О роли смысла в обеспечении информационной безопасности
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 11/2007, стр. 68-77
О роли смысла в обеспечении информационной безопасности
Начальник кафедры информационной безопасности
Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации
генерал-майор Е.Л. ДЕРБИН,
кандидат военных наук, доцент
Начальник кафедры информационной безопасности Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации генерал-майор ДЕРБИН Евгений Анатольевич кандидат военных наук, доцент. Родился 23 сентября 1956 года. В Вооруженных Силах - с августа 1973 года. В 1977 году закончил Московское высшее общевойсковое командное училище им. Верховного Совета РСФСР (с золотой медалью); в 1985 году - Военную Академию им. М.В. Фрунзе (с золотой медалью); в 1999 году - Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации (с золотой медалью). Военная служба на должности командира мотострелкового взвода, роты, начальника штаба мотострелкового батальона (ГСВГ) - с 1977 по 1982 год; командира мотострелкового батальона, начальника штаба мотострелкового полка мотострелковой дивизии (САВО) - с 1985 по 1988 год; командира мотострелкового полка (ТуркВО) - с 1989 по 1992 год; начальника штаба мотострелковой дивизии (ТуркВО) - с 1992 по 1993 год; заместителя командира 5-й гвардейской танковой дивизии (ЗабВО) - с 1993 по 1995 год; командира 245-й мотострелковой дивизии (ЗабВО) - с 1995 по 1997 год, старшего преподавателя кафедры оперативного искусства Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации - с 1999 по 2002 год; начальника кафедры Военной академии Генерального штаба ВС РФ - с 2002 года. Досрочно присвоены воинские звания: майора - в 1985 году, полковника - в 1992 году. Воинское звание генерал-майора присвоено в 1996 году.
В ХОДЕ взаимодействия политических и социальных объектов на пути к своим целям, особенно когда эти цели связаны с доступом к жизненно важным, всегда ограниченным ресурсам, происходят неизбежные столкновения интересов, которые порождают соперничество (конкуренцию) и даже борьбу. Как показывает мировая история, разрешение меж- и внутригосударственных противоречий, имеющих характер антагонистических, традиционно осуществлялось и продолжает осуществляться в форме военных конфликтов различного масштаба.
Эти конфликты, как правило, сопровождаются вторжением агрессора на территорию государства-жертвы (племени-жертвы, этнической или религиозной группы-жертвы и т. п.), низложением правящей элиты, захватом столицы, уничтожением или присвоением победителями материальных, людских, территориальных и других ресурсов побежденных. И все это на фоне гибели массы людей и катастрофического материального ущерба для воюющих сторон.
В современных условиях наступление печальных последствий таких «разрешений противоречий» стало идти вразрез с экономическими интересами субъектов-хищников, а огласка последствий - и с их «розовым» (или «оранжевым») политико-демократическим имиджем. Тогда вновь приобрели актуальность былые достижения военно-теоретической мысли, допускающей возможность политической и экономической экспансии с помощью скрытых, непрямых действий, в которых человеческие жертвы и разрушения инфраструктуры не являются непременными.
Когда человечество в средине XX века вступило в постиндустриальный этап развития и последовал переход к информационному обществу, у агрессора появилась возможность решать свои стратегические задачи на межгосударственном уровне посредством специально организованных информационных воздействий на жертву.
Оказалось, что воздействия такого рода менее затратны даже в случае воплощения самых масштабных агрессивных устремлений. При этом государства (или социальные группы), не способные защититься от таких воздействий, обеспечить информационную безопасность, рискуют незаметно для себя утратить политическую, экономическую и любую другую самостоятельность. С этим в недалеком прошлом столкнулся Советский Союз, мировая система социализма и на последнем этапе - субъекты постсоветского пространства. Общеизвестным стало еще одно понятие - «информационная война». В чем угроза такой войны и почему противодействие в такой войне представляет собой проблему?
После того как информационная безопасность была нормативно закреплена в качестве самостоятельной составляющей национальной безопасности нашего государства и утверждена Доктрина информационной безопасности Российской Федерации, в российских СМИ прочно заняли свое место понятия «информация», «информационная безопасность», «объекты обеспечения информационной безопасности». Только чем дальше мы продвигаемся по пути к информационному обществу, тем более эти понятия превращаются в подобия клише, которые при их частом употреблении стираются и перестают нести подобающую смысловую нагрузку.
Хотелось бы поделиться соображениями, почему подобная «бессмысленность» сама по себе становится угрозой информационной безопасности и личности, и общества, и государства, особенно в контексте обеспечения военной безопасности.
На наш взгляд, упомянутые объекты обеспечения информационной безопасности - это объекты (процессы) материального мира, реализующие в себе функции получения, обработки, хранения и передачи информации, а также обладающие программами реализации этих функций.
К таким объектам относятся собственно информация (например, сообщение, фрагмент компьютерной программы, концепция, знание, мировоззренческая картина, информационный ресурс и т. п.) или ее носитель. Подобный носитель может быть как неодушевленным, техническим, так и одушевленным - социальным и социально-техническим (далее - социотехническим).
Все это приводит к мысли о создании универсальной модели объекта, анализ которой позволил бы сформировать системные характеристики объекта, выделить критически важные элементы для защиты от воздействия и в конце концов определить пути обеспечения его информационной безопасности.
Исходя из представленной схемы (рис. 1), элементами данной модели могут быть: системная структура объекта; ресурсы, которыми он обладает; программы, которые обеспечивают выполнение им функций и которыми обеспечивается управляемость со стороны субъекта; механизмы управления, посредством которых объект реализует свои функции.
Рис. 1. Универсальная модель объекта обеспечения информационной безопасности
В данном случае структура объекта обеспечения информационной безопасности может быть представлена в виде информационной инфраструктуры, а также как комплекс других структур, например политической, экономической, организационной, социальной, биологической и др. (рис. 2).
Неотъемлемым элементом системы являются структурные связи. В данном случае представим их в виде элементов механизмов управления: административных, экономических, технологических, образовательных, обеспечивающих формирование общественного мнения и поддержание культурных и исторических традиций, архетипические (через бессознательное), пропагандистские, организационные и пр.
Рассуждения о механизмах управления следует дополнить тем, что предметом управленческой деятельности является формирование поведения (деятельности) объекта. При этом, включая в себя субъект и объект управления как два противоположных полюса, деятельность обладает двусторонней чувствительностью к воздействиям и со стороны субъекта, и со стороны объекта, что отражается в наличии двух форм ее регуляции. Первая, предметная, связана с обеспечением соответствия деятельности объекта предмету (цели) деятельности и обстановке. Вторая, смысловая регуляция обеспечивает согласование целей и средств деятельности с мотивами, потребностями, ценностями и установками субъекта.
Далее, объект обеспечения информационной безопасности должен содержать некий ресурс, в первую очередь информационный, а также, возможно, какой-либо иной - энергетический, финансовый, пространственный, временной, материальный и пр.
Ключевой составляющей объектов обеспечения информационной безопасности являются программы, на которых, собственно, и базируются функции управления этими объектами. К таким программам с определенной степенью допущения могут быть отнесены: политико-идеологические установки - общее мировоззрение, политическое сознание (идеология, общественное мнение) и правосознание; моральные обязательства - нормы морали (этика, бытовая мораль), национальные традиции (духовные, культурные, исторические, национальные), религиозные верования, принятые эстетические нормы; психические программы - побудители и регуляторы активности (социальные и духовные потребности, смыслы, ценности, интересы, самооценки, убеждения), принятый способ мышления, стиль поведения, привычки и навыки; информационно-ориентировочная основа поведения (мотивы, идеалы), предписанные для выполнения задачи, а также технические программы - алгоритмические, математические, технологические и пр.
В качестве центрального структурного образования системы управления сложным социотехническим объектом рассматривают конечную цель и смысл управления, определяемый как значимость для данной системы (объекта) того, что ведет к цели или способствует ее достижению.
В интересах дальнейшего рассуждения примем в качестве исходной одну из существующих формулировок понятия «информация» как результата отражения движения объектов материального мира в системе живой природы. При этом для человека информация отражает внешний мир в его сознании с помощью видимых, слышимых, ощущаемых знаков или сигналов.
Не вступая в противоречие с официальными трактовками, примем за основу, что информация фиксируется в общественном (массовом, групповом, индивидуальном) сознании, в частности воинских формирований, и (или) на материальных носителях (базах данных) их информационной инфраструктуры. Причем фиксация информации на материальных носителях в ходе управления войсками (силами) осуществляется в рамках служебной деятельности органов управления и отражается в сознании каждого должностного лица, принимающего решения. Допустим, что отображаемая таким образом информация называется сведениями, а отобранные, обработанные и проанализированные сведения называются данными.
Исходя из приведенного нормативного определения, утверждаем, что информация как сведения воспринимается сознанием человека. При этом каждый человек обладает определенным, свойственным только ему восприятием или информационной моделью мира, и получаемые сведения используются им для выбора рационального варианта социального поведения.
При накоплении сведений об окружающем мире в общественном сознании вырабатываются знания, а информационный ресурс накапливается в хранилищах информации (компьютерных базах данных, архивах, библиотеках).
Поскольку восприятие информации человеком основано на механизме «формирования внимания», восприятие информации определяется как процесс ее соотнесения к некоторому уже известному классу и тем самым наделения ее смыслом. Иначе говоря, восприятие информации - это процесс построения внутреннего представления образа в рамках информационной модели мира. Данный образ сохраняется в памяти человека, является субъективным и определяется динамично изменяющейся в процессе жизни системой ценностно-смысловых категорий как психологическим механизмом, осуществляющим познание.
Таким образом, информационная модель мира не безотносительна к потребностям, мотивам, установкам человека, а обслуживает его жизненные процессы, осуществляющие реализацию данных мотивов и установок. Принимая за аксиому наличие во внутреннем мире людей разнонаправленных мотивационных линий, следует предполагать наличие системы механизмов, выполняющих работу по соотнесению, упорядочению, иерархизации и перестройке мотивационно-ценностно-смысловой сферы личности. Составляющие данной системы - присущие человеку и обществу устойчивые смыслы значимых объектов и явлений, а также личностные ценности, которые являются наряду с потребностями источниками этих смыслов.
Информация передается в процессе коммуникации (если не рассматривать особенности бессознательного ее приема-передачи между живыми организмами) в виде сообщений, информационная ценность которых заключается в новых для адресата сведениях.
В теории информации приняты несколько различных мер, определяющих свойства информации в интересах коммуникации, в частности синтаксическая, семантическая и прагматическая.
В качестве синтаксической меры информации используется ее количество. Уменьшение количества может привести к нарушению информационной безопасности (например, к уничтожению элементов базы данных или просто к недостаточной информированности), а увеличение - повышает неопределенность информации.
Принципиальное значение для наших дальнейших рассуждений имеет семантический уровень генерации информации, когда результаты преобразования (решения поисково-оптимизационных задач) содержат новые смысловые элементы, ориентированные на конкретный вид деятельности объекта.
На прагматическом уровне возникают зависимости между ценностно-смысловыми структурами и деятельностью личности и общества, рассогласование или намеренные деформации которых представляют системную угрозу информационной безопасности социотехнического объекта.
Информационно-содержательный аспект понятия «смысл» часто соотносится именно с содержательностью, информационной насыщенностью получаемых данных, причем важными факторами содержательности являются связность и упорядоченность.
Наиболее развернутым подходом к смыслу в аспекте объединения личной и социальной действительности является теория смыслов Ф. Феникса. Из шести рассматриваемых им смысловых реальностей (символика, эмпирика, эстетика, синноэтика, этика и синоптика) для исследования проблем обеспечения информационной безопасности имеют принципиальное значение следующие: символика, которая включает в себя языковые и другие структуры, служащие для выражения в коммуникации любых смыслов, эмпирика, содержащая фактическое знание о действительности, и синоптика, объединяющая в единую перспективу смыслы, относящиеся ко всем остальным реальностям (в том числе областям знаний - по истории, религии, философии и пр.). Здесь смыслы выступают как предмет обучения, призванный обеспечить развитие смыслов и обеспечить их интеграцию в иерархическую структуру.
Таким образом, сведения как форма представления информации имеют: во-первых, факт своего объективного наличия, т. е. фиксацию момента создания (отправки и получения), способ представления (в устной, письменной, сигнальной форме и т. п.), стиль (литературный, обыденный), а также источник и категорию потребителя (образовательный статус, социальная или профессиональная группа и т. п.), факт коммуникации, способ взаимодействия (монолог, диалог, интервью и т. д.), во-вторых - отражение в виде материальной формы знака (символа); в-третьих- свое предметное значение, в-четвертых - свое смысловое значение.
Для исследования проблем обеспечения информационной безопасности важен вывод основоположника экзистенциальной теории человеческого поведения Р. Мэя и его последователя Дж. Гинзбурга, исследовавших социокультурную детерминацию смыслов и утверждавших, что любое взаимопонимание основывается на совместной смысловой матрице участников коммуникации.
«Действия обладают смыслом, и для того, чтобы взаимодействие сопровождалось пониманием, смыслы действий должны стать общими для участников взаимодействия... Процесс взаимодействия включает в себя активное формирование временной и, как правило, частичной общей для всех схемы социальной действительности. Формирование схемы может включать обмен смыслами между участниками взаимодействия ... как динамическое пересечение смыслов».
Таким образом, смысл реализуется через контекстные условия обращения информации, в первую очередь зависящие от свойств источника сведений и его получателя. Корректировка субъектом одного из рассматриваемых параметров сообщения - факта, знака или содержания, а также контекста восприятия изменяет смысл, по-другому воспринимаемый объектом.
Изменение ситуации, в которой осуществляется деятельность объекта, меняет смысл применения ранее заложенной в него программы (поставленной ему задачи), хотя алгоритм действий, предусмотренный той же программой, может остаться неизменным. Тогда принятие решения на продолжение следования прежней цели остается за исполнителем, который без дополнительной мотивации может произвольно откорректировать заложенную в него программу.
Если поставленная ранее задача заключалась во внутриситуативном действии, поведение объекта после изменения обстановки или завершения деятельности может стать неожиданным для субъекта, поскольку для объекта изменится (или будет утрачен) смысл его действий и тот вынужден будет искать его в ином режиме или другой области деятельности.
Так контрактные основания, принятые государством для поступления граждан на военную службу, могут обладать для последних иным смыслом по сравнению с призывом на военную службу в связи с его традиционным представлением в общественном сознании как формы исполнения священного долга перед Отечеством. Если военная служба является долгом, то смысл ее сохранится в любой ситуации и в критических условиях может реализоваться в жертвенности своей жизнью, здоровьем, интересами и т. п. Если же военная служба - средство достижения материальных благ, то в экстремальных условиях нельзя гарантированно рассчитывать на устойчивость морально-психологического состояния военнослужащего.
Таким образом, изучение значения сведений является лишь необходимым, но недостаточным условием обработки информации. Главное состоит в правильности извлечения вложенного смысла, от чего зависит не только достоверность информации, но и последующие действия объекта в соответствии с имеющейся программой (поставленной задачей).
Смысловым содержанием определяется основная ценность сведений, и смысл, будучи явным, скрытым или противоречивым, может придавать сведениям, имеющим одинаковое значение, пресловутую новизну, которая и является одним из базовых свойств информации.
Сообщения, закодированные или изложенные на не известном для получателя языке, могут не нести значения и смысла, но давать сведения о факте сообщения. Для другого получателя, посвященного в коды и языки, существует возможность получать информацию не только о факте, но и о значении, извлекать из них смыслы.
Одна и та же значимость в различных условиях порождает различный смысл. Отсюда следует, что смысл - это характер и мера значимости того, что ведет к цели, которая зависит от характера потребности и от условий ее удовлетворения. Смысл можно понять (увидеть связь и оценить значимость), согласившись или не согласившись с ним, а можно принять, т. е. решив действовать в соответствии с понятым. Не найти смысла значит не увидеть связи того, смысл чего мы ищем, с чем-то значимым. Следовательно, утрата смысла - это или утрата объектом определенной связи, или низкая оценка значимости того, о чем идет речь. Факторами, способствующими утрате смысла, могут быть распространение духа критицизма и скептицизма, деперсонализация и фрагментация жизни, обилие подлежащей усвоению культурной продукции и быстрый темп изменений условий жизни.
Функцию извлечения смысла может нести только психологический объект, и под извлеченным им смыслом следует понимать не только то, зачем определена та или иная цель его деятельности субъектом, но и идентификацию своего, объекта, отношения к данной цели.
Следует важный вывод: безопасность информации как объекта обеспечивается не только соблюдением традиционных требований ее целостности, достоверности и конфиденциальности, но и сохранением (скрытием) изначального смысла, непротиворечивостью, недвусмысленностью (или, напротив, противоречивостью и двусмысленностью!) сообщений.
В теории различается «порождение» смысла и «наделение» смыслом. Смысл порождается значимостью цели, а наделение им того или иного действия происходит путем распространения этой значимости по ходу связей. При этом объекту, явлению, процессу, ситуации мы сначала придаем значение, а затем (и в результате этого) они обретают для нас смысл. Слабость распространения значимости цели на действия, ведущие к ее достижению, лишают эти действия смысла.
Второй аспект понятия «смысл» - личностный. Данный смысл может быть понимаемым и принимаемым. Понимаемый смысл - это категория, значимая для конкретных действий. Но смысл этого вида не имеет решающего значения при выборе направлений деятельности, его можно упустить без особого ущерба для личности.
Напротив, принимаемый смысл оказывает влияние на мотивационную сферу, изменяя характер отношения объектов к другим объектам, процессам, явлениям. Именно в ходе принятия смысла и накопления опыта его реализации индивид развивается как личность, накапливая жизненный опыт.
В течение своей жизни военнослужащий многократно оказывается в положении, когда необходимо найти смысл в поручаемом ему деле, т. е. в том, в чем ранее смысла для себя он не видел. При этом освоение любого нового вида деятельности, овладение новой специальностью, в частности военной, перемещение из одного места службы на другое связаны именно с нахождением в них смысла.
Если офицер думает только о трудности военной службы, значит, смысла в этой службе он не находит, а если, не обращая внимания на трудности, думает о том, какие возможности служба перед ним открывает, значит, он нашел в ней смысл. Успешное нахождение смысла дает ему энергию для деятельности и способность преодолевать жизненные препятствия. Развитая личность имеет склонность к перенесению тягот военной службы, ориентируясь на двойной ее результат: результат действий и самоутверждение посредством этой деятельности. Деятельность становится ценностью сама по себе, помимо конкретных ее результатов, поэтому служба при определенных условиях из просто обязанности (внешней необходимости) становится еще и внутренней необходимостью (потребностью).
Характерным для человека является то, что его потребности, привычки и интересы носят принципиально личностный характер. В силу уникальной интерпретации получаемой информации и создания своего образа мира для организации человеком своих отношений с миром вводится в качестве объяснительного понятия категория мифа - культурного и индивидуального. «Миф как принципиально иллюзорная точка отсчета, позволяющая человеку выбрать там, где привычные средства выбора не помогают... Именно миф расставляет перед человеком систему своеобразных «указателей»: что должно являться более ценным... значимым, а что - второстепенно. Именно миф создает систему... базовых ориентиров, которые позволяют представителю той или иной общности твердо знать, каким факторам окружающего предметного мира следует отдавать предпочтение».
Считается, что основой присвоения смыслов «своей» социальной общности является общий миф: «Люди, погруженные в один и тот же миф, понимают друг друга с полуслова. Миф - это тайный язык смыслов, сама суть которого состоит в том, чтобы сделать данную культуру непроницаемой для представителей других культур».
Будучи создан, миф становится основанием общей идентичности представителей данной социальной группы. Вопрос о правильности или истинности мифа не имеет значения: принимая и разделяя миф, объект тем самым ставит себя внутрь той культуры, социума, который сплочен именно этим мифом, а, усомнившись в нем, просто оказывается в позиции чужого по отношению к ней. «Смысл есть высшее знание не потому, что он несет в себе объективную истину, а потому, что он несет в себе знак принадлежности той или иной культуре».
В качестве примера системы мифотворчества следует предложить феномен веры как центральной мировоззренческой позиции и психологической установки, включающей произвольное принятие определенных установок и решимость их придерживаться. Следование вере, как показывает история развития социальных отношений, позволяет формировать и хранить в сознании модель мира, включающую в себя все необходимые для личности смыслы и ценности, даже если для этого нет объективных причин, тем более что выделение в жизненном мире субъекта ведущих смысловых ориентиров ведет к образованию оснований поведения (жизнедеятельности), а разрушение данных ориентиров - к лишению поведения рациональных оснований.
Исходя из вышеизложенного, следует допустить, что информационная безопасность объекта зависит от его способности в процессе жизнедеятельности вкладывать, извлекать, хранить смыслы и оперировать ими, управляя при этом смыслами деятельности подчиненных объектов.
Приведенные рассуждения совсем по-другому высвечивают представления об информационной безопасности личности, общества, государства и проблемах ее обеспечения. Постановка вопроса подобным образом позволяет еще на уровне понятий обозначить ядро проблем, связанных с угрозами общественному сознанию, в котором смыслы - не только мишени, но и средства информационного воздействия, а также ключи к пониманию действительности.
В этом случае к известным требованиям к информации необходимы дополнения, касающиеся непосредственно информационной безопасности объекта, в частности наличия в информации, направляемой объекту, согласующегося с функциями данного объекта и его картиной мира смысла, который должен быть в зависимости от целей подачи информации скрыт от непосвященных. Такое добавление является принципиальным и имеет методологическое значение. Назовем данное требование к информации, например, смыслообусловленностью.
Данный вывод имеет существенное значение для обеспечения информационной безопасности войск (сил) и устойчивости военного управления (психологические аспекты), которые базируются на формировании смыслов деятельности лиц, принимающих решения, и личного состава органов управления и войск (сил).
Рассмотренные в данной статье вопросы призваны привлечь внимание читателя к необходимости осмысления своей роли и места в военном деле нашего государства, послужить толчком к возведению в своем сознании преграды на пути изощренных информационных воздействий, посредством которых нашему Отечеству может быть нанесен непоправимый ущерб.
Федеральный закон «О безопасности» от 5 марта 1992 года.; Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (утверждена поручением Президента Российской Федерации от 9 сентября 2000 года (приказ № 1895).
Информация - сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления. (См.: Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (2000 г.).
Модель мира- совокупность представлений о сущностях и процессах реального мира, приобретенных человеком в результате накопления и анализа индивидуального и социального опыта, активно использующаяся для выработки управленческих решений; модель фрагмента реальности, являющегося предметом мыслительной деятельности; модель субъекта, мыслимая им самими; модель инструментария сбора данных; модель источника сообщения. (См.: Курносов Ю.В., Конотопов П.Ю. Аналитика: методология, технология и организация информационно-аналитической работы. М.: Изд. «Русаки», 2004).
Дормашев Ю.Б., Романов В.Я. Психология внимания: Учебник. М.: Московский психолого-социальный институт Флинта, 2002. С. 376.
Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. М.: Смысл, 2003. С. 142.
Леонтьев ДА. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. М.: Смысл, 2003. С. 46.
Тульчинский Г.Л. Текст как интонированное бытие или инорациональность семиотики // Философия языка и семиотика / Под ред. А.Н. Портнова. Иваново: Ивановский гос. ун-т, 1995. С. 44-52.
Там же. С. 59.
Там же. С. 74.
Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2 испр. изд. М.: Смысл, 2003. С. 46.
Лобок A.M. Антропология мифа. Екатеринбург. 1997. С. 56-57.
Л о бок A.M. Антропология мифа. Екатеринбург. 1997. С. 21.
Там же. С. 86.
