Философия войны и теория управления современным противоборством
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 8/2007, стр. 65-73
Философия войны и теория управления современным противоборством
Генерал-майор в отставке В.Д. РЯБЧУК,
доктор военных наук,
профессор, заслуженный деятель науки РФ
Полковник В.И. НИЧИПОР,
кандидат военных наук
В ПОСЛЕДНИЕ годы на страницах журнала значительное внимание уделяется фундаментальным проблемам военной науки. Достаточно сослаться на статьи М.А. Гареева, С.А. Тюшкевича и В.А. Виноградова, а также последние публикации В.В. Круглова и И.Н. Воробьева, В.А. Киселева, представивших результаты своих исследований основ военной науки, ее методологии.
В своем развитии, начиная с периода античных мыслителей и до наших дней, наука прошла этап единства (философия), затем расчленения на научные знания о природе (физика), обществе (этика) и мышления (логика). В дальнейшем произошло еще большее обособление наук (выделение математики, механики и т. д.), которые в свою очередь не избежали многократного дробления в связи с углублением знаний и совершенствованием методов исследования.
Развитие научного метода долгое время было привилегией философии. В XX веке методологические средства становятся гораздо более дифференцированными и в конкретном своем виде все чаще вырабатываются в недрах той или иной научной области. Вместе с тем возникает настоятельная потребность во взаимодействии различных наук и их интеграции на системной основе. Важную роль в науке начинают играть такие ее отрасли, как системология, математика, кибернетика, исследование операций, а разработка методологических проблем занимает все более важное место в системе научных исследований.
С информационной точки зрения наука может рассматриваться как сложная динамическая система, созданная человеком для сбора, анализа и переработки информации в целях получения новых знаний (истин) и их практических приложений. Стратегическая задача здесь заключается в переходе от эпизодических воздействий на научные системы с помощью частных рекомендаций и мероприятий к систематическому диагнозу состояния, анализу тенденций и прогнозу будущего развития науки, а также в создании и использовании для этих целей автоматизированных систем управления.
Значительный объем военно-научных исследований касался разработки новых уставных документов для войск и штабов, обоснования организационной структуры и боевого применения мобильных сил, новых форм и способов огневого поражения противника, дальнейшего развития теории и практики управления войсками, особенностей применения современных систем автоматизации и связи, совершенствования методологии военной науки, познания ее философских основ.
Последняя задача заслуживает особого внимания, поскольку эффективность современных военно-научных исследований как никогда ранее зависит от совершенства применяемой методологии. В первую очередь это касается исследования таких актуальных проблем, как интеллектуальное и информационное противоборство, развитие системы знаний о невоенных способах борьбы, изыскание военно-технических и оперативно-тактических средств и способов противодействия новейшим технологиям и нестандартным действиям эвентуального противника.
Методология военной науки, ее философия нуждаются в обогащении новыми, созданными в других научных отраслях, инструментами исследования. Это относится к синергетике, информациологии, нано-технологии и другим новым научным направлениям, методику использования которых в исследованиях проблем военного дела еще предстоит разрабатывать.
Однако нельзя не отметить, что за последнее десятилетие интерес к философии войны, философии военной науки, философии современного противоборства заметно упал. Тем не менее изменившиеся условия ведения вооруженной борьбы требуют пересмотра некоторых фундаментальных понятий с общефилософских позиций. Например, опыт локальных войн указывает на необходимость по-новому взглянуть на содержание боя, который уже сегодня представляет сочетание не только и не столько удара, огня и маневра, сколько информационного, радиоэлектронного и интеллектуального противоборства. Традиционные виды боя - наступление и оборона - постепенно теряют свою однозначность, грань между ними стирается. А управление войсками в военное время принимает форму управления боем и операцией. Определение системы управления как совокупности органов, пунктов и средств управления также нуждается в пересмотре.
Между тем военные ученые не спешат подвергнуть критической переоценке взгляды на основные положения уставных и других официальных документов, даже если они не вполне соответствуют новым условиям. При выработке научных рекомендаций они весьма робко используют богатейший методологический арсенал военной системо-логии, в том числе моделирования - физического, математического, игрового, ситуационного, эвристического. Поэтому смелый и обоснованный пересмотр привычных постулатов можно считать одним из важнейших принципов совершенствования военной науки.
В этой связи особый интерес представляет опубликованная в журнале «Военная Мысль» статья В.В. Крутлова. Так, автор, констатируя, что за последние 15-20 лет интенсивность самых разных вооруженных конфликтов возросла и что формы противоборства эволюциони-зируют в зависимости от развития экономики, науки и техники, изменяются их содержание и способы осуществления, обосновывает «новый подход к анализу современного противоборства», опираясь на «развитие учения о войне и армии». При этом он считает, что в качестве фундамента «для разработки более плодотворной и эффективной теории войны... могут выступать фундаментальные законы развития мира, новое описание эволюции на основе теории симметрии (динамического баланса) хаоса и порядка».
Исходя из вышеизложенного, а также учитывая ссылку автора на русскую (евразийскую) онтологию, которая является философским учением о всеобщих основах и принципах бытия, читатель ожидает анализа современного противоборства с позиций философии войны или философии военной науки либо методологических основ теории и практики управления войной, операцией, боем.
Вместо этого предлагается «всеобщий закон развития», проблема выявления которого «...может быть успешно решена с использованием холистской парадигмы триединства... при этом закон развития описывается ростом структурной энтропии (структурного разнообразия)».
Хорошо зная и почитая академика Вячеслава Викторовича Кругло-ва как нестандартно мыслящего военного ученого, высоко оценивая глубокую содержательность и стиль его статьи, мы полагали бы возможным тоже включиться в дискуссию.
Во все века идеи, взгляды на мир и на место человека в нем во многих случаях сводились либо к идеализму, либо к материализму, «по основному закону философии» отвечавшим на вопрос, что первично, а что вторично: идея или материя, сознание или бытие, духовное или материальное. Наше старшее поколение, например, созревало на ниве постулата «бытие определяет сознание», «материя первична, а идея, духовность вторичны», откуда - «средства вооруженной борьбы первичны, а способы управления и всестороннего обеспечения вторичны».
Статья В.В. Круглова «Новый подход к анализу современного противоборства» значительно расширяет наши познания о русской онтологии, о всеобщем законе развития, о парадигме триединства и о золотой пропорции, но возможность и целесообразность их применения в военной теории и практике вызывают у нас большие сомнения.
Вероятно, это связано с тем, что наш личный боевой, служебный, педагогический опыт и практика научной деятельности, особенно при решении проблем управления боем и операцией именно в условиях современного противоборства, способствуют убеждению в приоритете человеческого фактора, интеллектуальных и духовных ценностей над сколь угодно мощным современным оружием. Мы понимаем, что подобные взгляды можно оценить как склонность к идеализму, отчего мы, скорее всего, и не стали бы особенно отказываться. Ибо в бою и операции, т. е. в антогонистическом противоборстве, именно идеальное (мысль, интеллект, боевой дух) оказывается в ряде случаев более важным материального (оружия, транспорта, обмундирования) для достижения конечного результата противоборства.
Да и опыт локальных (региональных) войн и вооруженных конфликтов последних десятилетий тоже склоняют нас к материализуемому идеализму, демонстрирует значения человеческого фактора перед техническим (техногенным) как при победах, так и при поражениях. Особенно это проявляется в области интеллектуально-профессиональной и морально-боевой деятельности офицеров и штабов. Даже мощнейшие вооружения США не помогли им избежать поражения во Вьетнаме, а Израилю - в Ливане.
Напрашивается вывод, что научный анализ содержания и сущности современного противоборства, равно как философский подход к инструменту этого анализа - военной науке - актуальны и востребованы. При этом и упрощения и чрезмерные усложнения этому процессу противопоказаны.
Так, например, В.В. Круглов, критикуя научное мировоззрение в СССР, которое «базировалось на экстремальных вариационных принципах механики и диалектическом материализме», сам впадает в механицизм, предлагая применить «геометрический символ гармонии» в виде «золотого сечения» к определению пропорций в вооружениях и военной технике, вплоть до распределения ядерных зарядов в СЯС: РВСН - 50 %, МСЯС - 31 %, АСЯС - 19 %, допуская только возможность менять их местами согласно определяемым приоритетам. Ни характер, ни намерения вероятного противника, ни состояние и возможности государства никак не влияют на эти проценты. Между тем ни для кого не секрет, что это открытие Леонардо да Винчи пока используется только в архитектуре и в изобразительных искусствах. Целесообразность иного еще надо доказать.
Тем не менее автор приходит к важным выводам, имеющим прямое отношение к философии войны, хоть и избегает этого термина. Он уверенно использует в философском ключе понятие «управление войной» подобно тому, как это делает Сунь-Цзы: «Хорошо воюет тот, кто управляет противником и не дает противнику управлять собой». Это и есть первый камень философии войны. А главное: автор, опираясь на постулат единства функций государства, экономики и войны, обоснованно утверждает, что побеждать в непрекращающейся борьбе в мире можно только через управление информацией, интеллектуальным потенциалом и другими ресурсами лучше виртуальных противников, и поэтому самые эффективные вложения должны быть в интеллект Вооруженных Сил. Это своевременный и актуальный вывод, который нам представляется бесспорным.
Статья И.Н. Воробьева и В.А. Киселева «История и философия военной науки» также появилась, на наш взгляд, очень своевременно. Она не только продолжила дискуссию о новых подходах к анализу современного противоборства (не побоявшись назвать его философским), не только в числе первых довела до широких масс читателей «Военной мысли» информацию о решении Правительства и соответствующем приказе министра обороны РФ об организации разработки учебно-методических материалов к дисциплине «История и философия военной науки», но и предложила конкретную программу их реализации путем введения в военных академиях нового предмета: «Философия военной науки». Хотя с предложенной авторами периодизацией развития военной науки с шестью слишком малыми в историческом плане этапами по 6-10 лет мы согласиться не можем.
Мы подключаемся к дискуссии, поскольку высказанные в обеих статьях идеи, как нам кажется, требуют дальнейшего осмысливания и обсуждения, особенно в связи с проблемами интеллектуальной и морально-психологической деятельности командующих, командиров, начальников штабов, с управлением процессами современного противоборства, с философией управления войной.
Философию войны, философию противоборства на каждом историческом этапе можно описывать в многотомных трактатах. А можно выразить коротким и емким афоризмом. Вот, например, выдающийся китайский государственный деятель, полководец и военный ученый Сунь-Цзы еще в VI веке до н. э. писал в своем «Трактате о военном искусстве»: «Лучшее из лучшего - покорить чужую армию не сражаясь... Поэтому самая лучшая война - разбить замыслы противника, на следующем месте - разбить его союзы, на следующем - разбить его войска. Самое худшее - осаждать крепости». Такова была его философия войны. Древние греки полагали, что стадо баранов, предводительствуемое львом, может победить стадо львов, предводительствуемое бараном. Фридрих Великий считал, что «Война есть наука для людей выдающихся, искусство для посредственных и ремесло для невежд». Александр Васильевич Суворов наиболее кратко сформулировал философию своего времени: «глазомер, быстрота, натиск....» - и требование к командиру принимать решения «с разумом, искусством и под ответом», т. е. высоко интеллектуально, творчески, оценивая возможные результаты и отвечая за последствия.
Карл Клаузевиц кроме широко известного доктринального изречения «война есть продолжение политики, только иными средствами» сформулировал и еще одну важную, особенно для нашего времени, подмеченную ранее Суворовым, закономерность: «В основе военных действий лежит разум».
Б. Лиддел-Гарт рекомендовал: «Прежде чем нанести противнику удар, необходимо предварительно подавить его волю к сопротивлению».
Наиболее парадоксально сформулировал в XVI веке военную философию своего времени Никколо Макиавелли: «Люди, оружие, деньги и хлеб - вот живая сила войны. Но первые два важнее всего, ибо имея людей и оружие всегда можно добыть деньги и хлеб».
Некогда мы успешно разгромили идеи Мальтуса, который на рубеже XVIII и XIX веков предсказывал (и даже облекал в форму «вечного закона природы») отставание роста средств существования от роста народонаселения. Однако спустя два века мы сами приходим к убеждению об истощении природных ресурсов и повышении их роли в судьбе цивилизации, особенно таких, как экологические, информационные, психологические и интеллектуальные.
Для того чтобы остаться в составе «золотого миллиарда», обеспеченного благоприятными ресурсами, необходимо не просто ими овладеть, но уметь управлять ростом их добывания в своих интересах и ограничением их использования остальной частью человечества.
Одним из путей решения этой задачи было развязывание «холодной войны», мягко перетекающей в «информационные», «информационно-психологические», «интеллектуально-информационные» противоборства, опирающиеся на тот факт, что к концу второго тысячелетия на первое место среди всех ресурсов общества вышел разум человека.
А вот какое отражение нашла «философия противоборства» в уставе полуторавековой давности под названием «Положение об управлении Кавказской Армией», изданном в Санкт-Петербурге в 1858 году: «Каждый воин должен твердо усвоить себе следующие общие руководящие основания для боя:
Сам погибай, а товарища выручай.
Лезь вперед, хотя бы передних и били.
Не бойся гибели, как бы ни приходилось трудно; наверно побьешь.
Если тебе трудно, то неприятелю не легче, а, может, и труднее твоего, только свое трудное ты видишь, а неприятельского не видишь, но оно непременно есть. И потому никогда уныния - но всегда дерзость и упорство.
При обороне надо бить, а не только отбиваться. Лучший способ обороны - самому напасть.
В бою бьет, кто упорнее и смелее, а не кто сильнее и искуснее. Победа сразу не дается; враг тоже бывает стоек; иной раз не удается взять и с двух и с трех раз - тогда нужно лезть в четвертый и далее, пока не добьемся своего».
Современная же «философия противоборства», как нам представляется, может попытаться уложиться в триаду: управление, эффективность, интеллект.
Широко известно, что первой в бой вступает мысль. Она, являясь оружием, причем самым мощным в условиях использования современных средств вооруженной борьбы и новых информационных технологий, приобретает разнообразные формы. В доктрине она обобщает то, что надо сделать. В бою она решает, как надо сделать. И важно разделить эти два понятия. Часто в уставных документах и в доктринах пишут, «как надо сделать». Это неправильно. В руководящем документе должно быть написано, «что надо делать», а как делать - это уже решает командир на месте в конкретных условиях обстановки и совершенно нестандартными, нетривиальными, если хотите, «неправильными» методами, способами, формами. Во всех случаях главенствует его мысль.
Фундаментальных требований к ней можно набрать много, но главными из них являются: краткость, простота, образность изложения и понятность для восприятия, наконец, степень реализуемости этой мысли на практике. Эти требования относятся к мысли в бою, мысли в обучении, мысли в уставах, мысли в доктрине, мысли в философии.
Интересно проследить, как выражалась мысль о роли науки на войне. Первый начальник Императорской военной академии, созданной в 1832 году, генерал Сухозанет очень четко заявил: «Без науки победить можно, но без дисциплины никогда». А вот В.И. Ленин менее чем через 100 лет утверждал, что современную армию без науки построить нельзя.
Мысль, изложенная в доктрине, отражающей философию противоборства, носит общий характер и определяет, что делать, в каких общих условиях, к какой войне мы готовимся, какие принимаем общие правила, какие постулаты формулируем. А дальше в конкретных боевых документах, уставах, наставлениях эта мысль детализируется применительно к тому, кто будет ее реализовать на поле боя. Там даются общие для данного положения вехи, которые ни в коем случае не должны быть перенесены в конкретную мысль при принятии того или иного конкретного решения. Никогда ни один бой и ни одна операция не повторялись и не повторятся в будущем. Каждый бой уникален, каждая операция уникальна, и каждое решение на операцию должно быть тоже уникальным, неожиданным и в лучшем случае выглядеть «невозможным».
Сегодня возможности информационных технологий столь велики, что у некоторых возникает ложное ощущение, что теперь-то думать особенно не надо. Есть люди, которые уверены, что машину можно научить выполнять функциональные обязанности командира. Некоторые разработчики прямо предлагают: «Опишите нам действия командира в различной боевой обстановке, а мы их заалгоритмируем, запрограммируем, введем соответствующие данные в машину, и она будет способна заменить командира в бою». Такая точка зрения, по нашему глубокому убеждению, является ошибочной. Успешное выполнение боевых задач зависит только от подготовленности, организаторских способностей и четкого распределения функций между теми должностными лицами, которые принимают участие в руководстве подразделениями при подготовке и в ходе боя, где особую роль играет командир. Он и только он является центральной фигурой в управлении войсками, и его никогда не заменит никакая машина. В реальных условиях боевой обстановки командир будет делать не все так, как написано в уставах. В противном случае он будет побит. Поэтому необходимо сделать так, чтобы машина выдавала командиру только ту информацию, которая ему нужна для его нестандартной, неожиданной мыслительной деятельности. Именно ее следует закладывать в базу данных машины и постоянно обновлять в требуемом объеме.
Главное отличие военного дела от всех остальных форм человеческой деятельности состоит в том, что оно связано с противодействием противника - непримиримого, антогонистичного, бескомпромиссного, целиком озадаченного тем, чтобы сорвать все ваши замыслы и действия, предполагаемые формы борьбы, сорвать и победить вас. Именно противник, умный, хитрый, прекрасно вооруженный и оснащенный, обладающий всеми современными средствами информационного и любого другого воздействия, с автоматизированными системами управления и навигации, является главным объектом мысли и действий любого военного - от Верховного главнокомандующего до рядового солдата. Вот это и есть важнейший постулат философии войны. Главной, хотя и наиболее трудной задачей военачальника является задача проникнуть в мысль противника. «Удивил противника - наполовину победил его», - так оценивал великий Суворов воздействие на мысль противника.
Сегодня на первый план выходит даже не информационное противоборство, а противоборство интеллектуально-информационное, завоевание интеллектуально-информационного превосходства над противником. Это особенно важно понимать, учитывая последствия так называемого реформирования Вооруженных Сил за прошедшие 10 лет, когда в техническом плане мы оказались во многом слабее эвентуального противника в средствах вооруженной борьбы, информационного воздействия, навигации, управления, связи, автоматизации. Но в интеллектуальном смысле мы сильнее. Эффективность нашего интеллектуального превосходства оценивается степенью неожиданности наших действий для противника и, конечно же, малыми при этом потерями - людскими, материальными, информационными - важнейшими из критериев оценки эффективности интеллектуально-информационного противоборства. В этой области мы должны искать наше превосходство, развивать его, учить ему и использовать и в учебе, и в бою.
Наиболее наглядно роль интеллектуально-информационного противоборства можно показать на примере так называемых непрямых действий, под которыми понимают комплекс предупреждающих, сковывающих, упреждающих и ответных действий по информационному, временному и пространственному распределению силовых возможностей без вступления в открытое вооруженное противостояние в интересах мирного разрешения кризисной ситуации и предотвращения войн и вооруженных конфликтов.
Надо, наконец, реализовать главное направление нашего учебного процесса - учить слушателей мыслить. Нет сомнений, что уставы нужно знать и обучаемый обязан их изучать - скорее всего, самостоятельно, но он должен уметь действовать не только по ним. Уставы - это нотная грамота,, начальная, пассивная форма образования, в то время как бой, операция - это неповторимая симфония, высшая форма проявления ума и таланта. Уже отмечалось, что ни один бой не повторяется. Да, без нотной грамоты не написать симфонию, но знание нотной грамоты не гарантирует создания уникального музыкального произведения, как не гарантируют победу и уставы, хотя без их знания трудно подготовить и организовать бой.
Разумеется, нельзя забывать, что в распоряжении современных командиров имеются (или будут в обозримом будущем) компьютерные системы, космические средства разведки, связи, слежения, навигации, средства автоматизации. С их помощью определяется оптимальный вариант решения, осуществляется планирование боя, достигается оперативность и надежность управления в динамике действий. Но при этом надо помнить, что главным фактором, определяющим успех на поле боя, остается личность офицера, совокупность интеллектуальных, психологических, боевых, профессиональных качеств, которые характеризуют его способность эффективно управлять боем. Перефразируя известный постулат Максима Горького, можно сказать, что голова слушателя это не котел, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь. А для этого нужен талантливый, широко образованный, мыслящий военный педагог.
Усложняющиеся боевые условия, новые средства борьбы и новые задачи, вставшие перед командованием и штабами, изменили содержание и роль интеллектуализации управлении, самой философии противоборства придали новые характерные черты. Оперативность управления с точки зрения философии противоборства и быстродействие функционирования органов управления должны быть исключительно высокими, во всяком случае выше, чем у противника. При исполнении любых функций по управлению войсками командир и его штаб должны жестко экономить время, отказаться от лишней планирующей документации, ограждать себя от избыточной информации и ненужного многословия. Автоматизация основных функций органов управления - один из главных путей повышения их быстродействия и эффективности расчетного обоснования решений.
А.А. Свечин в свое время говорил о «миропонимании» в мышлении, управлении и системе военного образования: «Никакое сознательное творчество в военном деле немыслимо без выработки определенного военного миропонимания, без установления угла зрения, под которым будут оцениваться самые разнообразные явления». Действительно, всем участникам защиты Отечества (и солдатам, и офицерам, и их гражданским руководителям) не мешает определиться с миропониманием того, что же такое и во имя чего происходит «противоборство», между кем и как оно осуществляется, каково место в нем каждого из нас, а в первую очередь - его непосредственных участников, будь то командир полка, министр обороны, военный ученый и педагог или депутат Госдумы, голосующий за военный бюджет на ближайшие годы. А главное: каковы сегодня философские и военно-научные основы теории и практики эффективного управления войной, операцией, боем, современным интеллектуально- информационно-разведывательно-электронно- навигационно-ударным противоборством!
На эти вопросы должны быть даны обоснованные и внятные ответы, к чему и призывают авторы дискуссионных статей, предлагая ввести в военных академиях новый предмет обучения, о названии и содержании которого можно еще поспорить.
Особенно актуально это в связи с активно ведущейся в настоящее время разработкой новой военной доктрины РФ и последующей ее реализацией в теории оборонного строительства и практической деятельности как военных, так и гражданских органов всех масштабов и звеньев управления.
В «Большой Советской Энциклопедии» есть отдельные определения понятий: «философия жизни», «философия истории», «философия культуры», «философия права». Там отмечается: «Опыт истории показывает, что философия необходимо должна опираться на совокупность добытых человеком знаний, что все выдающиеся мыслители прошлого стояли на уровне науки своего времени». И И.Н. Воробьев с В.А. Киселевым вполне обоснованно утверждают, что «фактически все выдающиеся полководцы древних времен были одновременно и великими философами». Так почему же не назвать предлагаемый ими предмет не «Философия военной науки» (чему есть аналогия - «Методология военной науки»), а «Философия войны» или «Философия современного противоборства» с преподаванием его на оперативно-стратегических и оперативно-тактических кафедрах. А исходных материалов для этого предмета с лихвой хватает не только в трудах древних ученых, но и в работах наших современных мыслителей, в том числе и авторов дискутируемых ныне статей, а также в материалах военно-научных конференций Академии военных наук и ведущих вузов Российской Федерации.
Гареев М.А. Некоторые проблемы подготовки Вооруженных Сил к локальным войнам // Военная Мысль. 2000. № 1. С. 19-21; Гареев М.А. Актуальные проблемы совершенствования управления войсками (силами) // Военная Мысль. 2000. № 2, С. 13-20; Тюшкевич С.А. Необходимое условие развития военной науки // Военная Мысль. 2000. № 3. С. 68-71; Гареев М.А. Маньчжурская стратегическая наступательная операция: уроки и выводы// Военная Мысль. 2000. № 6. С. 57-66; Виноградов В.А. Характерные черты современных общевойсковых операций // Военная Мысль. 2001. № 1. С. 23-26; Тюшкевич С.А. Военная наука и безопасность России // Военная Мысль. 2001. № 2. С. 39-46; Кругл о в В.В. Новый подход к анализу современного противоборства // Военная Мысль. 2006. № 12. С. 50-61; Воробьев И.Н., Киселев В.А. История и философия военной науки // Военная Мысль. 2007. № 2. С. 57-68.
Военная Мысль. 2006. № 12. С. 50.
Там же. С. 51.
Военная Мысль. 2006. № 12. С. 55.
Там же. С. 59.
Военная Мысль. 2007. № 2. С . 57-68.
Военная Мысль. 2001. № 1. С. 56.
Свечин А.А. Эволюция военного искусства. Изда-во «Академический проект», Кучково поле, 2002. С. 31.
Большая Советская Энциклопедия. М. 1977. Т. 27. С. 415.
Военная Мысль. 2007. № 2. С. 59.
