Мышление полководца исторический аспект
Военная мысль № 9/2007, стр. 52-64
Мышление полководца: исторический аспект
Полковник А. В. ЛЕБЕДЕВ,
кандидат военных наук
ВЫСОКОПОДГОТОВЛЕННЫЙ офицерский корпус, и прежде всего та его часть, которая относится к оперативному и стратегическому звеньям управления, является объектом особого внимания со стороны высшего военно-политического руководства любого государства.
Создание и сохранение высокоподготовленного офицерского корпуса - одна из важных задач военной педагогики и психологии, связанная, прежде всего, с решением проблем формирования, сохранения и развития у офицерского состава совокупности определенных личностных качеств. Среди них, по мнению автора, важное место занимает формирование оперативного мышления, представляющего собой совокупность определенных интеллектуальных качеств личности военачальника оперативного звена управления, которые обеспечивают высокий уровень результатов профессиональной деятельности в военной сфере. Постановке данной проблемы и определению путей ее решения уделяли значительное внимание многие выдающиеся военные деятели и ученые. Известный отечественный психолог Б.М. Теплов в одном из своих трудов на основе военно-исторических материалов провел глубокий анализ проблемы психологии личности полководца и выявил те качества, которые отличают мышление полководца от мышления остальных людей. Автор данной статьи считает, что понятие «мышление полководца», а также синонимы этого понятия - «стратегическое мышление», «оперативное мышление» должны стать предметом изучения не только психологов, но и педагогов, а результаты исследований по данным направлениям - отражаться в содержании перечня профессиональных качеств, которые формируются или развиваются у слушателей военно-учебных заведений в ходе их обучения.
В современных условиях важность задачи подготовки высококвалифицированных кадров стратегического и оперативного звеньев управления Вооруженными Силами существенно возросла, а условия ее решения значительно усложнились. Это обусловлено рядом факторов. Во-первых, изменились содержание и характер современных операций. Они приобретают все более масштабный и нелинейный характер, характеризуются использованием новейших средств вооруженной борьбы и другими особенностями. Значительное возрастание масштабов ведения современных операций предполагает все больший охват ими как традиционных сфер ведения вооруженной борьбы (воздух - космос, земля, море), так и нетрадиционных (социальной, информационной, природно-техногенной и др.). Это обусловливает все более высокие требования к руководящему составу и офицерам штабов, и прежде всего оперативного звена, поскольку именно в области применения оперативных объединений (группировок войск оперативного масштаба) в наиболее концентрированном виде проявляется военное искусство. Во-вторых, имеет место определенная утрата офицерским корпусом умений и навыков подготовки и применения группировок войск (сил) в операциях. На возникновение и сохранение до сих пор данной тенденции повлияли известные издержки реформирования военной организации государства, наличие относительно продолжительной мирной паузы в истории существования российской государственности, наметившееся отставание отечественной военно-научной мысли и некоторые другие факторы.
Следует заметить, что на страницах журнала «Военная Мысль» уже высказывалась обеспокоенность по поводу возникшей в последние годы тенденции преобладания в составе органов управления стратегического и оперативного звеньев офицеров, уровень мышления которых оценивается не выше тактического. Кроме того, одним из поводов к написанию данной статьи стало то, что в проекте «Квалификационных требований к уровню подготовки выпускника Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации в военное время» в перечне их общих военно-профессиональных качеств нет упоминания об этом или подобных качествах.
В данной статье сделана попытка провести анализ и обобщить взгляды ряда известных зарубежных военных теоретиков конца XVIII, XIX веков, начала XX века прошлого тысячелетия на пути формирования и развития качеств личности полководца и высказать некоторые замечания и предложения по отдельным аспектам решения данных проблем. Необходимо заметить, что большинство упоминаемых в статье классиков не рассматривали оперативное искусство в качестве самостоятельной части военного искусства. Однако, учитывая современные взгляды на его типологизацию, правомерно ставить знак равенства между стратегическим масштабом операций того времени и оперативным - настоящего и, соответственно, уравнять стратегический и оперативный уровни мышления полководцев различных исторических эпох.
Предметом данной статьи являются не все составляющие психологической структуры личности полководца, а только так называемые интеллектуальные качества, а среди них те, которые связаны, прежде всего, с процессом познания окружающей действительности и творческим воздействием на нее и которые именовались классиками «умственными качествами» или «качествами ума». Среди других составляющих личности великих полководцев они, наряду с качествами ума, выделяли группу так называемых духовных качеств (воля, мужество, смелость, темперамент и др.), а К. Клаузевиц, кроме того, в особую группу выделял сочетание как умственных качеств, так и духовных (решимость, твердость, стойкость, сила духа).
Анализ деятельности руководителей различных звеньев управления показывает, что типу мышления военачальника высокого ранга соответствует особый диапазон необходимых умственных качеств (по сравнению с другими типами). Как утверждал К. Клаузевиц, «простая в своих проявлениях военная деятельность может выдающимся образом руководиться только людьми выдающихся умственных способностей».
Во-первых, это касается соотношения умственных и духовных качеств. Многие исследователи деятельности известных полководцев прошлого справедливо отмечают, что относительная роль ума военачальника (по отношению к другим психологическим качествам личности) во многом зависит от высоты занимаемого им поста. То есть, чем выше уровень руководства, тем относительно большую роль в деятельности руководителя играет мышление или умственная деятельность. По словам К. Клаузевица, «чем выше мы поднимаемся по лестнице командных должностей, тем больше будут преобладать в деятельности вождей мысль, рассудок и проницательность». Такая зависимость вызвана, прежде всего, направленностью умственной деятельности полководцев или, говоря другими словами, характеристиками объектов деятельности. Такими объектами для командующего объединением, генералов и офицеров его штаба являются сложные организационные человеко-машинные системы, системы управления ими, прежде всего функционирование данных систем, как-то: способы установления и поддержания различного рода отношений и связей как внутри самих систем, так и с другими системами различных типов: дружественными (соседи, взаимодействующие войска), антагонистическими (противник), нейтральными (местность) и т. п. Очевидно, что чем сложнее объект управления и его связи, тем сложнее процесс управления им. Известная иерархия военно-организационных систем требует известного разделения задач и функций управления на различных ступенях такой иерархии. Уже упоминавшийся выше Б. Теплов, подчеркивая особый характер мышления военачальника любого уровня, характеризующий исключительно сложный и напряженный характер такой деятельности, довольно точно называл совокупность необходимых военачальнику умственных качеств практическим умом или практическим мышлением.
Во-вторых, сложность (искусство) управления на оперативном (стратегическом) уровне проявляется еще и в том, что объекты управления, как правило, не поддаются непосредственному восприятию, не говоря уже о физическом и моторном оперировании ими. Именно необходимость оценивать обстановку в довольно обширном районе (зоне), вырабатывать обоснованные, соответствующие сложившейся обстановке решения, осуществлять руководство войсками при выполнении ими поставленных задач, не находясь при этом непосредственно на местности, где войска будут развертываться и действовать, составляет главную сложность оперативного и стратегического типа мышления военачальника и является главным отличием по сравнению с тактическим мышлением.
Исходя из этого для обобщенной характеристики высокого уровня развития умственных качеств военачальника оперативного (стратегического) звена управления, по нашему мнению, целесообразно использовать понятие «искусный» в отличии от тактического звена, для которого важнейшим достоинством военачальника является понятие «инициативный». Очевидно, что существо искусства «вождения войск» на высших ступенях военной иерархии заключается, прежде всего, в правильном определении военачальником целей предстоящих действий и выборе для их достижения рационального варианта применения своих сил и средств из большого числа возможных в данной обстановке. Такая деятельность (целеполагание и определение рациональных способов достижения целей) как раз и составляет главную особенность управленческой деятельности военачальника оперативного (стратегического) звена.
В подтверждение можно привести слова известного отечественного военного историка и теоретика А.А. Свечина: «Искусство вождя (т. е. руководителя оперативного или стратегического звена управления. - Прим. авт.) - это, прежде всего, искусство усмотреть верную цель и указать путь к ее достижению... Тактика - это техника (установленная уставом, наставлением. - Прим. авт.) действий войск, упорядочение, организация их усилий для достижения определенного (как правило, старшим начальником. - Прим. авт.) результата наиболее прямым, скорым и экономным способом». Причем целеполагание, т. е. «что делать?», есть прерогатива стратегического звена, а определение способов достижения цели, т. е. «как делать?», является в большей степени функцией оперативного звена. В то же время очевидно, что свобода действий военачальников стратегического и особенно тактического звеньев в определенной степени ограничена. Для тактического звена ограничения обусловлены тем, что цели и замысел действий, выработанные командиром, должны всецело основываться на замысле старшего начальника (военачальника оперативного звена или старшего тактического начальника). При этом стоит отметить, что выбор способов военачальником тактического звена ограничен положениями (нормативами и т. п.) соответствующих боевых уставов и наставлений по применению соединений, частей и подразделений видов и родов войск. При этом понятие «инициативность» как раз и подразумевает наличие данных ограничений. Например, если в боевом уставе вида (рода) войск Вооруженных Сил установлены дистанции или интервалы между элементами боевого порядка, то инициатива тактического командира не должна простираться далее указанных в них минимальных и максимальных значений, поскольку данные интервальные значения, как правило, отражают или тактико-технические характеристики вооружения и техники, или требования безопасности личного состава при их применении. Немаловажно и то, что военачальник тактического уровня оценивает обстановку, вырабатывает решение и руководит боем, находясь, как правило, на местности, где предстоят (ведутся) боевые действия непосредственно в боевых порядках подчиненных ему войск (или в непосредственной близости от них).
Что касается стратегического уровня, то и в этом случае существуют известные ограничения на выбор военачальником вариантов действий, связанные с необходимостью учета политического фактора. Исторический опыт руководства войсками убедительно свидетельствует, что над решениями военачальника стратегического звена управления постоянно довлеют указания политического руководства. Вспомним известное высказывание того же К. Клаузевица о том, что указания политического руководства настолько сильно влияют на выбор полководцами целей и путей их достижения, что зачастую могут противоречить логике военного искусства. Известный прусский и германский военный деятель, военный историк и теоретик X. Мольтке-старший, занимавший пост начальника генерального штаба более 30 лет, утверждал, что данное обстоятельство будет являться серьезным испытанием, прежде всего, для психики военачальника. «Самым несчастным полководцем... является тот, - писал он, - который имеет над собой еще контроль... этим контролем является представитель высшей власти в главной квартире...»
Так что же должно отличать выдающегося военачальника высшего звена от остальных? Мнения значительной части военных теоретиков и практиков сходятся в том, что выдающийся полководец должен иметь качества на уровне гениальности. Но вот полного единства о том, каковы должны быть эти качества и каковы пути их формирования, нет.
В первую очередь необходимо отметить, что для большинства исследователей деятельности полководца того времени не подлежало сомнению, что выдающимся военачальником может считаться лишь тот, кто способен правильно применять принципы военного искусства. Наиболее точно отражают данное положение слова одного из основоположников европейской теоретической военной мысли английского генерала Г. Ллойда: «Высшая область военного искусства... заключается в методе верного и быстрого применения принципов к бесконечному разнообразию слагающейся обстановки...»
В своих мемуарах, рассуждая об общих принципах ведения войны, Г. Ллойд довольно подробно описал качества, которыми должен обладать гениальный полководец. Основные из них - быстрота, широта и одновременно необходимая конкретность мышления, в ходе которого удается увязать между собой всю совокупность условий обстановки, возможные способы действий и результаты их применения. Исключительным качеством полководца, по мнению Г. Ллойда, является его умение правильно оценивать местность. Сравнивая военное искусство с искусством поэзии и красноречия, он утверждал, что «ни история, ни научное исследование, как бы оно ни было упорно, ни опыт, несмотря на всю его продолжительность, не могут дать необходимых навыков и умений», поскольку «даровать гениальность... может только природа».
Интересны мысли самих выдающихся полководцев того времени, в частности Наполеона Бонапарта, о качествах полководца и путях их формирования. Прежде всего, стоит отметить точку зрения Наполеона на соотношение степени развития у полководца умственных и волевых качеств. Великим полководцем, по его мнению, может быть только тот человек, умственные и волевые качества которого одинаково высоко развиты. В случае перекоса в сторону развития волевых качеств полководцу, полагал французский император, будет не хватать в решениях и поступках разумности, в противном же случае ему не будет хватать мужества и решительности в претворении в жизнь хороших замыслов и планов. По мнению Наполеона, для того, чтобы считаться великим полководцем, надо быть или гением, или иметь большие знания, особо выделяя среди прочего знание принципов военного искусства. Гениальность, по его мнению, дана выдающемуся военачальнику от рождения и проявляется, прежде всего, в способности предугадывать действия неприятельской армии, основанной на верной оценке личности ее полководцев.
Что касается знания «высших областей войны», то Наполеон полагал, что оно приобретается только «опытом и изучением истории войн и сражений великих полководцев». По его мнению, глазомер и быстрота принятия решения у великих полководцев доказывают, что они прочно усвоили необходимые военачальнику знания. Стоит подчеркнуть отмечаемую рядом исследователей особенность мышления великих полководцев, когда усвоение касается именно необходимых знаний, а не всех подряд.
Значительный вклад в исследование качеств личности полководца внес К. Клаузевиц. Основными свойствами ума, присущими великому полководцу или, как он писал, «военному гению», являются тонкость, гибкость и проницательность, в совокупности образующие особое качество, дословно переводимое с немецкого как «такт суждения». Под данным понятием К. Клаузевиц понимал способность ясно и правильно представлять и устанавливать взаимосвязи (прежде всего, причинно-следственные) между множеством различных явлений, в которых проявляется природа или сущность войны (цели, средства, характер ведения войны, соотношение сил, моральные и другие факторы, местность и т. п.), и на этой основе вырабатывать верное решение, ведущее к достижению цели. Среди других качеств, которыми должен обладать полководец и которые способствуют правильному суждению, К. Клаузевиц выделял чувство местности, прозорливость, глазомер. Чувство местности полководца высокого ранга, по его мнению, заключается в способности быстро и верно составить (не упуская из виду особенностей) геометрическое представление о любой местности в пределах обширной области или даже целой страны, хорошо на ней ориентироваться. Под прозорливостью К. Клаузевиц понимал способность полководца на основе учета большого количества обстоятельств (факторов) верно определить цели, которые можно достигнуть имеющимися силами и средствами, исключив при этом необходимость решения сложных математических задач. В основе данного качества, по его мнению, должно лежать умение проводить детальный анализ и обобщать результаты. Понимание К. Клаузевицем сущности глазомера несколько отличается от данного Г. Ллойдом. По Клаузевицу, сущность глазомера в высших областях военного искусства заключается не столько в быстроте оценки местности, сколько в быстроте определения верного решения или, как он писал, «быстром улавливании истины, или совершенно непостижимой для среднего ума, или дающейся ему после продолжительного рассмотрения и обдумывания». При этом, по его мнению, данное понятие преимущественно относится к области тактики. Аналогично К. Клаузевиц считал неизбежным по мере продвижения по ступеням военной лестницы сокращение практики применения полководцем в своей деятельности известных принципов военного искусства, или «методизма».
С мнением К. Клаузевица о важности глазомера для высших областей военного искусства не согласны известные военные теоретики и военачальники того времени генералы Г. Жомини и эрц-герцог Карл Австрийский. Наличие у полководца глазомера они считали его основным обобщенным отличительным качеством. В соответствии с представлениями эрц-герцога Карла, под «сильным, проникновенным и всеохватывающим глазомером» понимается способность полководца в ограниченное время охватить в уме предстоящую операцию в целом, т. е. установить взаимную связь между условиями обстановки, различными вариантами решений и результатами их осуществления с одновременным выбором наиболее целесообразного варианта действий. Причем эту способность полководец, по его мнению, должен демонстрировать в условиях высочайшего физического и морального напряжения своего организма. Как считал эрц-герцог Карл, данная способность может быть приобретена военачальником только в результате самостоятельного познания законов, принципов военного искусства и искусства их применения в конкретных условиях обстановки. При этом он выделяет два основных пути формирования такой способности: глубокие размышления полководца, или «усилия научного порядка», и опыт, причем не столько собственный, сколько чужой, воспринятый полководцем путем сравнительного изучения событий военной истории, познания и оценки результатов военно-научных исследований, неоднократно апробированный в практической деятельности.
Отметим, что даже при этом обладатель таких качеств может считаться, как полагал эрц-герцог Карл, всего лишь образованным вождем или необработанным гением, но никак не великим полководцем. Для того чтобы стать великим полководцем, необходимо к задаткам гения и образованности добавить сочетание трех качеств: двух морального порядка - решимости (что совпадает с взглядами К. Клаузевица) и упорства, а также предусмотрительности, которое можно отнести к качествам ума. В связи с этим стоит отметить характеристику качества предусмотрительности полководца, данную известным немецким военным историком Г. Дельбрюком. Он определял это качество как сущность личности военачальника, получившуюся путем сочетания двух моральных качеств: смелости и осторожности.
С практической точки зрения важнейшим качеством полководца, как полагал эрц-герцог Карл, является умение «правильно определить момент и пункты, когда и где... решительные удары могут быть нанесены с наибольшей вероятностью счастливых последствий». Кроме того, он выделял еще и такое неотъемлемое качество практических навыков «умного полководца», как хитрость, подразумевая под этим умение полководца вводить неприятеля в заблуждение.
Что касается Г. Жомини, то его трактовка понятия «глазомер» ограничивается умением полководца: во-первых, верно оценивать (прежде всего, на предмет выбора операционных линий, позиций, рубежей и объектов (пунктов), имеющих важное оперативное значение для достижения целей операции) театр военных действий, используя при этом для оценки только карту местности; во-вторых, правильно определять ту или иную разновидность оборонительных и наступательных форм ведения операций, которую необходимо использовать подчиненным войскам в зависимости от сложившейся обстановки.
Интересный подход к определению содержания глазомера, или «верного взгляда военного», демонстрирует основоположник консервативной военно-исторической школы, профессор Берлинской академии, прусский генерал А. фон-Богуславский. По его мнению, глазомер основан на способности полководца в сложных условиях обстановки (гнет ответственности, большое количество противоречивых данных и др.) находить простые по осуществлению решения. Как и К. Клаузевиц, важнейшим качеством полководца А. Богуславский считал особого рода «смешение разума и чувств», называя это сочетание полководческим тактом, под которым он понимал, прежде всего, способность военачальника своевременно находить верные решения и изменять их при необходимости. Основными качествами ума хорошего полководца, полагал А. Богуславский, являются умение верно и быстро (на уровне интуиции) учитывать неизвестные и неопределенные факторы обстановки, а также хорошее владение («охват разумом») наиболее существенными деталями применения войск и военной службы без ущерба для руководства крупными войсковыми объединениями. Особо он выделял необходимость наличия у полководца способностей к предвидению (прежде всего, отгадыванию замыслов противника) и воображению. Однако отметим, что при этом он указывал на необходимость высокого (до степени «виртуозности») уровня выучки полководца «владеть приемами своего ремесла», понимая под этим умение применять принципы военного искусства.
Стоит отметить оригинальный подход к рассматриваемым проблемам военного министра Франции генерала Ж. Леваля, одним из первых военных деятелей того времени провозгласившего необходимость научной организации военного труда. Гениальность в военном деле Ж. Леваль также связывал с природным дарованием. При этом он считал, что предпосылками гениальности являются «широкая интеллектуальность и всесторонний ум», он «выражается в предвидении и других способностях, которые в большинстве случаев выходят за нормальные пределы». К таковым способностям, составляющим талант полководца, по мнению Ж. Леваля, относится проницательность, т. е. умение делать правильные выводы из оценки обстановки на основании ограниченного количества данных, а также умение рассуждать и др. В то же время Ж. Леваль утверждал, что объяснять успехи великих полководцев, в частности Наполеона, их огромным умом, проницательностью, искусством, энергией и ученостью было бы слишком просто и одних природных дарований недостаточно для создания военного вождя. Главным в формировании системы качеств истинного великого полководца, по мнению Ж. Леваля, является образованность, достигаемая исключительным прилежанием и усердием в учебе. При этом он соглашался с эрц-герцогом Карлом в том, что гениальность полководца всего лишь играет роль фундамента такой системы, главное же - широта и глубина знаний. Квинтэссенцией этих взглядов является следующее утверждение Ж. Леваля: «Вдохновение - фантастическое, неуловимое божество, которое отзывается только на призывы образованных людей». Ж. Леваль предлагает делать различие между качествами и способностями командования. Основой полководческого таланта он считал качества, которые даны военачальнику природой. И значительно выше качеств командования, хотя и признавая их необходимость, Ж. Леваль ставил способности командования, которые, по его представлению, есть не что иное, как усвоенные необходимые знания в области военного дела. Идеальный полководец, по его мнению, соединяет в себе качества и способности командования. При этом способности командования, по утверждению Ж. Леваля, должны расти вместе с чинами.
Необходимо также отметить замечание Ж. Леваля о том, что если нет образования у начальников, то, как правило, его нет и у подчиненных. При этом Ж. Леваль приводит слова того же К. Клаузевица: «История не указывает ни одного выдающегося великого полководца или главнокомандующего, который бы отличался ограниченным умом. Но имеется масса случаев, когда люди, умственный кругозор которых не расширялся соответственно их продвижению по иерархической лестнице, оказывались весьма посредственными на высоких постах, хотя они и проявляли выдающиеся отличия на низших должностях». В настоящее время, по мнению автора, существует определенная зависимость между интенсивностью изменения уровня такого кругозора у руководящего состава Вооруженных Сил и интенсивностью его «остепенения», т. е. получения ученых степеней кандидатов и докторов наук. Одним из признаков существования такой зависимости является снижение качества изданных в последнее время (5-10 лет) руководящих документов по подготовке и применению войск (сил). Данные документы отличаются, как правило, значительно большим (по сравнению с предшествующими аналогичными документами) объемом. Кроме того, в данных документах можно зачастую встретить примеры некорректного использования категорий и терминов, не относящихся к понятийному аппарату военной науки, не говоря уже о значительном количестве орфографических и синтаксических ошибок.
Заслуживают внимания также рассуждения Ж. Леваля о соотношении опыта и практики командования и их роли в формировании полководца. Практику Ж. Леваль понимает как многократное воспроизведение в аналогичных случаях одних и тех же приемов с сохранением результатов в памяти. Опыт же, по его мнению, играет значительно более важную роль в становлении полководца, поскольку представляет собой процесс развития мышления полководца путем «приложения разума к событиям», т. е. критического осмысления операций и сражений, проведенных лично им и другими полководцами. Сущность такого осмысления рассматривается Ж. Левалем как установление взаимосвязей между причинами (сложившейся обстановкой), средствами (избранными способами ведения операции) и последствиями (результатами применения определенных способов). Отсюда существенное, но отнюдь не определяющее, по его мнению, значение процесса приобретения военачальником опыта подготовки и ведения операций путем исследования (размышления и критического углубления своих знаний), а также предостережение от неоправданного возвеличивания войсковой практики до уровня опыта. Иногда (в условиях быстрого совершенствования средств и способов ведения вооруженной борьбы), как полагал Ж. Леваль, изучение и следование такому опыту может нанести только вред, поскольку «одна военная история, к тому же еще плохо понятая... убивает и размышление, и расчет». Эффективное обучение, широкие и глубокие знания, повседневная научная работа, по его мнению, вполне позволят будущему полководцу обойтись без такового. С этим утверждением можно согласиться хотя бы потому, что очередная война, как правило, никогда не бывает похожей на прошедшую.
Еще одно полезное замечание Ж. Леваля, которое заслуживает внимания. По его мнению, отсутствие характера и воли у военачальников является, как правило, следствием недостаточного образования. Они не обладали необходимыми знаниями и потому ничего не смели.
Немецкий военный теоретик К. фон-дер Гольц, получивший известность во многом благодаря своему особому национально-географическому подходу к разработке содержания военной доктрины государства, среди важнейших качеств гениального полководца, так же как и Ж. Леваль, отмечает проницательность, однако под этим качеством он в отличие от Ж. Леваля понимает, прежде всего, умение охватить в единстве всю совокупность условий обстановки, вариантов замысла (или причин) и результатов их реализации (или следствий). По мнению К. фон-дер Гольца, только проницательность, присущая гению, обусловливает возможность оперативно и свободно вырабатывать правильное решение. Здесь уместно отметить мнение известного военного писателя, офицера германского Генерального штаба, впоследствии командира дивизии, генерала В. фон-Шерфа, возводящего необходимость развития у полководца способности к проницательности до инстинктивного уровня.
К другим способностям, необходимым для полководца, К. фон-дер Гольц относит также умение правильно рассуждать. По его мнению, только обладающий данным качеством военачальник может действовать целесообразно и последовательно. Кроме того, военачальник, умеющий рассуждать, обладает способностью к обобщению или, говоря словами К. фон-дер Гольца, «способностью сводить к немногим единым точкам зрения всю многосторонность и кажущуюся противоречивость». Отметим, что согласно его взглядам данное качество является основой развития и поддержания у военачальника на высоком уровне других качеств волевого и морального порядка, таких, как решимость (или решительность), а также патриотизм, самостоятельность и инициативность. Кроме того, искусного полководца должна отличать, по К. фон-дер Гольцу, способность правильно оценивать и учитывать географические особенности театра военных действий, а также особенности национального состава вооруженных сил государства. Интересна его мысль о том, что возможность проявления полководческого таланта во многом зависит от внутреннего состояния государства, в котором К. фон-дер Гольц выделяет степень влияния личных отношений на кадровую политику в государстве и армии (чем более развит протекционизм, тем таких возможностей меньше), социального положения и традиций офицерского корпуса.
Одним из немногих известных полководцев и военных теоретиков, ставивших волевые начала полководца существенно выше его собственно военной подготовки и опыта, являлся упоминавшийся выше X. Мольтке-старший. В основе его взглядов лежала мысль о том, что на ход и результаты операции и сражения наиболее существенное влияние оказывают, прежде всего, неопределенные факторы (капризы природы, человеческие ошибки и т. п.). В то же время X. Мольтке не ставил под сомнение необходимость достаточно высокого уровня развития у военачальника определенных качеств ума. Одним из них, по его мнению, является наличие у полководца в достаточной мере здравого смысла, ибо «полководец, который в каждом отдельном случае отдает если и не самые наилучшие, но все же целесообразные приказы, имеет еще шансы достичь своей цели». Отмечая, что важнейшее значение для полководца в условиях неопределенности имеют энергия и воля в реализации принятого решения, X. Мольтке тем не менее замечал, что успех может быть домтигнут только в том случае, если полководец обладает способностью правильно и всесторонне оценивать обстановку, предвидеть ее изменения и на этой основе оперативно принимать рациональные решения. Отметим, что исключительно большое значение X. Мольтке придавал практике ведения операций и сражений во время войн в процессе развития данных качеств у полководца. Он считал, что одних теоретических познаний для их развития недостаточно, а военное образование только тогда может быть «подспорьем» практике, когда оно руководимо «...опытом, добытым изучением военной истории, или самой жизнью».
С X. Мольтке по данной проблеме во многом солидарен его верный последователь, один из авторов прикладного метода изучения военного искусства, прусский военный министр генерал Верди-дю-Вернуа, который полагал, что основа искусства ведения операций заключается в правильном выборе военачальником целей операции и путей их достижения. Наблюдая деятельность X. Мольтке на войне, Верди-дю-Вернуа пришел к выводу, что исключительным качеством великого полководца является способность быстро («инстинктивно немедленно») вырабатывать целесообразные решения в любой обстановке. По его мнению, основой формирования такой способности могут быть только длительные всесторонние и глубокие исследования военно-исторических примеров с извлечением из них всего того, что они могут дать для военного искусства. Интересно отметить, что стойкость характера или неустрашимость полководца Верди-дю-Вернуа связывал с его способностью к предвидению, которое он понимал, прежде всего, как способность мысленно соотносить вариант замысла операции (сражения) с результатами, которые могут быть достигнуты в случае его осуществления.
Заслуживает внимание точка зрения на особенности ума полководца известного германского военного деятеля и военного теоретика генерал-фельдмаршала А. фон Шлиффена. Рассматривая проблемы подготовки и ведения Германией предстоящей войны в своей статье" «Полководец», он, в частности, высказал мнение об умственных и духовных качествах личности военачальника, находящегося в составе высшего коллективного органа руководства вооруженными силами, своего рода «коллективного полководца», а также об условиях и порядке их формирования. Основным обобщенным свойством ума военачальника высшего ранга А. фон Шлиффен считал «ясность мышления», под которым он понимал способность выявлять («угадать или вычислять») намерения противника и быстро принимать решения при резком изменении обстановки. Основой такой способности А. фон Шлиффен считал большой объем знаний и их разносторонность или наличие определенной «школы». При этом возвышение умственных сил «до полной ясности», по его мнению, возможно только в результате напряженной работы военачальника над собой.
Основываясь на приведенных выше рассуждениях, можно утверждать, что определение перечня интеллектуальных качеств, необходимых офицерскому корпусу высших звеньев управления, являлось предметом пристального внимания ведущих военных ученых и деятелей рассматриваемого периода времени. Таким образом, к качествам или свойствам ума, которые могут являться основой формирования интеллектуальной составляющей такого мышления, по мнению автора, можно отнести:
способность быстро и верно составить геометрическое представление (определить основные пространственные соотношения) о любой местности (сфере вооруженной борьбы), пользуясь ее описанием, а также хорошо ориентироваться на ней и использовать данное представление и пространственные соотношения, ее свойства и особенности при выработке решения, т. е. пространственное мышление;
способность одновременно представлять в воображении временное
течение (последовательность протекания) различных событий, соотношение их между собой и другими событиями, а также воссоздавать их ритм (периодичность, последовательность), опираясь на отдельные признаки такого временного течения, т. е. временное воображение.
осмотрительность (сочетание осторожности, расчетливости, критичности), основой которой являются способность проникнуть в замыслы и разгадать намерения противника, верно определить важнейшие показатели, характеризующие обстановку, ход и исход предстоящих действий, а также учитывать при принятии решения возможные в данных условиях обстановки варианты действий противника и развития обстановки в ходе операции (боевых действий);
способность сохранять или повышать интенсивность умственной деятельности в неблагоприятных условиях (ограниченное время, неблагоприятные физико-географические и бытовые условия, плохое самочувствие, непосредственная угроза воздействия противника и т. п.), т. е. устойчивость мышления;
одинаково высокая способность к анализу и синтезу;
способность в процессе анализа выделять из общей совокупности фактов, процессов, явлений главные, существенные для достижения целей с одновременной их систематизацией (классификацией), т. е. способность к систематизирующему анализу;
способность представлять в своем воображении одновременно в целом и с необходимой детализацией большое количество различных фактов (факторы обстановки, организационно-штатные структуры, оперативное построение, боевые возможности и т. д.) и сторон деятельности (содержание боя, сражения, боевых действий, удара, маневра и т. д.) как подчиненных войск, так и противника, взаимосвязей между ними (единство решения и исполнения) - видеть одновременно целое и все существенные детали этого целого, т. е. способность к конкретному синтезу (системность мышления);
способность делать на основе анализа большого количества зачастую противоречивых по содержанию исходных данных простые, ясные для понимания и определенные (не допускающие различного толкования) выводы (суждения, умозаключения) и генерировать идеи, т. е. творческий характер мышления;
способность определять при недостатке данных об обстановке наиболее вероятные варианты (способы, приемы) действий противника и оценивать результаты применения своими войсками и противником тех или иных вариантов действий (перспективы развития обстановки), т. е. способность предвидения;
способность устанавливать причинно-следственные связи между основными составляющими процесса взаимодействия в системе «свои войска - противник - взаимодействующие войска» (цели, задачи, способы, силы и средства), т. е. логичность мышления;
способность самостоятельно производить основные мыслительные операции (анализ, синтез, систематизация, абстрагирование и т. п.), т. е. самостоятельность мышления;
способность видеть, систематизировать и удерживать в памяти наиболее важные и существенные сведения (факты, события и т. п.) о различных сторонах деятельности войск и других элементах обстановки, т. е. избирательная наблюдательность;
способность выявить несоответствие в совокупности наблюдаемых (исследуемых) предметов, событий, явлений, фактов, на основе которого сформулировать проблему (цель, задачу), т. е. критичность мышления;
способность быстро находить в памяти (быстрота ориентировки) или вырабатывать новые варианты действий при непредвиденных изменениях обстановки и выбирать из них рациональные, т. е. гибкость мышления;
способность оперативного (быстрого) планирования предстоящих действий, определения необходимой меры детализации плана в зависимости от имеющейся способности (возможностей) к предвидению, а также изменения, уточнения или дальнейшей детализации ранее разработанного плана в зависимости от обстановки, т. е. рациональная детальность мышления.
Автор не претендует на исчерпывающую полноту представленного перечня и приглашает коллег к конструктивному обсуждению его содержания.
Необходимость разработки примерного перечня интеллектуальных качеств военачальника обусловливается тем, что данный перечень, по мнению автора, должен являться основой содержания соответствующих разделов квалификационных требований к выпускнику академии, обучающемуся по командно-штабной специальности, а также основой содержания и методик преподавания учебных дисциплин «Основы теории военного искусства», «Оперативное искусство», «История войн и военного искусства», «Управление войсками и служба штабов» и др.
Из анализа объема и содержания представленного перечня становится очевидна необходимость формирования качеств оперативного мышления у офицера на протяжении всего времени его обучения в академии вида, рода войск Вооруженных Сил с последующим продолжением в стенах Военной академии Генерального штаба, в системе переподготовки и повышения квалификации, а также путем поддержания определенного уровня развития таких качеств в ходе прохождения офицером службы в войсках в течение всего времени после выпуска из академии.
Современные условия существования и развития Российского государства, его Вооруженных Сил настоятельно требуют создания и сохранения в его составе офицерского корпуса, обладающего развитым оперативным мышлением. В успешное решение данной задачи должны внести значительный вклад различные отрасли военной науки, в том числе военная педагогика и психология, как составная часть теории воинского обучения и воспитания.
Теплов Б.М. Избранные труды: В 2 т. М.: Педагогика, 1985. Т. 1.
Хамзатов М.М., Козин Д.В., Артамонов Н.Ф. О необходимости развития оперативного мышления офицеров // Военная Мысль. 2004. № 9. С. 56.
Клаузевиц К. Овойне. М,-Л.: ГВИ, 1932. Т. 1. С. 47
Там же. С. 49.
Клаузевиц К.О войне. С. 136.
Теплов Б.М. Избранные труды: В 2 т. Т. 1. С. 226.
Стратегия в трудах военных классиков. М.: Издательский дом «Финансовый контроль», 2003. С. 19.
Мольтке X. Военные поучения. М: Изд-во Наркомата обороны СССР, 1938. С. 14.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 33.
Там же .
Тарле Е.В. Наполеон. М: Наука, 1991. С. 401.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 82.
Клаузевиц К. О войне. Т. 1. С. 17.
Там же. С. 39.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 378.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 508.
Там же. С. 514.
Там же. С. 150.
Там же. С. 152.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 165.
Там же. С. 144.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 239.
М о л ьтке X. Военные поучения. С. 46.
Мольтке X. Военные поучения. С. 46.
Стратегия в трудах военных классиков. С. 199, 208.
Там же. С. 313.
