ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ
Военная мысль 03/2007, стр. 2-13
ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ
20 января 2007 года в Москве в конференц-зале 1-го Дома Министерства обороны состоялась военно-научная конференция Академии военных наук (АВН) по теме: «Структура и основное содержание новой военной доктрины России».
Сегодня мы публикуем тезисы доклада президента АВН генерала армии М.А. Га-реева, а также тезисы выступлений на конференции начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии Ю.Н. Балуевского, начальника Главного оперативного управления ГШ ВС РФ генерал-полковника А.С. Рукшина, советника Президента РФ А.Г. Бурутина.
Структура и основное содержание новой военной доктрины России
Президент Академии военных наук
генерал армии М.А. ГАРЕЕВ
НА ЗАСЕДАНИИ Совета Безопасности Российской Федерации в июне 2005 года Президентом РФ В.В. Путиным была поставлена задача о разработке новой военной доктрины (ВД) России, необходимость в которой возникла в связи с тем, что после утверждения в 2000 году действующей ВД произошли существенные изменения в направленности и тенденциях развития военно-политической обстановки, характере угроз оборонной безопасности государства, уточнены задачи, стоящие перед Вооруженными Силами и другими войсками; претерпела большие изменения и система государственного и военного управления. К тому же некоторые положения нынешней доктрины не в полной мере отвечают сложившимся в последние годы реалиям и по существу уже не работают в интересах укрепления безопасности страны.
Исходя из всего этого необходимо обсудить данную проблему и попытаться дать научно обоснованный ответ на ряд назревших принципиальных вопросов, связанных с разработкой новой редакции ВД, выработать подходы к решению этой важной задачи.
Нужен ли в государстве такой документ, как «Военная доктрина»? Поскольку кроме России и некоторых стран СНГ в других государствах документа с таким названием не существует, часто на международных встречах и в отечественной прессе поднимается вопрос: для чего кроме военной науки, на которую и надо опираться, нужна еще ВД?
Дело в том, что в военной науке, как и в любой другой, могут существовать различные взгляды по вопросам обороны страны. Считается, что в сфере науки это даже хорошо, ибо различные взгляды и сопоставление мнений стимулируют ее развитие. Но в области практической деятельности по обеспечению обороны должно быть единство подходов, которое и закрепляется в военной доктрине.
В новой редакции ВД предлагается записать, что военная доктрина - это система официально принятых в государстве концептуальных взглядов и положений на противодействие угрозам и обеспечение оборон -ной безопасности, предотвращение войн и вооруженных конфликтов, военное строительство, подготовку страны, Вооруженных Сил и войск к защите Отечества, способы подготовки и ведения вооруженной борьбы и других форм борьбы в целях обороны страны. Без такой системы принятых в государстве официальных взглядов ни одна страна обойтись не может. И в таком понимании, если брать именно существо дела, ВД есть в каждом государстве. Документы, где эти доктринальные взгляды излагаются, могут называться по-разному: в России, Белоруссии, Казахстане и в некоторых других странах СНГ - «военная доктрина», в США - «стратегия национальной безопасности», в КНР - «оборонная доктрина».
Военная доктрина - это, по существу, декларация о политике страны в области обороны, объявляемая своему народу и всему миру. Одни намерения государства объявляются открыто, другие - завуалированно. Поэтому в ВД не должно быть каких-либо закрытых разделов. ВД как система официально принятых взглядов на оборону страны по коренным вопросам защиты Отечества и военной службы затрагивает интересы всех государственных структур, всего общества и всех граждан РФ. В связи с этим не оправдывает себя ранее существовавшая практика, когда военную доктрину пыталась разработать определенная группа лиц в отрыве от общественности и военно-научных кругов. Доктрина должна быть не просто разработана и навязана сверху, а внутренне осознанно воспринята народом и всем личным составом военной организации как свое кровное дело (доктрину и программу военной реформы М.В. Фрунзе в 1920-е годы обсуждала вся страна, вся армия).
Разумеется, было бы более правильным, если бы разработке основ ВД предшествовало принятие новой концепции национальной безопасности, но поскольку ее разработка задерживается, вполне возможно в настоящий момент рассмотрение одновременно и важнейших концептуальных проблем национальной безопасности, из которых должны исходить военно-доктринальные вопросы.
Также следует иметь в виду, что и национальная, и оборонная безопасность - более широкие понятия, что они обеспечиваются усилиями всей страны с учетом не только военных, но и дипломатических, экономических, информационных и других факторов. В действующей же ВД все сводится только к военной безопасности. Однако нерационально и недопустимо, когда при разработке каждого нового официального документа устанавливаются новые понятия, противоречащие прежним. Кроме того, в существующей доктрине слишком много отвлеченных теоретических положений, например, перечислены принципы, цели, задачи, виды строительства, подготовки и применения ВС и др., что изложено в соответствующих словарях, учебниках и энциклопедиях. Есть ряд вопросов, относящихся к структуре и содержанию ВД, которые требуют дополнительного изучения и предварительной проработки. Невозможно, как это некоторым представляется, сесть и по наитию начать излагать военно-доктринальные взгляды. Имеются такие сложные и неоднозначные вопросы, которые нужно основательно и всесторонне исследовать, проработать и, может быть, еще не раз подискутировать о путях их решения. Для этого некоторые назревшие проблемы нужно не сглаживать, а, наоборот, обнажать, чтобы лучше уяснить их суть. И мы должны говорить не только о том, как записать, сформулировать то или иное положение, а постараться обосновать каждое из них, сосредоточив основное внимание на тех нюансах, которые не всегда одинаково понимаются.
Доктринальные вопросы в том или ином виде находят отражение в различных документах: Конституции РФ, Концепции национальной безопасности, законодательных актах (законы о безопасности, об обороне, о воинской обязанности и военной службе и др.), в боевых и общевоинских уставах и наставлениях. Важнейшие из них аккумулируются в основах ВД.
На какие вопросы призваны отвечать основы военной (оборонной) доктрины? По нашему мнению - на четыре основных вопроса: характер современных угроз безопасности России и вытекающие из них оборонные задачи; какая нужна военная организация для РФ (Вооруженные Силы и другие войска) для нейтрализации потенциальных угроз и выполнения оборонных задач; возможные способы применения Вооруженных Сил и других войск, виды войн и вооруженных конфликтов, которые могут быть навязаны России, и, с учетом этого, какой должна быть направленность воинского обучения и воспитания личного состава; как подготовить к обороне страну в целом, и прежде всего в экономическом, военно-промышленном и морально-политическом отношениях?
Исходя из изложенного представляется целесообразным иметь примерно следующую структуру новой редакции военной доктрины России:
вступительная часть - определение ВД и ее предназначение;
первый раздел - угрозы безопасности России и вытекающие из них оборонные задачи;
второй раздел - политические и правовые основы ВД;
третий раздел - военно-стратегические основы ВД;
четвертый раздел - военно-экономические и военно-технические основы ВД.
Рассмотрим основное содержание каждого из этих разделов.
Угрозы безопасности России и вытекающие из них оборонные задачи. Это самый сложный вопрос, вокруг которого наблюдается самый большой разброс мнений. Причем суть его всячески затуманивается и запутывается всякого рода дезинформационными акциями. Между тем, если без лукавства подходить к этой проблеме, не имея в виду какое-либо конкретное государство, суть ее, в принципе, совершенно очевидна. В современном мире, где все основано на конкуренции, многое зависит от того, какую политику проводит руководство страны. Если у государства есть свои национальные интересы и оно намерено их отстаивать, то они могут вступить в противоречие с интересами других стран, могут возникнуть и потенциальные, и прямые угрозы. Если же та или иная страна не особенно дорожит своими интересами и готова во всем потакать другим государствам, то, действительно, не будет и угроз, кроме одной - потери своего суверенитета, что теперь в некоторых кругах считается уже не национальным бедствием, а благом.
В свете всего этого идея «суверенной демократии» для России имеет большой смысл. Ибо в современных условиях без сохранения суверенитета невозможно в полной мере осуществить ни демократические, ни социально-экономические преобразования. Вместе с тем защита суверенитета и своих национальных интересов в современном мире становится все более трудной задачей. Поэтому и оценка угроз безопасности России, и решение оборонных задач в ВД должны быть пронизаны идеей безусловного отстаивания суверенитета и национальных интересов нашей страны при любых обстоятельствах.
При подготовке новой редакции ВД наиболее острые разногласия возникают по вопросу о том, как оценивать характер современных угроз и способы противодействия им. При этом обозначились два подхода: первый, принятый в действующей ВД, когда доктрина ориентируется только на военные угрозы и способы противодействия им военными средствами; второй предполагает исходить из коренных военно-политических изменений в мире и учета более широкого круга угроз, осуществляемых как военными, так и невоенными средствами.
На примере распада СССР, Югославии и парада «цветных» революций в Грузии, Украине, Киргизии и др. можно наглядно убедиться, что главные угрозы объективно существуют и реализуются не только или не столько военными средствами и способами, сколько скрытыми и открытыми методами политико-дипломатического, экономического, информационного воздействия, различными подрывными действиями и вмешательством во внутренние дела других стран. В книге Петера Швейцера «Победа - роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря» и других публикациях последних лет убедительно рассказывается, как все это происходило. Как объединились свыше 400 крупнейших мировых банков, чтобы обрушить цены на нефть; как проводили специальные операции по созданию движения «Солидарность» в Польше и избранию кардинала Вой-тылы на пост Папы Римского; как втянули СССР в афганскую войну и многое другое. Кстати, одним из генераторов осуществления этой политики в то время был Р. Гейтс, ставший теперь министром обороны США. Он знает, как это все делается. И нам не нужно особенно ничего самим придумывать. Об этом откровенно пишут теперь западные политологи и историки. Нужно лишь делать выводы и извлекать уроки. Интересы же безопасности РФ требуют не только оценить, но и определить адекватные меры реагирования на подобного рода угрозы.
Если по-прежнему, несмотря на эти новые явления, наша ВД будет ориентирована только на военные угрозы и военные способы обеспечения безопасности страны, тогда возникнет необходимость иметь отдельную «доктрину» или другой какой-то документ, который определил бы порядок противодействия так называемым невоенным угрозам. Но все эти невоенные и военные угрозы отделить друг от друга невозможно, они тесно взаимосвязаны, нередко дипломатический нажим или экономические санкции подкрепляются вооруженной блокадой, другими формами силового давления.
Учитывая вышесказанное с точки зрения того, что объективно существующие новые угрозы для России отменить невозможно, было бы целесообразно рассмотреть военные и невоенные угрозы в их органическом единстве и изложить официальные взгляды на обеспечение безопасности страны в одном документе - возможно, его следовало бы называть «Оборонная доктрина». Но дело не в названии, оно может быть и другим. Главное - определиться, как реагировать на новый характер угроз. Например, в действующей ВД обозначена такая угроза, как расширение военных блоков в сторону РФ. Однако НАТО продолжает неуклонно приближаться к нашим границам, а это как угроза не воспринимается.
Если обобщить все многочисленные и многообразные угрозы, то главные из них в современных условиях представляются примерно в следующем виде.
Во-первых, это недружественная политика и усилия определенных международных сил и государств, посягающих на суверенитет РФ, направленные на ущемление ее экономических и других интересов; различные формы политического и информационного давления и подрывных действий, как это было в Украине, Грузии, Киргизии и других странах; территориальные претензии к РФ почти по всему периметру ее границ. Особенно острый характер приобретает для нас угроза энергетической безопасности (высшие руководители НАТО даже изменение цен на энергоресурсы склонны теперь рассматривать как своего рода агрессию). Отсюда вытекает такая оборонная задача, как предотвращение, локализация и нейтрализация подобных угроз политико-дипломатическими, экономическими, информационными и другими невоенными средствами, опираясь при этом и на военную мощь.
Во-вторых, это возможность применения ядерного оружия против России и распространения оружия массового поражения. Практически все ядерное оружие государств, владеющих им сегодня, направлено в конечном счете против России. В связи с этим оборонная задача, связанная со стратегическим ядерным сдерживанием возможной агрессии, приобретает еще большее значение, чем в прежние годы.
В-третьих, сохраняются прямые военные угрозы для России, вероятность возникновения вооруженных конфликтов, а при определенных обстоятельствах и крупномасштабной войны не снижается, налицо стремление ведущих держав сделать качественный рывок в достижении доминирующего военно-технического превосходства, на подступах к России дислоцируются мощные группировки вооруженных сил, резко нарушающие военный паритет. Нельзя не считаться и с тем, что Североатлантический блок расширяет сферу своей деятельности и намерен действовать в глобальном масштабе. В его военных программах совместно с натовскими войсками уже участвуют Австралия, Новая Зеландия, Япония, Республика Корея и др.
Из внутренних угроз наиболее опасными являются терроризм и сепаратизм, подогреваемые, как правило, извне и направленные против единства и территориальной целостности России.
Для того, чтобы ВД была жизненной, надо исходить не из идеологических соображений, а из той сложной противоречивой реальности, которая в действительности для нас складывается. Как на Западе, так и на Востоке есть силы, заинтересованные в сильной и стабильной России. В той же Америке имеются силы, которые с самого начала выступали против войны в Ираке. Но есть и влиятельные круги, которых сильная и самостоятельная Россия не устраивает.
Несмотря ни на что нам нецелесообразно обособляться от Запада. Предложения политиков, призывающих отойти от него и ограничиться союзами с Китаем и Индией, нереальны. Ибо это зависит не только от нас. Те же Китай и Индия отходить от США и других ведущих стран не будут, так как только там можно получить доступ к передовым технологиям. России нужна многовекторная политика, которая должна определяться исключительно национальными интересами.
Для США, России и других стран появляются новые общие угрозы и объективные факторы, предопределяющие не только противоречия и расхождения, но и некоторые общие интересы, которые будут диктовать и необходимость сотрудничества, как это случилось, например, во время Второй мировой войны или при разгроме талибов в Афганистане. Поскольку для России, Китая, США, других стран НАТО и т. д. существуют общие угрозы, которые можно нейтрализовать только совместными усилиями, в российской ВД целесообразно также иметь положения, способствующие сопряжению и согласованию доктрин различных стран, в том числе в области борьбы с терроризмом. Транснациональные угрозы требуют создания транснациональных механизмов противодействия им. Возможно и разделение зон ответственности между НАТО и ОДКБ. В условиях, когда некоторыми государствами делаются попытки принизить роль ООН в деле обеспечения международной безопасности, России выгодно поддерживать ее решения об оборонительном характере военных доктрин, с тем чтобы объединить вокруг себя страны, заинтересованные в укреплении ООН и других международных организаций, обеспечении безопасности и стабильности.
Надо учитывать и все возрастающее влияние транснациональных сил, с которыми не могут не считаться и члены НАТО. В отличие от прошлого, эти силы открыто с ядерной Россией в конфронтацию не входят. Такая «двухслойная политика» вводит в заблуждение общественное мнение и создает много неопределенностей. При научном же анализе военно-политической обстановки и в практической разведывательной деятельности зачастую все сводится в основном только к оценке политики и стратегии отдельных государств или коалиции стран, но проникновению и выявлению замыслов и практических действий многочисленных международных и транснациональных сил, особенно их сугубо скрытых «мозговых» политических и экономических центров, соответствующих зарубежных филиалов, внимания уделяется недостаточно. Поэтому многие важные процессы оказываются вне поля нашего зрения. С учетом этого обстоятельства целесообразно определить задачи по совершенствованию разведывательной деятельности.
Из вышеизложенного видно, что объявление тех или иных государств потенциальными или явными противниками в наше время теряет свой смысл.
В разделе о политических основах военной доктрины предлагается, как и прежде, изложить важнейшие положения военной политики России на современном этапе, отношение государства к обороне и защите Отечества. В действующей ВД подчеркивается миролюбивая направленность нашей политики, стремление к сотрудничеству со всеми государствами, разрешению всех политических, экономических и других противоречий мирными, дипломатическими средствами. С этим положением связан и вопрос о союзниках. В первую очередь надо видеть союзников среди стран СНГ, членов ОДКБ и других государств, готовых с нами наиболее тесно сотрудничать. Но главное условие того, чтобы были надежные союзники, - это экономическая и военная мощь, социально-политическая и культурная привлекательность нашей страны, чтобы она сама была надежным партнером для других. За союзников нужно бороться.
Конечно, в структурах СНГ и ОДКБ многое еще не ладится. Но это не значит, что надо отказываться от них. Ведь проблемы распределения усилий, взаимодействия существуют и в такой, казалось бы, отлаженной организации, как НАТО (например, там месяцами могут идти споры, если какую-нибудь роту надо передвинуть из одного района Афганистана в другой).
При любых обстоятельствах значение военной силы сохраняется, и сегодня в мире считаются прежде всего с государствами, чья экономическая мощь подкрепляется мощью военной. Вместе с тем нельзя не заметить, как отмечалось выше, что в последние годы существенно изменилось соотношение политико-дипломатических, экономических и информационных средств осуществления политических целей. Значение и удельный вес невоенных средств значительно возросли, они приобрели более целенаправленный и скоординированный характер, увеличились их масштабы и результативность.
С учетом всего этого желательно определить задачи и функции различных государственных органов по предотвращению угроз безопасности РФ во всех областях деятельности. В частности - задачи по противодействию угрозам теми же политико-дипломатическими, экономическими и информационными средствами. Практически такая работа в определенной мере осуществляется этими органами. Но есть необходимость более тесной и четкой ее координации. Требуется определить и ответственный за эту отрасль работы головной орган, которым мог бы быть аппарат Совета Безопасности РФ после его соответствующей трансформации. А координацию деятельности всех государственных органов и силовых ведомств в интересах обороны страны целесообразно возложить на заместителя председателя Правительства РФ - министра обороны России. Поскольку руководство силовыми структурами осуществляется Президентом РФ, было бы логичным еще в мирное время наделить министра обороны и правами заместителя Верховного главнокомандующего РФ. Система руководства обороной страны и управления военной организацией должна быть такой, чтобы ее не приходилось перестраивать с переходом на военное положение, как это было в 1941 году.
В условиях все более обостряющейся информационной борьбы особенно актуальными становятся вопросы духовной безопасности, в том числе сбережение военно-исторических традиций, выработанных веками идей защиты Отечества. Весьма важным, является также и сохранение памяти о Победе в Великой Отечественной войне как величайшего, на все времена, примера героической защиты Родины.
Оборона страны должна носить всенародный характер, ведь согласно Конституции защита Отечества - это обязанность не только тех, кто служит в ее военной организации, но и каждого гражданина. В ряде западных стран, в том числе и в США, политические партии могут расходиться по разным позициям, но они, как правило, оказываются солидарными, когда речь идет об оборонных вопросах. Такой подход должен быть и у ведущих российских политических партий, а то ведь не понятно, почему, например, в программных документах, принятых на последнем съезде «Единой России», как и ранее, ничего не сказано об обороне страны, защите Отечества и военной службе.
В новой ВД надо четко определить меры, направленные на то, чтобы сделать военную службу действительно общественно привлекательной и конкурентоспособной, а призывы к уклонению от нее признать антиконституционным деянием.
На наш взгляд, большим изъяном Концепции национальной безопасности и действующей ВД является то, что по существу все задачи по обеспечению безопасности возложены на федеральные органы. Принижена роль губернаторов и других местных органов власти, самих граждан. Для общества и граждан расписаны в основном права, а обязанности и ответственность не определены. Не в полной мере это учтено и в новом Законе «О противодействии терроризму». Но ни Вооруженные Силы, ни МВД, ни ФСБ и другие правоохранительные органы в области внутренней безопасности, в деле отражения внешней агрессии не смогут успешно решать свои задачи без поддержки народа, общества и каждого гражданина. Все это целесообразно учесть при переработке концепции национальной безопасности и ВД.
Кроме того, в первом разделе военной доктрины найдут отражение и правовые вопросы (в том числе международные), а также организация обороны страны.
В разделе о военно-стратегических основах ВД речь будет идти о характере возможных войн и конфликтов, проблемах борьбы с терроризмом, задачах военной организации России, направленности и приоритетах военного строительства, возможных способах применения Вооруженных Сил и других войск, организации военного управления и военной службы. По содержанию этот раздел желательно изложить примерно в том же духе, как это сделано в выступлениях Президента РФ В.В. Путина и министра обороны РФ СБ. Иванова в октябре 2003 года, что нашло отражение в так называемой Белой книге «Актуальные задачи развития Вооруженных Сил РФ». Но события стремительно развиваются, и с учетом перспектив изменения характера вооруженной борьбы кое-что, видимо, потребуется уточнить.
Главной особенностью международного противоборства и войн XXI века становится все более тесное переплетение социально-политических, экономических, информационных и военных процессов. Еще в те годы, когда появилось ядерное оружие и был установлен стратегический паритет, ведущие страны, осознавая катастрофические последствия развязывания большой войны, в противоборстве со своими противниками стали делать главную ставку на подрывные действия и на то, чтобы теснить их развязыванием локальных войн и вооруженных конфликтов. Любые национально-освободительные движения и революции великими державами поддерживались. В этих же целях использовался и терроризм, превращаясь в ряде случаев в терроризм государственный. Так, при проведении сицилийской десантной операции в 1943 году американцы освободили из тюрем США и ряда других стран членов итальянских мафиозных организаций и использовали их для диверсионно-террори-стических действий в тылу немецких войск. А в 1989 году мне пришлось столкнуться с этим самому под Джелалабадом, куда с большими деньгами прибыл Бен-Ладен и организовал штурм города. Затем американские службы через Пакистан и Саудовскую Аравию вооружили талибов (позже - косовских сепаратистов и т. д.). Вторжение в Ирак превратило эту страну в один из центров терроризма. Действенной международной антитеррористической концепции не будет, пока не разберемся, кто стоит за спиной террористов и кто с каким терроризмом борется.
Международный произвол в политике и вопиющая социальная несправедливость порождают сопротивление народных масс. Без поддержки определенных политических сил, спецслужб и некоторых слоев населения терроризм не сможет долго существовать. Его глубокое и сложное перемешивание с населением и проникновение в глубь государственных, общественных и религиозных структур создают базу для сетевой войны по принципу: «все против всех», где сразу и не понять, «кто за какой интернационал».
В последнее время появляются публикации, где проповедуется идея о кардинальной трансформации войны, когда якобы войны между государствами изживают себя, а регулярные вооруженные силы отжили свой век. Получают все большее распространение войны против негосударственных организаций или между ними, которые названы «нетре-нитарными войнами». Дело изображается так, что в лучшем случае останутся спецподразделения, частные охранные подразделения трубопроводов и других объектов, а «невидимая армия» перемешается с населением и тоже будет воевать сетевыми методами. Люди с подобными взглядами весьма агрессивны, любого, кто осмелится им возразить, назовут реакционерами, держащимися за доктрины 40-летней давности. Но независимо от того, заблуждаются они или выполняют чей-то заказ, реально их усилиями льется вода не на мельницу международной или национальной безопасности.
Отметим пять важных моментов. Во-первых, нужно определиться, для ведения каких войн и решения каких оборонных задач необходимо строить и готовить Вооруженные Силы и другие войска. С учетом изложенных выше угроз для российских ВС и других войск первоочередной становится готовность к выполнению боевых задач в локальных войнах, вооруженных конфликтах и антитеррористических операциях. Но при определенных обстоятельствах возможно возникновение крупномасштабной региональной войны, непосредственной угрозы которой пока нет, но полностью ее исключать нельзя и необходимо обеспечить хотя бы мобилизационную готовность Вооруженных Сил к ней.
Министр обороны РФ СБ. Иванов отмечал, что нельзя исключать появления на определенном этапе государства или группы государств, которые будут претендовать на нашу территориальную целостность, выдвигать какие-то претензии или, пользуясь слабостью России, пытаться нас шантажировать, в том числе военной мощью. К такому повороту событий надо готовиться заблаговременно. Невозможно, приспособив Вооруженные Силы к действиям только в мелких конфликтах, затем спешно перестроить их к «серьезной» войне. На международной конференции в Москве генеральный секретарь НАТО настойчиво советовал быстрее реформировать российские ВС и приспособить их только к борьбе с терроризмом. Однако направленность строительства и подготовки вооруженных сил США и НАТО совсем иная. Кроме того, события последнего времени наглядно свидетельствуют о том, что террористы не всегда будут действовать только мелкими группами. Они могут захватывать целые страны, как это было в Афганистане, Косово, в Сомали, с применением большого количества бронетанковой техники, артиллерии и авиации. В подобных случаях при проведении антитеррористических операций потребуются организованные действия регулярных войск. И Вооруженные Силы, безусловно, должны овладевать способами борьбы с терроризмом, недопустимо упрощать эту сложную проблему.
Во-вторых, о роли ядерного и обычного оружия. Войны будущего будут вестись, как правило, лишь с применением обычного, главным образом высокоточного оружия, но при постоянной угрозе применения ядерного оружия. Для России при крайне неблагоприятном соотношении сил на всех стратегических направлениях ядерное оружие остается важнейшим, наиболее надежным средством стратегического сдерживания внешней агрессии и обеспечения своей оборонной безопасности. Уже сейчас, пока научными учреждениями Запада при содействии некоторых отечественных академических институтов лишь готовятся предложения об установлении международного контроля над российским ядерным потенциалом, целесообразно заранее разработать меры по противодействию этому.
Также в ВД необходимо обратить внимание на развитие сил общего назначения (СОН). Суждения о якобы ненужности тех же сухопутных войск в современных условиях носят дезинформационный характер. Даже для оккупации такого сравнительно небольшого государства, как Ирак, США вынуждены собирать силы со всех концов мира (35 стран), Афганистан они передают натовским войскам, в Сомали направляют эфиопские подразделения. При огромной территории России и возможном появлении в будущем потенциальных противников на востоке и юге, делающих основную ставку на наземную составляющую военной силы, мы без достаточно сильных группировок СОН обойтись не можем. Без пограничных войск и минимально необходимых группировок сухопутных войск на важнейших стратегических направлениях невозможно обеспечить даже устойчивость базирования ВВС, войск ПВО, ВМФ, других войск и функционирования всей инфраструктуры страны. Относительно системы комплектования военной организации предлагается закрепить уже принятые решения по смешанной системе комплектования, придавая приоритетное значение контрактной системе.
В-третьих, необходимо подчеркнуть решающее значение воздушно-космической обороны, роль обычного стратегического оружия, как решающего фактора ведения войны, и средств воздушно-космического нападения. Увеличивается пространственный размах вооруженной борьбы. Оружие будущего и возросшие боевые возможности ВС позволят наносить мощнейшие удары на всю глубину расположения воюющих государств, и прежде всего по экономическим и энергетическим системам, узлам и коммуникациям. Следовательно, срыв воздушно-космического нападения приобретает для обороняющейся стороны решающее значение. Поэтому задача его отражения должна решаться не только войсками ПВО, а объединенными усилиями и активными ударами, действиями всех видов Вооруженных Сил. В этом смысл объединения ВВС и войск ПВО. Но и этого теперь уже недостаточно. Для надежной обороны страны в современных условиях наряду со стратегическими ядерными силами, первостепенное значение приобретает создание единой системы воздушно-космической обороны страны.
В-четвертых, нужно отметить существенные изменения в способах ведения вооруженной борьбы. Так, при применении ВС для борьбы с террористами необходимы, с одной стороны, активные, упреждающие действия и удары, а с другой - высочайшая бдительность всего личного состава, надежная охрана и оборона всех государственных, общественных и других объектов на территории страны и всех элементов оперативного построения войск, базирования флота, коммуникаций, аэродромов, пунктов управления, объектов тылового и технического обеспечения. Для достижения этих целей требуется высокий военный профессионализм всех категорий личного состава военной организации. Проявляющееся в последнее время стремление «снять погоны» и полностью «огражданить» юристов, медиков, некоторых технических и тыловых работников, а также перепоручить питание военнослужащих и ремонт техники гражданским фирмам не в полной мере учитывают возможные сложности военного времени. Специалисты, кроме всего прочего, должны быть способны управлять личным составом, организовывать охрану, оборону и борьбу с диверсионно-террористическими группами противника.
В-пятых, в военной доктрине призваны найти свое отражение и требования к системе военного управления. Разрабатываемые в последнее время меры по совершенствованию оргструктуры Вооруженных Сил и других силовых ведомств в целом представляются целесообразными и их желательно включить в ВД. Что касается стратегического планирования и оперативного управления Вооруженными Силами, всеми силами и средствами, привлекаемыми для обороны страны, то это должно осуществляться Верховным Главнокомандующим (ВГК), министром обороны через Генеральный штаб с активным участием главкоматов видов ВС. На важнейших направлениях могут быть созданы и стратегические командования на ТВД, но их не целесообразно превращать в промежуточные звенья между ВГК и округами (фронтами), ибо иначе будет снижаться оперативность управления войсками (силами). Озабоченность тем, чтобы дать командованиям и штабам больше времени для оперативного планирования, избавив их от административных функций, не в полной мере отражает то, что было и реально может быть (командующие фронтами во время войны «львиную долю» своего времени тратили не на планирование, а для того, чтобы добиться подвоза боеприпасов и горючего, на боевую подготовку войск). При всех обстоятельствах органы, призванные планировать операции и управлять войсками, должны иметь в своем подчинении органы тыла и технического обеспечения. ВГК планирование операций (с участием главкоматов), постановку задач объединениям на ТВД более рационально осуществлять через Генеральный штаб, возлагая на эти командования руководство всеми силами и средствами, организацию выполнения стоящих оперативных задач, контроль за их выполнением. Но нецелесообразно снижение статуса видов ВС (превращение их в «главные управления видов ВС» без ведущей роли главкоматов, так как это может снизить общий уровень руководства Вооруженными Силами).
Наконец, основой военного управления должно остаться единоначалие на правовой основе. Разумеется, в ВД будет сказано и о гражданском контроле над военной организацией. Но желательно, чтобы и эта форма контроля была построена на правовой основе и проникнута как заботой о правах военнослужащих, так и пониманием предназначения, специфики военной организации, общей заинтересованностью в укреплении правопорядка и дисциплины в воинских частях (в последнее время появляется все больше предложений, превращающих контроль в самоцель, что может отрицательно сказаться на военной службе).
В подразделе, посвященном направленности воинского обучения и воспитания личного состава, целесообразно закрепить незыблемое положение - готовить Вооруженные Силы к тому, что может потребоваться на войне, в реальном деле. Для этого необходимо прежде всего создавать на всех занятиях и учениях обстановку, характерную для современных боевых действий и проводить их в более требовательных условиях. Также нужно определить основные направления совершенствования системы военного образования, необходимость повышения уровня общеобразовательной подготовки в высших военных учебных заведениях, культурного воспитания офицеров, их образованности.
Целесообразно поставить задачу разработки перспективной программы повышения уровня жизнеобеспеченности военнослужащих, удовлетворения их социальных нужд, определить меры по коренному преобразованию системы укрепления дисциплины и воспитательной работы, с тем чтобы активизировать и заинтересовать весь личный состав, и прежде всего офицеров, в самоотверженном и качественном несении военной службы.
В новой доктрине должно найти отражение и указание Президента РФ В. В. Путина о создании более справедливой, ясной для общественности и военнослужащих системы прохождения службы, обеспечивающей приоритет в получении очередных воинских званий и в продвижении по службе тем, у кого есть опыт выполнения боевых задач, кто по-настоящему несет тяготы военной службы, отдает всего себя служению Отечеству.
В разделе «Военно-экономические и военно-технические основы военной доктрины» предполагается отразить задачи по созданию экономической основы надежной обороны страны: обеспечение экономической безопасности, приоритеты военно-технической политики, вопросы финансирования расходов на оборону и социальное обеспечение военнослужащих. Здесь же может быть кратко изложена направленность военно-технического сотрудничества.
Главным условием предотвращения всех угроз и гарантированного обеспечения национальной безопасности России является устойчивое развитие экономики как основы успешного противостояния в любой борьбе, ведущейся и невоенными, и военными средствами. Учитывая особую важность этого, необходимо предельно откровенно высказаться по данному вопросу, ибо речь идет о судьбе страны. Принятый в настоящее время экономический курс в основном обеспечивает наше выживание и решение некоторых неотложных задач. Результаты его известны. Но уже в недалеком будущем такой курс не может гарантировать в полной мере безопасность страны и сохранение ее статуса великой державы. Когда после Второй мировой войны на международной арене начали проявляться попытки принизить роль Франции, Шарль де Голль сказал: «Франция может быть только великой державой. Или она будет такой, или это уже будет не Франция, а какое-то другое государственное образование». Это относится и к современной России.
Невозможно на международной арене выступать на равных, если ведущие государства завершают информационно-технологическую стадию развития, а мы находимся на обычной индустриальной стадии, занимая 70-е место среди 104 стран по конкурентоспособности своей экономики. Имеющее место в последние годы оживление экономики, ежегодный рост ВВП на 6-7 % и в перспективе удвоение ВВП - это важные, но все же промежуточные шаги, которые не изменят кардинально положения дел в экономике. Во всяком случае осуществить такую задачу, как оснащение армии и флота новым современным оружием, ни через 10, ни через 15 лет не удастся. Выход из этого положения один - нужно срочно вкладывать имеющиеся средства в новые технологические отрасли промышленности, стимулировать отечественное производство и спрос населения, проводить активную инвестиционную политику. Государственный бюджет великой державы, претендующей на достойное место в мире, должен быть значительно большим. Возможно, следует в ближайшие 10-12 лет выделять на оборону не менее 3,5 % ВВП. Кстати, эта норма была уже зафиксирована в одном из предыдущих вариантов ВД. Конечно, в деле взаимоотношений с обществом это крайне не популярная мера. Но без этого невозможно перейти к новому поколению вооружений. Принятые в западных странах нормы военных расходов в пределах 2-2,5 % для нас не приемлемы, ибо Россия после распада СССР вынуждена заново создавать всю систему обороны страны и необходимую для этого инфраструктуру.
Кроме того, с учетом изложенных выше обстоятельств нужен новый подход и к экономическому обеспечению дипломатической и информационной деятельности и других невоенных форм отстаивания национальных интересов России. Все формы противоборства нужно не только декларировать, но и финансировать, управлять этими процессами.
В подразделе, посвященном оборонно-промышленному комплексу, целесообразно закрепить те выработанные крупные решения по его преобразованию и повышению эффективности работы, которые осуществляются в последнее время под руководством заместителя председателя Правительства РФ - министра обороны России СБ. Иванова. Однако, на наш взгляд, в ВД необходимо выдвинуть требование о более решительной концентрации научных сил, финансовых и материально-технических средств для осуществления прорыва в области элементной базы, перспективных технологий для создания средств связи, обнаружения, наведения, автоматизации, управления, РЭБ, информатизации. Особое значение имеет создание средств обнаружения воздушных целей на новых принципах. Нужно не просто провозглашение приоритетов в этой области, но и концентрация научных сил и материальных средств, осуществляемая с таким же решительным подходом, как это было сделано сразу после Великой Отечественной войны при создании ракетно-ядерного оружия.
Приоритеты международного военно-технического сотрудничества, как и некоторые другие разделы, могут остаться примерно такими, как они определены в действующей ВД.
Таким образом, как показывает исторический опыт, для того чтобы быть жизненной, Военная доктрина призвана не просто провозглашать официально принятые взгляды, но и выражать дух и смысл военного дела на современном этапе, глубоко проникать в «толщу» Вооруженных Сил и других войск и быть внутренне принятой военными кадрами и народом. Она должна не разъединять, а объединять основные силы общества, стоящие на позициях укрепления российской государственности.
Военная Мысль. 2007. № 2. С. 78, 79.
Кревельд Мартин Ван. Трансформация войны. М.: Ирисэн, 2005. С. 295, 55, 266.
