СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
"ВМ"-01-04
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
Тегеранская конференция: восточный аспект
Капитан 1 ранга запаса В. П. ЗИМОНИН,
доктор исторических наук
ЗИМОНИН Вячеслав Петрович родился 30 сентября 1946 года в селе Дубенки Дубенского района Мордовской АССР. Окончил с отличием Омское высшее общевойсковое командное училище, Военный институт иностранных языков, заочную адъюнктуру Военно-политической академии. Участник боевых действий в 1973 году в Сирии и Египте. С августа 1974 года по август 1982 года - служба на Тихоокеанском флоте. С августа 1982 года до увольнения в запас в ноябре 1997 года - служба в Институте военной истории Министерства обороны на должностях от старшего научного сотрудника до заместителя начальника института по научной работе, затем - ведущий научный сотрудник, а с 2001 года - главный специалист института; с января 1998 года - одновременно главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН (до января 2003 года), профессор Военного университета. Академик РАЕН (возглавляет отделение классической и современной военной истории и теории РАЕН). Автор более 400 опубликованных, в том числе за рубежом, научных работ по широкому кругу проблем, связанных с военной историей и современностью стран Евразии, вопросами геополитики и безопасности.
ЖУРНАЛ «Военная мысль», освещая знаменательные события Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, в ряде оригинальных публикаций затронул стратегически важные международные аспекты исторических сражений Красной Армии в 1943 году. В этих публикациях основное внимание уделялось драматизму выработки на Тегеранской конференции (1943) решения об открытии второго фронта в Европе. Не меньшим драматизмом отличалось и обсуждение перспектив развития военных действий на Азиатско-тихоокеанском театре войны (АТГВ) против Японии. Этот аспект, определявший стратегию и политические взаимоотношения союзников по антифашистской коалиции - СССР, США и Великобритании - не только на завершающем этапе Второй мировой войны, но и на более отдаленную перспективу, заслуживает, на наш взгляд, не менее пристального внимания. Рассмотрим его основные особенности.
Сразу отметим, что после тегеранской и двух каирских (до и после Тегера-на-43) встреч 1943 года лидеров воюющих стран на АТТВ еще долгое время наблюдались застойные явления в развитии военных действий, хотя соотношение сил на театре изменялось в пользу союзников. Как ни странно покажется на первый взгляд, в немалой степени это было связано с принятым Советским Союзом обязательством вступить в войну с Японией, вернее, с тем, как отреагировали на него руководители Великобритании, США и Китая. Советское обязательство, как это ни парадоксально звучит, оказало расхолаживающее воздействие на союзников в Азии.
Дело в том, что застойный характер действий, стратегия союзников определялись там не сложностью обстановки и не соотношением сил, особенно на океанском театре военных действий, а исключительно их политикой. В наиболее общей формулировке суть этой политики заключалась со времени Тегерана, а точнее - со второй каирской встречи Ф. Рузвельта и У. Черчилля, во всемерной экономии сил и средств, в поддержании войны с Японией в стадии тления в надежде на разгром европейских союзников Японии (главным образом за счет усилий Советского Союза) и подключение СССР к военным действиям для разгрома главной опоры Японии на материке - сухопутных войск, без чего достичь ее поражения не представлялось возможным.
Анализ содержания каиро-тегеранских встреч позволяет утверждать, что ни одна из сторон - ни Китай, ни Англия, ни (в меньшей степени) США - не имела серьезных и твердых намерений активизировать в ближайшее время собственные военные действия на театре войны с Японией. Англичане вообще предлагали сначала заняться европейскими проблемами, среди которых их интересовали в первую очередь средиземноморские дела, Италия (где, несмотря на капитуляцию, военные действия далеко не закончились) и особенно Балканы. Американцев, по словам президента Ф. Рузвельта, главным образом интересовал вопрос удержания Китая в состоянии войны с Японией, на гоминьдановское руководство которого Рузвельт делал огромную ставку в послевоенное время. Задачей Чан Кайши было выбить у союзников как можно больше оружия и материальной помощи, с тем чтобы активизировать борьбу не с японцами, а с крепнущими коммунистическими силами.
Ситуация на АТТВ явилась наглядным примером подтверждения классической формулы К. Клаузевица о том, что война - это продолжение политики. По этой формуле - насколько решительными и последовательными являются политические цели, настолько решительными и последовательными могут быть и военные действия.
Что касается Англии, то с точки зрения политических целей ей не были выгодны в данный момент успехи союзников ни в Китае, ни в Бирме, ни в других районах, куда простирались ее традиционные колониальные интересы. Ничего не имея против антикоммунистической направленности чанкайшистского режима, английское руководство не желало чрезмерного усиления влияния Китая на дела в Азии в целом и в Бирме в частности, где оно надеялось в удобное время восстановить свое колониальное господство. Нельзя не учитывать при этом и того, что гоминдановское правительство высказывало претензии на часть территории Бирмы, ее северные районы.
Таким образом, в результате победы узконациональных колониальных интересов Великобритании и поддержки ее со стороны американцев почти вся многодневная непрерывная работа на трех конференциях по планированию военных действий на АТТВ была на второй Каирской конференции (декабрь 1943) сведена к нулю. Это явилось причиной развертывания японской стороной крупных наступательных операций сначала в Бирме (1944), а затем и в Китае (операции «Итого»), последствия которых были ликвидированы лишь в 1945 году.
Ф. Рузвельт весьма опасался в то время выхода из войны Китая путем сепаратного мира с Японией, что позволило бы японцам резко усилить свои позиции на Тихоокеанском театре военных действий. Поэтому одной из главных задач США американский президент, как уже указывалось, назвал в Тегеране «удержание Китая в состоянии войны с Японией». Причины для беспокойства, безусловно, были. В фактическом нежелании гоминдановского правительства активизировать военные действия против Японии президент Рузвельт со всей определенностью удостоверился в ходе ряда личных бесед с Чан Кайши в Каире. Ф. Рузвельт понимал, что объяснение этому есть. И оно заключалось в неприятии широкими кругами китайского народа режима Гоминьдана и борьбе против него. Президент США не мог не считаться с этим, но знал, что победа коммунистических сил означала бы для Соединенных Штатов потерю Китая в политическом плане. Таким образом, ни Великобритания, ни Китай не имели ни желания, ни четких планов придания более результативных форм войне против Японии. Их совместные действия подрывались взаимным недоверием друг к другу, а в некоторой степени и к США, и стремлением получить односторонние выгоды за счет другой стороны.
Однако самым поразительным и парадоксальным на встречах Каир - Тегеран - Каир было то, что и у американской делегации не оказалось никаких конкретных планов расширения войны против Японии собственными силами. Это объясняется, очевидно, уверенностью президента и его помощников, основанной на результатах Московской конференции министров иностранных дел (октябрь 1943), в том, что в Тегеране должно быть принято окончательное решение о вступлении Советского Союза в войну против Японии, позволяющее Соединенным Штатам не торопить развитие событий в своей зоне ответственности. Как бы то ни было, США заняли позицию затягивания сроков войны с японским агрессором, хотя силы и средства, имевшиеся в их распоряжении, позволяли без ущерба для реализации планов открытия второго фронта в Европе предпринимать более решительные действия, чем те, которые велись на самом деле в конце 1943 - первой половине 1944 года.
В одном в Каире и Тегеране были едины руководители США, Великобритании и Китая - в заинтересованности во вступлении в войну против Японии Советского Союза. Так же как и в Европе, самые масштабные, сложные и кровопролитные операции на континентальных театрах в Азии они стремились переложить на плечи Красной Армии. А для этого, как ни странно, был один путь - оттягивание на максимально возможный срок собственных решительных действий против Японии, экономия своих сил даже на периферийных направлениях. В этом заключается главный парадокс Тегерана и каирских встреч.
Вместе с тем рассчитывать на вступление Советского Союза в войну против Японии, не оказав ему реальной помощи в разгроме гитлеровской Германии, было невозможно. Посол США в СССР А. Гарриман, выступивший 24 ноября 1943 года на заседании смешанного американо-британского комитета начальников штабов с предложением вновь поднять в Тегеране вопрос о вступлении Советского Союза в войну на Дальнем Востоке, заявил, что эта проблема не может быть решена до тех пор, пока СССР один ведет тяжелую борьбу против Германии. Ибо, заметил он, русским трудно понять, почему два таких могущественных государства, как США и Великобритания, не в состоянии открыть второй фронт в Европе и этим содействовать сокращению сроков войны. Кстати, из этого высказывания А. Гарримана ясно, что американское руководство отнюдь не считало действия союзников в Италии открытием второго фронта, как это пытаются представить сейчас некоторые западные исследователи.
Все это резко контрастировало с теми гигантскими усилиями, которые приходилось прилагать в войне с Германией Советскому Союзу. На первом заседании в Тегеране И. В. Сталин привел следующие данные о положении на советско-германском фронте. Если в 1942 году здесь было 240 вражеских дивизий, в том числе 179 немецких, то на время проведения конференции их стало уже 260, в том числе 210 немецких. Со стороны СССР действовало от 300 до 330 дивизий, т.е. больше, чем у гитлеровцев вместе с их сателлитами, что обеспечивало возможность ведения крупных наступательных операций. Но, подчеркнул Сталин, по мере того как идет время (он деликатно не стал упрекать своих союзников за их низкую активность на Европейско-Атлантическом театре войны, позволившую немецко-фашистскому командованию только за октябрь и первую декаду ноября перебросить на советско-германский фронт 11 дивизий: 5 - из Франции, 4 - с Балкан и 2 - из Италии), разница между численностью русских и германских дивизий становится все меньше.
Назвав целый ряд трудностей, с которыми сталкивается Советский Союз в войне с Германией, в том числе с варварским уничтожением гитлеровцами при отступлении всего, что служило им на оккупированной территории, Сталин заявил: «Все это определяет нашу позицию в том смысле, что мы, русские, должны вести войну на одном фронте - на западном и вынуждены на дальневосточном фронте молчать... Наши силы на Дальнем Востоке более или менее достаточны лишь для того, чтобы вести оборону, - продолжал Сталин, - но для наступательных операций надо эти силы увеличить по крайней мере в три раза».
Это было не оправданием, а лишь констатацией фактов. Ф. Рузвельт и У. Черчилль имели четкое представление о вкладе СССР в борьбу с гитлеровской Германией. Знали они и о наличии мощного советского сдерживающего фактора на Востоке (около 50 боевых дивизий, свыше миллиона военнослужащих, которые приковывали к себе сравнимые по численности Квантунскую группировку войск, войска на Южном Сахалине и Курилах, а также значительные силы японской авиации и военного флота, не давая перебрасывать их для активизации своих действий на других участках театра).
О первостепенной важности для Соединенных Штатов участия СССР в войне против Японии свидетельствует документ, составленный американскими военными специалистами накануне конференции и озаглавленный «Позиция России», где отмечалось: «Наиболее важным фактором, с которым должны считаться США в своих отношениях с Россией, является война на Тихом океане. Если Россия будет союзником в войне против Японии, война может быть закончена значительно быстрее и с меньшими людскими и материальными потерями. Если же войну на Тихом океане придется вести при недружественной или отрицательной позиции России, трудности неимоверно возрастут и операции могут оказаться бесплодными». Дальнейшая отсрочка открытия второго фронта, как гласил этот документ, будет противоречить интересам США и в Европе, и на Дальнем Востоке. Тем самым признавалась взаимосвязь различных театров войны, единство Второй мировой войны как системы, что ныне «не замечают» представители официальной американской историографии, например П. Далл и Р. Спектор.
Советское правительство в условиях происшедшего коренного перелома в ходе вооруженной борьбы в пользу антигитлеровской коалиции исходило в своей политике из основной задачи - быстрее покончить с войной. Поэтому маневрирование администрации США в вопросе об участии СССР в войне против Японии оказалось излишним. На первом же заседании Тегеранской конференции И.В. Сталин заявил, что в целях скорейшего окончания всей Второй мировой войны и установления мира на земном шаре СССР считает возможным после капитуляции Германии поставить вопрос о создании единого фронта против Японии. Это заявление произвело огромное впечатление на западных участников конференции, в особенности на американцев. У. Черчилль впоследствии назвал его «знаменательным», так как оно изменило перспективы войны на Тихом океане и привело к пересмотру всех мало-мальски значимых дальневосточных военных планов союзников.
На Тегеранской конференции состоялся обмен мнениями по некоторым послевоенным проблемам, в том числе перспективам перемен в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Были в предварительном порядке обсуждены территориальные вопросы и перспективы сотрудничества в деле обеспечения прочного мира. Эта встреча стала выдающимся историческим событием. Ее итоги свидетельствовали о возросшем международном авторитете Советского Союза. Впервые за время существования коалиции СССР, Англии и США ими были согласованы планы ведения войны против общего врага. Это создавало более благоприятные условия для нанесения решающего удара по блоку фашистских агрессоров. Установление твердых сроков открытия второго фронта в Европе позволяло надеяться, что Англия и США с весны 1944 года перейдут к более активным действиям, внесут больший вклад в борьбу с главным общим врагом. Выраженное Советским Союзом согласие принять участие в разгроме японских агрессоров означало, что вскоре после победы над Германией будет восстановлен мир и на Дальнем Востоке.
В целом решения конференции в Тегеране оказали положительное влияние на деятельность коалиции, способствовали согласованию военных операций союзников на различных театрах и тем самым приближению окончания войны. Однако, как показало развитие событий, наименьшие, практически нулевые результаты были достигнуты именно по вопросам организации крупных операций против Японии, и это не могло не привести соответственно к негативным последствиям.
Они проявились сразу после начала работы второй Каирской конференции. Теперь в ней участвовали только два государства: США и Англия. Что касается Чан Кайши, то у него интерес к конференции исчез сразу после подписания Каирской декларации по Дальнему Востоку, содержавшей устраивавшие его решения по политическим и территориальным вопросам.
Ф. Рузвельт также остался доволен состоявшимися переговорами, особенно в Тегеране. Единственный, кто особенно нуждался во второй каирской встрече, был У. Черчилль. Однако необходима она была ему не для конкретизации уже достигнутых договоренностей, а, наоборот, для подрыва союзных усилий по борьбе с врагом, и главным образом на АТТВ. Заручившись обязательством СССР вступить в войну против Японии, Черчилль направил колоссальные усилия на всемерную отсрочку намеченных и затягивание проводимых операций, а по возможности и на полный их срыв. В первую очередь это относится к операциям в Бирме, часть которых Черчилль предложил в связи с изменившейся ситуацией свернуть, а часть отменить.
Дело заключалось в том, что сразу после освобождения Бирмы перед английским правительством неминуемо возникла бы сложная политическая проблема - как быть с этой отобранной японцами британской колонией? Предоставлять ей независимость не входило в планы Лондона, но и оставлять ее на довоенном положении было невозможно, ибо это грозило разоблачением политики английских колонизаторов, способствовало бы росту национально-освободительного движения и в Бирме, и в Индии, и в других странах Юго-Восточной Азии. Вместе с тем англичане боялись распространения контроля над Бирмой со стороны США и гоминьдановского Китая.
Таким образом, в результате победы узконациональных колониальных интересов Великобритании и нежелания США идти (с учетом перспектив вступления СССР в войну против Японии) на активизацию собственных действий почти вся многодневная работа на трех конференциях по планированию военных операций на Азиатско-тихоокеанском театре войны была сведена к нулю.
Между тем, пока союзники спорили, где и как наступать или хотя бы потянуть (как этого хотели англичане) время, японцы предприняли в марте 1944 года в Бирме крупное наступление. В результате китайские и англо-индийские войска смогли начать наступление в Северной Бирме лишь в середине апреля и уже в менее выгодных условиях. При этом США отказались принять активное участие в военных действиях на этом театре, так как ответственность за него лежала на Великобритании. Ситуация в Бирме стабилизировалась лишь к началу 1945 года, а завершение операции по ликвидации японских войск в Бирме было задержано вплоть до капитуляции Японии.
Еще более сложная ситуация сложилась для союзников в Китае. Дело в том, что в апреле 1944 года японское командование решилось начать на Китайском ТВД невиданную по своим масштабам наступательную операцию под кодовым наименованием «Итиго» («№ I»), целями которой было установление надежной железнодорожной коммуникационной линии из Северного Китая в Южный и захват американских военно-воздушных баз в Центральном и Южном Китае. В ходе операций в апреле-декабре 1944 года гоминьдановцы потеряли около 1 млн. солдат и офицеров, 10 крупных авиабаз, 36 аэродромов, около 2 млн км2 территории с населением 60 млн. человек. Японские войска захватили 45 городов и несколько американских аэродромов, вывели из строя около 100 гоминьдановских дивизий. Лишь к маю 1945 года китайским и американским войскам удалось полностью ликвидировать плоды своей бездеятельности начала 1944 года и вернуть в распоряжение авиации США почти все утраченные аэродромы. Сухопутные ТВД вновь потеряли интерес для союзных держав на Востоке теперь уже практически до самого конца Второй мировой войны. Надежда была на СССР.
Более безоблачная для союзников обстановка складывалась на Тихом океане, особенно в его центральных районах, где к осени 1944 года вооруженным силам США и их союзников удалось заметно потеснить позиции японских войск и сил флота. Десанты американских войск, действуя по принципу «лягушачьих прыжков» («leap-frogging»), высаживались то на одном, то на другом острове. Выбор объекта действий определялся возможностью создать условия для дальнейшего продвижения. Другие районы Тихого океана, занятые японскими вооруженными силами, американцы блокировали и обходили.
Итак, на серии непрерывных встреч Каир - Тегеран - Каир, где главными постоянными участниками были Ф. Рузвельт и У. Черчилль, но на которых всегда присутствовал дух И.В. Сталина (по образному выражению американского историка У. Кимболла, «дядюшка Джо» во время всех встреч американского и британского руководителей «сидел на чердаке»), больше всего внимания уделялось (в отличие от устоявшихся представлений) обсуждению вопросов, связанных с судьбами Азиатско-тихоокеанского региона, в том числе с перспективами крупных военных действий, которые могли бы привести к существенным результатам. Однако продолжавшаяся в течение более чем шести месяцев после встреч на высшем уровне в Каире и Тегеране путаница в вопросах стратегии в Азии привела лишь к активизации военных действий Японии в Бирме и Китае и к появлению «новой» стратегии союзников, суть которой заключалась в планомерном придании азиатским ТВД второстепенного характера.
Без преувеличения можно сказать, что весь мир ожидал решающих сражений на фронтах с фашистской Германией, в зависимость от которых справедливо ставилась судьба всей Второй мировой войны. Именно этим определялись сроки вступления в войну против Японии Советского Союза, без колоссального опыта континентальной войны которого союзникам не мыслился скорый разгром дальневосточного агрессора. Сама возможность такого ожидания смогла появиться лишь в результате Тегеранской конференции руководителей держав антифашистской коалиции, на которой была выработана генеральная линия действий вооруженных сил союзных государств как на Западе, так и на Востоке.
Рахманин О. Б. О международных аспектах сражения на Курской дуге (к 60-летию Курской битвы)// Военная мысль. 2003. № 7; Орлов А.С. Тегеран-43: Военная стратегия и военная политика//Военная мысль. 2003. № 1
Woodward E. The British Foreign Policy in the Second World War. L., 1962.P.425.
Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Т. 2. Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав - СССР, США и Великобритании (28 ноября - 1 декабря 1943 г.) (далее - Тегеранская конференция). М., 1978. С. 9
Здесь уместно заметить, что усилия США так и не привели к желаемому для них результату - потеря для них Китая в политическом плане после войны привела к краху политических расчетов и братанию со своим бывшим противником - Японией.
Foreign Relations of the U.S. Diplomatic Papers: The Conferences at Cairo and Tehran, 1943. Wash., 1961. P. 245-246
М этлофф М.От Касабланкидо «Оверлорда»: Пер. с англ. М., 1964. С. 369.
Тегеранская конференция . С. 95-96.
История Второй мировой войны 1939-1945: В 12 т. М., 1982. Т. 11. С. 183-18
"Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс: Глазами очевидца: Пер. с англ. М., 1958. Т. 2. С. 432.
'Dull P. A Battle History of the Imperial Japanese Navy (1941-1945). Annapolis, 1979; S p e с t о r R. Eagle Against the Sun: The American War with Japan. N.Y, 1985.
Тегеранская конференция. С. 95
23 Тегеранская конференция. С. 30-39, а также документы № 56, 59, 60, 62, 63, 66, 67.
Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». С. 433; Эрман Дж. Большая стратегия (август 1943 -сентябрь 1944): Пер. с англ. М., 1958. С. 208-209.
Вторая мировая война: Краткая история. М., 1984. С. 431-
Савин А.С. Японский милитаризм в период Второй мировой войны 1939-1945 гг. 1979. С. 165-166; История войны на Тихом океане. Т. 4. С. 73-77
Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». С. 461-462, 499
