От прикладной военной науки -к системной науке о войне
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 11/2008, стр. 18-27
От прикладной военной науки -к системной науке о войне
(Окончание, начетов № 10-2008 г)
Генерал-майор в отставке И.С. ДЛНИЛЕНКО,
доктор философских наук
ДАНИЛЕНКО Игнат Семенович родился в 1932 году в Гомельской области. Учился в школе, в железнодорожном техникуме. В 1952 году начал службу в Советских Вооруженных Силах. После окончания военного училища шесть лет служил в учебных частях. В 1960-1964 годах учился на военно-воздушном факультете Военно-политической академии. После ее окончания на преподавательской и научной работе в военных училищах и военных академиях, на должностях преподавателя, старшего научного сотрудника, заместителя начальника кафедры. В 1971 году защитил кандидатскую диссертацию, в 1981 докторскую диссертацию. В 1973 году было присвоено ученое звание доцент, в 1983 году - профессор. В 1989-1993 годах начальник кафедры военно-политических наук Военной академии Генерального штаба ВС РФ. В 1993 году уволен в запас в звании генерал-майор. С того же времени на научно-исследовательской работе в Военной академии Генерального штаба ВС РФ.
Автор и руководитель проекта «Антология отечественной военной мысли». Издано более 30 книг. Организатор цикла научно-практических конференций по истории и теории военной мысли. В 1999-2007 годах был начальником научно-методического центра отечественной военной стратегии. В настоящее время главный научный сотрудник центра по проблемам информационной безопасности Военной академии Генерального штаба ВС РФ.
Война на экране общественной истории
ЕСЛИ мысленно поместить на киноленту движение общественной истории, то мы увидим на экране, что история всех длительно существовавших и существующих обществ представляет собой повторение неравномерных мирно-военных циклов или кругов. За циклом «мир - война» следует новый цикл «мир - война». Этот процесс правомерно образно представить и назвать мирно-военной спиралью общественной истории. В результате войны общество, если не погибает, то возвращается на путь мирного бытия, во время которого ведет подготовку к новой войне, захватнической или оборонительной, которая через какое-то время начинается.
Тот факт, что общественная история идет «мирно-военными спиралями», т. е. происходит чередование войны и мира, исторической наукой установлено давно. Еще в XIX веке в энциклопедической статье о войне указывалось: «Если обратиться к истории и взять довольно продолжительный период из жизни народов, с 1496 года до Р.Х. (год заключения первого трактата, Амфиктионов трактат) до 1861 года, т. е. период в 3357 лет, то увидим, что на 227 лет мира приходится 3130 лет войны, т. е. на один год мира - 13 лет войны». Примерно такая же статистика соотношения лет войны и мира приводится во многих современных работах.
Можно усомниться в точности этой статистики, поскольку количество войн в течение значительных периодов истории, в которые летопись вовсе не велась или велась эпизодически, определялось оценочно и к тому же только по одному критерию - массовой вооруженной борьбе. В последние годы растет число исследователей, которые считают, и не без основания, что этот критерий не единственный, не абсолютный для определения войны как общественного явления. Но даже определения войны исключительно по факту массовой вооруженной борьбы вполне достаточно, чтобы сделать вывод о том, что общественная история всех народов и стран идет по мирно-военному кругу, порочному с гуманистических позиций.
Войны велись и ведутся на всех уровнях организации и развития общественной жизни homo sapiens. Их вели догосударственные родоплеменные общества, их вели и продолжают вести государственно организованные общества, включая сверхсложные общества начала XXI века. Кстати, война явилась важным средством и методом перехода от родоплеменного принципа общественной организации и обособления народонаселения к территориально-организационному методу формирования человеческих обществ. Переход от простых систем организации общественной жизни людей к более сложным только видоизменял, но не отменял мирно-военный ход общественной истории. Война является как бы ее изначальной, родовой травмой, от которой человеческие общества никак не могут излечиться даже на современном уровне их развития. Общественной истории мирно-военный алгоритм как бы задан внешней силой, и люди следуют ему вроде бы помимо своей воли. В действительности, как уже отмечалось ранее, война - сознательное и волевое общественное действие людей по своему свободному выбору, или под давлением обстоятельств, или при сочетании того и другого.
Война в общественной истории - не постоянная и не ритмичная величина. К сожалению, точных, что называется, инструментальных исследований динамики войны в истории конкретных обществ и региональных обществ мало. Показатели мирно-военной динамики говорят очень много о содержании и характере общественной истории конкретных народов и государств.
Среди исследований на эту тему выделяется фундаментальный труд крупнейшего социолога XX века Питирима Сорокина «Социальная и культурная динамика», в котором содержатся веские аргументы, подтверждающие факт мирно-военного хода общественной истории и раскрывающие ее динамику в течение длительного времени. Шестая часть этого труда «Флуктуация войны в системе межгрупповых отношений Древней Греции и Рима и государств Европы до XX века» является именно таким исследованием. В ней автор не ограничивается указанными странами и периодом, а высказывает свои соображения также по военной истории Европы в XX веке и некоторых государств Азии, а именно Китая. Социологическое исследование Питиримом Сорокиным истории большой группы государств в принципе подтверждает факт мирно-военного хода общественной истории. В частности, оно показало, что из 375 лет истории Древней Греции война длилась в течение 213 лет, что составляет 57 %; из 876 лет существования Древнего Рима - 411 лет, т.е. 47% были годами войны; из 35 четвертьвековых периодов истории Рима только в течение трех не было войн. Показатели для Греции и Рима не очень отличаются друг от друга. Особо примечательно то, что принципиально не отличаются от них и показатели европейских стран следующих веков, вплоть до начала XX века. Численность войн только менялась от века к веку, но тенденции к их сокращению или полному прекращению не наблюдалось. Для всех стран характерно следующее: мир на протяжении четвертьвековой истории - явление крайне редкое, а отсутствие войны в течение ста лет и более в стране - вообще особое исключение, только подтверждающее, что в целом она идет по порочному мирно-военному кругу (до XX века такое было только в одной стране - Голландии).
На основе анализа «флуктуации» войн Питирим Сорокин сделал и другой важный вывод: на этот процесс не оказывают заметного влияния формы и режимы управления обществом. Мирно-военный ход общественной истории исследуемых стран присущ как автократическим, так и демократическим государствам. Следовательно, такое движение истории детерминируется факторами, более весомыми, глубинными и фундаментальными, внутриобщественной и межобщественной жизни, чем формы и методы государственного правления.
До XX века войны в европейских странах проходили почти каждые 25-30 лет (табл. 1). Следовательно, каждое поколение этих стран, за редким исключением, было участником или свидетелем войны.
Таблица 1
Соотношение периодов мира и войны в различных странах
Если учесть тот факт, что некоторые войны продолжались меньше года, то процентное соотношение времени мира и войны будет несколько увеличено в пользу мира, но это не меняет принципиальную картину общего хода истории, что дало Питириму Сорокину основание для вывода: «Война была почти столь же обычным и «нормальным» явлением, как и мир».
Анализ статистики мирных и военных периодов истории показывает, что существует устойчивый алгоритм их смены. Война выпадает на судьбу почти каждого поколения народонаселения всех стран. В то же время строгой периодичности в смене войны и мира не наблюдается. Хотя в разное время выдвигались и обосновывались разные концепции периодичности войн в истории общества, Сорокин посчитал их малопродуктивными и сделал вывод, что и гипотезы малой периодичности войны (10-12, 27, 30-33 и 50 лет), и большой (111, 300, 500 и 675 лет) не имеют убедительных подтверждений. «Можно утверждать лишь, - писал он, - что кривая войны и мира флуктуирует», при этом «не просматривается ни регулярная периодичность, ни единообразный ритм».
Интересно, хотя и небесспорно обобщающее суждение Питирима Сорокина о ходе истории: «История, по-видимому, не является ни столь монотонной и неизобретательной, как полагают сторонники строгой периодичности, «железных законов» и «всеобщих закономерностей», и не такой тупой и механической, «как двигатель», производящий одинаковое число оборотов в единицу времени. Она повторяет свои «типы», но почти всегда с новыми вариациями. В этом отношении история всегда новая, но и всегда старая, поскольку ее подъемы и падения повторяются».
Действительно, общественная история не подобна «железной» зависимости, которая характерна для природных и технических систем. Человеческое общество как система функционирует и развивается под воздействием субъективного фактора, который может действовать как в интересах сохранения системы, так и вопреки им.
Это суждение выдающегося социолога XX века все же не раскрывает и даже не указывает путь постижения мирно-военного алгоритма общественной истории. Проблема ее «железности» и «всеобщности», которые он отрицает, все же существует, что подтверждается мирно-военным ходом общественной истории. Война «железно» проходит через века и тысячелетия, через все виды организации человеческих обществ, но имеет не жестко фиксированную, а «плавающую» периодичность. И задача науки как раз заключается в том, чтобы раскрыть не лежащие на поверхности общественной жизни истоки и причины «железности» и «плавучести» мирно-военных циклов в истории человеческих обществ.
В XX веке шло быстрое количественное и качественное изменение общественной организации человечества. Еще быстрее шла эволюция войны. Впервые в этом веке война стала мировым явлением по охвату существующих на планете человеческих обществ. Наряду с традиционными средствами и методами ведения войны в форме вооруженной борьбы получили развитие нетрадиционные, а также сочетание тех и других. Но несмотря на все эти изменения общества и войны, мирно-военный ход общественной истории принципиально не изменился.
Представление, хотя далеко неполное, о возросшей мирно-военной динамике общественной истории в XX веке дает статистика затрат времени на ведение войн крупнейшими государствами традиционным методом, в котором решающая роль отводится вооруженной борьбе, показанная в таблице 2.
Таблица2
Время, затраченное на ведение войн в XX веке
Время «холодной войны» пока не принято учитывать, хотя ее большое влияние на судьбы общественной истории многих стран очевидно. Эта война еще не стала предметом открытого исследования ни военной историей, ни военной теорией, что является свидетельством их серьезной неадекватности общественной практике XX века.
На характер мирно-военных отношений войн между большими государствами в XX веке существенное влияние оказало появление в 1945 году ядерного оружия. Оно стало средством, сдерживающим ядерные державы и их союзников от развязывания традиционных войн. Эти войны сместились в регион молодых развивающихся государств Азии, Африки и Латинской Америки, которые получили независимость после Второй мировой войны. Государства, вошедшие в военно-политические блоки, которые возглавляли две сверхдержавы - США и СССР, участвовали в этих войнах в основном опосредованно: поставкой вооружений и военной техники, подготовкой и обучением военных кадров, военными советниками, политической, экономической и другой поддержкой воюющих сторон. Государства - члены НАТО и Варшавского договора активно участвовали в «холодной войне» на стороне возглавлявших эти военно-политические блоки сверхдержав.
Поражение СССР в «холодной войне» и его последующее разрушение существенно изменили расстановку военно-политических сил на планете. Но они принципиально не изменили мирно-военный ход общественной истории. Стремление установить новый мировой порядок, при котором победившая в «холодной войне» сверхдержава, одна, по своему усмотрению будет решать вопросы войны и мира, оказалось утопией. XXI век начался серией необычных войн. Все стало на круги своя - общественная история пошла традиционными, хотя и модифицированными порочными мирно-военными кругами. И кажется, нет силы, способной их разорвать, остановить могучую силу инерции мирно-военного хода общественной истории.
Человеческому разуму трудно смириться с вечностью войны, но дороги к вечному миру он пока не нашел. История тем временем движется по накатанной колее все дальше в исторический тупик. Для нового пути требуются несравненно более глубокие знания общественного исторического процесса и воля народов, стремящихся творить обстоятельства своей жизни, а не быть их пассивными рабами и жертвами, как это было ранее и характерно для нашего времени.
Эти знания может и должна дать наука о войне как общественном явлении. Если война создается человеческим разумом и по воле людей, то она может и должна быть им подвластна. Раскрыть пути к этой власти людей над своими негуманными устремлениями, трудно поддающимися управлению эмоциями, - одна из главных задач науки о войне.
Мир и война как целостный объект науки и ее парная категория
Мир и война - принципиально разные, взаимоисключающие состояния общества и межобщественных отношений. Когда мы характеризуем состояние словом «мир», то имеем в виду отсутствие военной борьбы. И наоборот: война означает наличие этой борьбы, подчинение ее интересам мирного уклада жизни. Чем ожесточеннее эта борьба, тем больше это подчинение. Мир и война - разные формы исторического бытия одного и того же человеческого общества и его отношения с другими обществами. Как мир, так и войну нельзя понять вне единого потока общественной жизни, хотя роли войны и мира в этом потоке принципиально различны.
Мир самоценен и самоцелей. Люди желают длительного, даже вечного мира, но пока не нашли путей достижения этой цели. Война в отличие от мира может быть сколь угодно длительной, но она не может быть вечной, так как она ведет к деградации и уничтожению общественной жизни, поэтому длительные войны (а история знает тридцати- и столетние войны) заканчивались все же миром, не принеся никаких других результатов, кроме уничтожения и разорения. Любая война преследует всегда какие-то конкретные реальные или виртуальные цели. Силы, развязывавшие войны, всегда надеялись окупить эти цели какими-то приобретениями, в конечном итоге установить новый, более устраивающий их, мир.
Только во второй половине XX века, когда был создан большой арсенал ракетно-ядерного и других видов оружия массового уничтожения, война между государствами перестала быть средством достижения такого рода целей. Смысл подготовки СССР к войне с 1945 по 1991 год заключался в сдерживании США, положивших начало гонке ядерных вооружений. Со временем сдерживание стало задачей как СССР, так и США, поскольку соотношение ядерного оружия в их арсеналах складывалось следующим образом: 1945 год - 6:0; 1950 год - 369 : 5; 1960 год - 20434 : 1605; 1970 год - 26492 : 11643; 1980 год - 23916 : 30062; 1990 год - 21781: 39197.
Ударно-разрушительная сила оружия массового поражения многократно увеличила и сжала многолетний эффект войны до дней, часов и даже минут. Вся теория и политика войны сводилась по существу к тому, чтобы своей практической готовностью к войне сделать ее маловероятной. Вставал вопрос о разумной оценке этой бессмысленной человеческой деятельности. Нельзя было удовлетвориться взаимными обвинениями с позиций либеральной идеологии (США) и социалистической (СССР), поскольку на практике это было движением всех в исторический тупик, которое неизбежно должно было завершиться либо обоюдной катастрофой, либо совместным согласованным движением в обратном направлении. Но в силу ряда объективных и субъективных причин дело закончилось общественно-политической и геополитической катастрофой СССР. Государство и общество не выдержали одновременного ведения длительной гонки вооружений и почти полувековой «холодной войны». Многие причины такого хода событий еще досконально не изучены, о чем уже говорилось в первой части статьи.
Как в условиях мира, так и в условиях войны общественная жизнь людей, их объединений и организаций наполнена борьбой и сотрудничеством, которые отличаются целями и характером. Мирная борьба исключает уничтожение противоборствующими сторонами друг друга, а также лишение воли и способности быть самостоятельным жизнеспособным субъектом общественной жизни. В вооруженной борьбе, наоборот, уничтожение и подавление воли и способности противников отстаивать свои интересы выступает в качестве цели или средства достижения других целей (захвата территории, имущества, людей, установление режима господства и т. д.).
Уничтожение противника в войне как цель и средство достижения других целей войны может быть физическим, политическим, экономическим, духовным, морально-психологическим, чаще всего комплексным. При этом оно может осуществляться в ходе войны или может быть отложенным на послевоенное время, осуществляться открыто или скрыто, прямыми или косвенными методами, вплоть до навязывания программ общественного, группового и индивидуального саморазложения населения сопротивляющегося или даже уже капитулировавшего противника.
Развитие средств и методов ведения нетрадиционных войн таит опасность широкого ведения скрытых войн, мимикрирующих под мир. Растет их многообразие и многоликость. Велика опасность, что с развитием глобализации сузятся пространство и время мирной жизнедеятельности народов, а пространство и время войны расширятся.
Мир и война отличаются нормами и принципами права, морали, состоянием общественной и индивидуальной психологии. В то же время мир и войну нельзя рассматривать в отрыве друг от друга, чем грешат военная и общественная науки. Это разное проявление, разная форма исторического бытия человеческих обществ. Война готовится и вызревает в условиях мира. К сожалению, не всякий мир лучше войны. Мир, ведущий к деградации и гибели общества, его народонаселения, бывает опаснее войны, поскольку последняя дает шанс на спасение. Поэтому предпочтение любого мира любой войне по принципу «лишь бы не было войны» не всегда верно и не может быть принято в качестве идеала даже в наше время. Несправедливый мир или изменяется к лучшему, или рано или поздно, но неизбежно ведет к войне. Запугиванием войной мир нельзя ни сохранить, ни укрепить. Главное направление предотвращения войн - совершенствование мира, исключающего причины и поводы для развязывания войн.
Полное, безусловное отрицание войны тогда продуктивно и оправдывает себя на практике, когда речь идет о мире, при котором функционирование и развитие общества и межобщественных отношений не ведет к созданию реальных, серьезных причин для войны.
Совершенствование внутреннего мира и международных отношений, исключение причин и поводов для войн - вечная проблема человеческих обществ. Но не вечна война как общественное явление, если ее исключение станет одной из главных задач всех человеческих обществ, их региональных сообществ и мирового сообщества в целом. В этом деле может и должна сыграть важную роль наука о войне, не оторванная от мира, основанная на глубинных знаниях хода общественно-исторического процесса, механизмов формирований его мирно-военного алгоритма. С этих позиций представляется, что объектом изучения науки о войне должно быть общество и межобщественные отношения, поскольку в их системе зарождается и проявляется война. А предметом науки о войне является сама война, как реальный процесс особой по целям и характеру внутриобщественной и межобщественной борьбы с исторически изменчивой технологией ее подготовки, ведения, а также приемами и методами предотвращения.
Общественный статус и структура науки о войне
Следует различать потенциальную и реальную роль науки в жизни общества. Реальная роль любой конкретной науки зависит от ее общественного статуса и структуры научных и учебных дисциплин, определяющих программы ее развития и освоения. С начала своего формирования и по настоящее время военная наука находится в положении ведомственно-прикладного института. Организационно и функционально она существует в рамках военного ведомства. Но война отнюдь не ведомственное явление, она решает судьбы всех и каждого, общества в целом. Более того, война со второй половины XX века повисла дамокловым мечом над судьбой человечества. В ведомственном статусе военной науки проявляется парадоксальное несоответствие между ее общественным значением и ее реальным общественным положением.
Объяснить эту ситуацию можно только тем, что военная наука все еще не стала наукой о войне, как общественном явлении, а остается главным образом наукой о подготовке и ведении войны. Отсюда отношение к ней - как к науке о массовом уничтожении людей, что противоречит общей настроенности всей науки на гуманные ценности. Из этого вытекает отстраненное, даже в некоторых случаях отчужденное отношение к военной науке представителей других наук. Военная наука как бы выводится за рамки университетской и академической организации научно-исследовательской и учебной деятельности.
Такие существующие взаимоотношения между военной и всей остальной наукой крайне ущербны как для одной, так и для другой стороны и в особенности пагубны для общественной науки. Военная наука изучает войну, а «гражданская» наука изучает мирный ход общественной жизни. Но реально общественная жизнь идет мирно-военным путем. Следовательно, ее постижение требует совместных усилий «гражданского» и «военного» разделов науки. Иначе нарушаются принципы системного подхода, возникают серьезные пробелы в общественных науках, неточности и значительные ошибки. В свою очередь, военная наука оказывается в отрыве от других наук, и в результате превращается в науку о средствах и технологии (искусстве) ведения военной борьбы. В итоге она испытывает затруднения в деле системного, перспективного ведения общественного исторического процесса и своего места в нем. Наука об обществе не может быть полной, системно завершенной, если не включает науки о войне. В свою очередь, наука о войне должна быть важной составной частью науки об обществе, а не наукой о вырванной из контекста общественной жизни технологии вооруженной борьбы.
В таких условиях долгосрочная стратегия общественного развития и военная стратегия согласуются затратным методом проб и ошибок. На этот факт еще в конце XIX века обратил внимания Е.И. Мартынов. Со временем актуальность проблемы только возросла.
Трансформация военной науки в подлинную науку о войне возможна только при ее независимом статусе, хотя бы от жесткого диктата политики и идеологии, который устанавливается на практике. Если военную науку жестко приспосабливают к конъюнктурным проблемам государственной идеологии и политики, то она может быть только прикладной наукой о подготовке и ведении войны в соответствии с целями и методами политики, а не самостоятельной наукой о войне.
Как показал опыт XX века, каждое из общественно-политических течений либерального, социалистического, традиционалистского или смешанного толка стремится подчинить всю науку, включая науку о войне, как и всю общественную науку, своим интересам и устремлениям. Каждый общественно-политический строй хочет иметь «свою» военную науку. Хорошо, если при этом дело заканчивается установкой на подготовку и ведение оборонительных войн. Но не исключается и стремление использовать войну, а соответственно, и военную науку в интересах исторического продвижения той или иной общественно-политической системы. В таких случаях фундаментальная объяснительно-смысловая часть военной науки превращается в апологетику военной политики, проводимой в интересах победы социализма, или либеральной демократии, или возвращения к традиционным духовным ценностям и соответствующих им укладов общественной жизни. Это ведет к непоследовательной военной политике, к ее ошибкам, грубым просчетам и провалам, что наглядно показывает исторический опыт СССР и современный военный опыт США.
Наука о войне в отличие от традиционного отношения к военной науке должна иметь не одно, а два функциональных назначения: первое - поиск путей предотвращения и исключения войн из общественного исторического процесса; второе - обеспечение подготовки и ведения войн, которые не удается предотвратить. В настоящее время первенство должно принадлежать ее антивоенному статусу, т. е. использованию знаний о войне в интересах ее предотвращения.
В структурном отношении военная наука всегда состояла из двух частей, хотя далеко не всегда они четко разделялись, тем более не всегда определялась функциональная взаимосвязь между ними. Первая часть складывается из прикладной науки о подготовке и ведении войны. Состав научных и учебных дисциплин этой части военной науки все время менялся и дополнялся, при этом системообразующими были науки о военном искусстве: стратегия и тактика. Со временем из их состава выделилось и стало самостоятельной военной научной и учебной дисциплиной «оперативное искусство».
Но всегда существовала необходимость дополнить прикладное содержание военной науки хотя бы кратким мировоззренческим и политическим объяснением войны. Эта вторая часть военной науки всегда была дополнением к прикладной ее части, она как бы тянулась на буксире прикладного содержания военной науки. Как справедливо отметил А.Е. Снесарев, философия войны тянулась на буксире стратегии. Это относится не только к философии войны, но и к военным аспектам политологии, социологии, экономики, духовной культуры, всех разделов других общественных наук, со временем подключившихся к изучению войны.
Трансформация военной науки в науку о войне, образно говоря, требует поменять местами лошадь и телегу. На первое место необходимо поставить общую теорию войны, представляющую собой комплекс философских, политологических, политэкономических, социологических, идеологических и других исследований войны как общественного явления, на второе - прикладные части науки о войне.
Общая теория войны призвана объяснить проблемы природы войны, ее основные направления исторической эволюции в общественном мирно-военном процессе, исследовать проблему устранимости или неустранимости войны, дать классификацию и характеристику различных войн и т. д.
Кроме общей теории войны наука о войне структурно должна включать две прикладные части. Первая из них должна представлять науку о подготовке и ведении войны, т. е. по существу составлять основное содержание современной военной науки. Это на сегодня наиболее разработанная часть науки о войне, имеющая большую историю, но она должна быть освобождена от ограничения изучения войны рамками вооруженной борьбы. Неизбежно потребуется серьезная ревизия учебных и научных дисциплин, которые в настоящее время входят в военную науку.
Вторая, прикладная часть должна представлять науку о путях и методах предотвращения войны, как вероятной болезни общества и межобщественных отношений. Потенциально война - вечное явление, но она может и должна быть невечной реально. Все будет зависеть от того, как будет построена антивоенная профилактическая деятельность человеческих обществ, региональных и мирового сообщества. Важнейшей задачей этой части науки о войне является определение тех конструкций общественного устройства, которые своим функционированием и развитием не ведут к войнам.
Три перечисленные части науки о войне должны составлять единую систему. В таком виде эта наука будет представлять важнейшую, можно сказать, ключевую часть общественной науки, а не отчужденную и обособленную от нее область, чем всегда была и является до настоящего времени военная наука.
Это лишь наметки проекта структуры науки о войне. Ее разработка требует серьезных усилий специалистов разного профиля. Но работу над этим проектом надо начинать немедленно.
Энциклопедия военных и морских наук под ред. Г.А. Леера. СПб, 1881. Т. 2. С. 269.
Питирим Сорокин закончил этот труд в 1957 году и опубликовал на английском языке. На русский язык он был полностью переведен только в 2000 году. (См.: Сорокин Питирим. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. / Пер. с англ. СПб.: РХГИ, 2000).
В проведении исследований по этой теме Питириму Сорокину существенную помощь оказали генерал Н.Н. Головин и его помощник полковник А.А. Зайцов, находившиеся в то время в эмиграции, активно занимавшиеся организацией военно-научной работы в среде русского военного зарубежья. Они, в свою очередь, опирались на русскую школу военных историков и теоретиков, в том числе на четырехтомный труд «Обзор войн России от Петра Великого до наших дней», изданный в 1885-1896 годах, и обобщающую этот труд работу Н.Н. Сухотина «Война в истории Русского мира». СПб., 1898. С. 64.
Сорокин Питирим. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. С. 647.
Сорокин Питирим. Сорокин Питирим. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. С. 649.
Там же.
Там же. С. 650.
Таблица составлена на основе подсчета, проведенного сотрудниками Научно-методического центра отечественной военной стратегии Военной академии Генерального штаба ВС РФ Б.Н. Платоновым и В.М. Чепуровым
Ядерное оружие: мощный рывок к нулю / Под ред. Н.И. Миронова. Новосибирск, 2002. С. 32.
Мартынов Е.И. Обязанности политики по отношению к стратегии/Политика и стратегия. М.: Финансовый контроль, 2003. С. 15-52.
СнесаревА.Е. Философия войны. М.: Финансовый контроль, 2003. С. 58.
