., 1992. 352 с.
