В ИНОСТРАННЫХ АРМИЯХ
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 5/2011, стр. 59-71
В ИНОСТРАННЫХ АРМИЯХ
Строительство вооруженных сил НАТО: опыт последних 20 лет (непрерывная евро-атлантическая «революция в военном деле»)
Генерал-майор ВС Венгрии ЛАСЛО МАКК,
доктор военных наук
ЛАСЛО МАКК родился 31 марта 1960 года в городе Кечкемет (Венгрия).
Закончил: Минское высшее инженерное зенитно-ракетное училище ПВО (Белоруссия, 1984), Курс по миротворчеству НАТО в Обераммергау (Германия, 1995), Курсы по международной безопасности: ЕС- I - в Лондоне (Великобритания, 1996); ЕС-Н - в Софии (Болгария, 1996), аспирантуру ВМС в Монтрей (США, 1997), курс НАТО для высшего командного состава в Брюсселе (Бельгия, 2005).
Службу проходил на различных должностях в ВС Венгрии. В 1992 - 1998 годах - специалист по вопросам политики безопасности Министерства обороны Венгрии; в 1998 - 2001 годах - штабной офицер Командования южной группы войск НАТО; в 2001 - 2008 годах - военный советник президента Венгрии. С апреля 2008 года по настоящее время - глава Военной миссии связи НАТО в Москве.
|
АННОТАЦИЯ. Автором статьи рассматривается трансформация военно-политического блока НАТО за последние 20 лет и важные интеграционные процессы, происходящие в этой организации, которые называются военным планированием применения сил и средств - Force Planning. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: НАТО, страны НАТО, оборонный потенциал, миротворческая операция, военное сотрудничество, трансформация, стратегическая концепция, инициатива DCI. SUMMARY. The author of the article explores the transformation of the NATO military-political bloc during the latest 20 years and the important integration processes in this organization, called as the military planning offerees and means - Force Planning. KEYWORDS: NATO, NATO countries, defence potential, peacekeeping operation, military cooperation, transformation, strategic conception, initiative of the DCI. |
ВОЕННЫЕ потенциалы США и европейских стран НАТО во многом различаются, поэтому каждая страна имеет свой вес в Альянсе в зависимости от того, какими силами и средствами обладает ее национальная армия, сколько она может дать для поддержания той или иной операции или миссии НАТО. Как известно, США имеют преобладающий военный потенциал в НАТО и оказывают решающее влияние на многие процессы трансформации Альянса. Основной движущей силой происходящей трансформации НАТО за последние 20 лет было стремление США уменьшить существующую разницу между потенциалами и уровнями боеготовности американских вооруженных сил и армиями стран Европы, а также убедить своих европейских союзников в необходимости иметь специально подготовленные силы и средства для проведения экспедиционных операций. Американцы были заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее устранить разницу в оборонных потенциалах, образовавшуюся к концу 90-х годов, что позволило бы европейским странам-членам НАТО поддерживать миротворческие операции в таком же масштабе, как это могут делать американские вооруженные силы.
В 1999 году в Вашингтоне в Университете национальной обороны был опубликован неофициальный доклад о сложившихся различиях военных потенциалов США и европейских стран НАТО под названием «Помни о различиях: в поддержку трансатлантической революции в военной сфере». Этим докладом американцы недвусмысленно дали понять европейцам, что необходимо достичь паритета военных потенциалов США и Европы во избежание дальнейшего увеличения имеющейся «пропасти», которую со временем будет невозможно преодолеть. Доклад оказал существенное влияние на строительство вооруженных сил НАТО, обозначив основное направление их развития: преодоление отставания европейцев с целью приведения национальных вооруженных сил в соответствие с требованиями боеготовности в условиях новых вызовов безопасности XXI века.
Сложившуюся ситуацию можно объяснить следующими обстоятельствами. После падения в 1989 году Берлинской стены и окончания «холодной войны» в Западной Европе стали складываться благоприятные условия безопасности, которые, с точки зрения европейских членов Альянса, определялись наличием в регионе контингента обычных вооруженных сил США. Таким образом, руководствуясь национальными интересами, европейские страны НАТО смогли сократить численность и финансирование своих вооруженных сил и, в соответствии с Лондонской и Римской Декларациями НАТО, сконцентрировали свои усилия на развитии диалога и сотрудничества с бывшими политическими противниками, а также на создании общеевропейской системы безопасности.
В реформировании вооруженных сил европейские страны пошли по пути развития мобильности и гибкости оперативных сил для использования их только на европейском театре военных действий (ТВД) в целях самозащиты и урегулирования кризисных ситуаций, не планируя существенно менять технологический уровень войск.
В отличие от европейских союзников, США, утвердив в первой половине 90-х годов новую концепцию «Единая перспектива-2010» (Joint Vi-sion-2010), предполагающую возможность глобального применения вооруженных сил, сосредоточились на высокотехнологичном оснащении войск (в частности, создании высокоточного оружия и совершенствовании системы командования и управления) и на модернизации сил развертывания, осуществив тем самым переход на новый этап - революцию в военных делах (RMA - Revolution in Military Affairs). Опыт Балканской операции, на проведение которой американцы в долевом соотношении смогли выделить до 90 % сил и средств, показал востребованность сил и средств быстрого развертывания и превосходство мобильных ударных сил и сил поддержки США над европейскими аналогами.
Однако европейские страны НАТО еще с 1994 года стали осознавать ограниченность своего подхода и конструктивность американского способа реорганизации и модернизации вооруженных сил, который в армии США отрабатывали на практике. Пентагон придерживается такой тактики: пока новая идея не будет проверена на жизнеспособность, не будет доработана до доктринального уровня, она не применяется в военных операциях. В США есть даже специальное командование по отработке доктринальных вопросов и способов проведения военных операций, которое называется TRADOC (Training and Doctrine). Именно таким образом в 90-х годах была разработана и применена в формировании группировок войск концепция многонациональных объединенных оперативно-тактических групп - МООТГ (Combined Joint Task Force, CJTF).
Главы государств - членов НАТО также взяли в 1994 году на вооружение концепцию МООТГ в качестве универсального инструмента, рассчитывая, что она позволит решать все вопросы трансформации, определять необходимую численность, дислокацию, готовность Объединенных вооруженных сил НАТО, а также наиболее эффективно формировать оперативные и тактические компоненты при создании военных контингентов, например, для операции в Косово. Но авторы вышеупомянутого доклада Университета национальной обороны, изучив опыт операции в Косово, сделали вывод о том, что применение МООТГ само по себе не приведет к повышению технологического уровня вооруженных сил европейских государств, а также указали на те условия, которые необходимы для их радикальной модернизации. И на юбилейном саммите НАТО в Вашингтоне в 1999 году была принята новая Инициатива об оборонном потенциале (Defence Capabilities Initiative, DCI).
В течение 20 лет после распада Организации Варшавского договора (ОВД) процесс трансформации НАТО протекал последовательно, пройдя через две десятилетние фазы реформ. Вторая фаза трансформации НАТО стартовала «со сменой столетий» - с принятия в 1999 году на Вашингтонском саммите обновленной Стратегической концепции НАТО на последующие десять лет. Но, несомненно, кардинально новый отсчет времени начался после 11 сентября 2001 года, после террористической атаки на башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Усиление антитеррористических мер отразилось и на процессе реализации DCI, которая -стала более «глобальной, стратегической и антитеррористической».
Вторую фазу трансформации можно охарактеризовать как начало «европеизации» Альянса, при существенном влиянии США на союзников на начальном этапе. Американцы взяли на себя лидирующую роль в формировании оперативных требований к силам, участвующим в боевых операциях, обеспечили себе превосходство на концептуальном уровне, так как быстрее своих союзников использовали в военных доктринах опыт текущих операций. На последующих саммитах Альянса были приняты решения, которые позволили европейским странам НАТО более успешно адаптироваться к военным задачам на удаленных театрах военных действий (ТВД), например, в Афганистане. Происходило постоянное «подтягивание» боеготовности сил европейских государств.
С 2001 года боевой опыт международных коалиционных сил в ходе миссии в Афганистане учитывался при выработке новых требований к вооруженным силам. Афганистан послужил мощным стимулом для европейцев, которые стали обеспечивать операции боевыми силами и средствами в первую очередь для борьбы с повстанцами. Сегодня, разбирая операции в Афганистане, американские военные соглашаются с тем, что европейцы «подтянули» свою боеготовность до их уровня. Но осталась проблема численности контингентов: США предоставили в Международные силы содействия безопасности в Афганистане (International Security Assistance Force, ISAF) более 110 тыс. солдат, европейцы в сумме - около 30 тыс.
Первая фаза трансформации НАТО (1990-1999). Особенностью первой фазы трансформации НАТО было явное американское доминирование, выражавшееся в превосходстве в военном потенциале, влиянии американской оборонной системы на Альянс и заимствовании странами НАТО американского направления модернизации вооруженных сил.
Трансформация НАТО касалась двух основных составляющих: во-первых, структуры, численности, дислокации войск, и, во-вторых, готовности сил и средств к применению. Совокупность этих составляющих называется «готовность и дислокация» (Readiness and Posture). Принцип трансатлантических связей должен был обеспечить территориальную защиту Европы, что потребовало от США значительных вложений в европейскую безопасность. К концу «холодной войны» военная структура НАТО представляла собой механизм «блоковой» конфронтации, основой функционирования которого было противостояние ОВД. По обе стороны от линии соприкосновения двух блоков стояло по 80 дивизий, а векторы сил НАТО и ОВД были направлены друг против друга.
Стратегическая концепция НАТО 1991 года, утвержденная на саммите в Риме, определила цели строительства объединенных вооруженных сил и изменила их численность, состав и боеготовность. Было установлено, что необходимости в стационарной линейной структуре защиты в центральном регионе Европы больше нет и в мирное время полную защиту территории Альянса обеспечит новая дислокация вооруженных сил НАТО.
В период первой фазы трансформации вооруженные силы НАТО сократились на 35-40 %. При этом военный бюджет США снизился на 30 %, а американская армия уменьшилась на 40 %. Европейцы сократили свои армии в среднем на 30 %. Все сокращения были проведены в соответствии с Лондонской декларацией 1990 года и Договором об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), который до конца 1993 года установил новый оборонный баланс между странами НАТО и к тому времени уже не существующей ОВД.
Лондонская декларация впервые указала на необходимость создания на основе сухопутных войск, ВВС и ВМС смешанных сил, которые можно гибко применять в урегулировании кризисных ситуаций. В то же время на европейском ТВД вырабатывались требования к мобильности боевых элементов и, в том числе, новых структур. Новые подходы к строительству вооруженных сил НАТО в 1991 году были закреплены в Римской декларации о мире и сотрудничестве (Rome Declaration in Peace and Cooperation) и в Стратегической концепции НАТО на предстоящие десять лет. Но Стратегическая концепция 1991 года была ориентирована на защиту европейских стран НАТО при осуществлении переброски сил и средств исключительно внутри европейского ТВД.
Вместе с тем, одновременно с благоприятными тенденциями развития обстановки европейской безопасности с 1992 года на Балканах стала усиливаться межэтническая напряженность, которая в итоге привела к возникновению кризисной ситуации и потребовала реакции всего европейского сообщества, в том числе бывших стран ОВД. Поэтому главы государств - членов НАТО в 1994 году, базируясь на Лондонской декларации 1990 года и Стратегической концепции 1991 года, приняли решение о дальнейшей адаптации политической и военной структуры Альянса, призванной отражать полный спектр задач, и была утверждена концепция многонациональных объединенных оперативно-тактических групп (МООТГ).
Концепцию применения МООТГ разработали и проверили США в первой войне в Ираке (война в Персидском заливе в 1991 году) и в Сомали (операция «Возрождение надежды» (Restore Hope) совместно с оперативной группой ООН UNITAE, 1992 году). Концепция МООТГ стала ключевым элементом в формировании боевых контингентов и организации командования и управления и адаптировалась таким образом, чтобы европейские союзники могли взять на себя большую ответственность в командно-штабной структуре НАТО и в боевых операциях Альянса.
Главы европейских государств НАТО в 1996 году заявили, что эффективное применение концепции МООТГ позволит оптимизировать европейскую составляющую оборонного потенциала НАТО и осуществлять адекватное боевое планирование. Европейские страны НАТО планировали формировать вооруженные силы для проведения боевых операций под политическим контролем и стратегическим управлением Западноевропейского союза (Western European Union) - самостоятельной организации европейской обороны и безопасности. Большие усилия были вложены в создание сил и средств, а также элементов командования, в которых предполагалось организовать универсальные командно-штабные структуры, дающие возможность Западноевропейскому союзу управлять операциями, используя силы и средства НАТО.
В 1996 году Верховному военному командованию НАТО было поручено в приоритетном порядке начать формирование командных элементов МООТГ в необходимом количестве и выработать в сотрудничестве с Западноевропейским союзом принципы их функционирования, учитывая при этом изменения в командно-штабной структуре НАТО. В том же году было решено до конца 1999 года сократить число командований с 65 до 20. Перед Военным комитетом НАТО была поставлена задача срочно создать и разработать критерии функционирования Координационного отдела по планированию применения необходимых МООТГ сил и средств. Эти меры были направлены на облегчение процесса планирования операций МООТГ Военным комитетом НАТО и помогали ему формировать требования к планированию и проведению боевых операций на основе концепции МООТГ для главнокомандующих объединенными вооруженными силами НАТО в Европе и на Атлантике. Самой «американской» в ходе этих преобразований оказалась задача по созданию Центрального многонационального объединенного оперативного штаба для управления действиями МООТГ. До этого такие штабы существовали исключительно в американских вооруженных силах. Штаб МООТГ, созданный по американской национальной модели, был полностью интегрирован в структуры НАТО.
Вместе с тем, в ходе подготовки миссии на Балканах стало очевидно, что совершенствование европейских вооруженных сил НАТО, их соответствие экспедиционным требованиям и достаточно успешная адаптация к концепции МООТГ не улучшали качество ударных сил, их техническое состояние и способность наносить точечные удары с воздуха. К операции в Югославии готовы были только США, Франция (предоставившая в сравнении с другими европейскими странами наиболее существенный контингент), Великобритания и Германия. Поэтому для урегулирования Балканского конфликта в 1999 году были привлечены именно эти страны, имеющие самые боеспособные ударные силы ВВС. Если же говорить о процентном соотношении сил в авиационных ударах, то ни для кого не секрет, что до 90 % ударных сил на Балканах предоставили американцы.
Оглядываясь назад, можно констатировать, что хотя некоторые задачи строительства вооруженных сил НАТО на основе МООТГ удалось решить, но на практике, например, в ходе миссии по стабилизации ситуации на Балканах, не удалось осуществить концепцию МООТГ в полном объеме. Интрига заключалась в том, что к концу первой фазы трансформации НАТО американский военный механизм постепенно переместил свой центр тяжести на европейском ТВД из Германии в Италию. Это касалось не только сил и средств, но, что еще более важно, Центра командования, управления, связи и информации (Centre for Control, Command, Communication and Information). Были передислоцированы командования, структуры развертывания и поддержки вооруженных сил НАТО. Угрозы исходили уже не от России, а с Ближнего Востока и из Центральной Азии. Подчеркну, что, отражая реальные вызовы безопасности, инфраструктура Альянса постепенно перемещалась на юго-восток; при этом никакие действия против России не предполагались. В отличие от времен «холодной войны», в центре Европы образовалось безопасное пространство.
В ходе последующих операций на Балканах, в Ираке и Афганистане происходила соответствующая реорганизация командной структуры Альянса, продолжалось сокращение числа командований на европейском континенте. Вместо трех объединенных командований осталось два - Север (Брюнсюм, Нидерланды) и Юг (Неаполь, Италия). В дальнейшем штабы НАТО оперативного уровня были сокращены с 20 до 12, а согласно новому плану с 2010 года их станет меньше десяти.
В НАТО с 90-х годов регулярно оценивали готовность военных кон-тингентов участвовать в многонациональных общевойсковых операциях и уровень оперативной совместимости подразделений, основу которых составляли многонациональные объединенные оперативно-тактической группы. Из балканского опыта было вынесено два урока, учтенных в дальнейших трансформационных процессах. Первый: необходимо развивать способности к переброске сил и средств в полном составе, включая командование. Второй: востребованность батальонной структуры войск при оптимальной суммарной численности войск на удаленных ТВД - около 25 тыс. военнослужащих.
Таким образом, наиболее значимым результатом первой фазы трансформации НАТО было внедрение американской концепции МООТГ, которая после подписания в 1995 году Дейтонского соглашения о Боснии и Герцеговине была практически реализована в операциях на Балканах. Концепция МООТГ все-таки получила признание на практике, несмотря на сложность планирования их применения. Благодаря этому новая командно-штабная структура НАТО начиная с сентября 1999 года частично содержала в себе элементы МООТГ, которые послужили в дальнейшем основой для создания полноценной командной структуры МООТГ. Концепция МООТГ отвечала новым на тот период времени требованиям: эффективная разведка, гибкое управление войсками, перемещение войск на европейском ТВД и их тыловое обеспечение. В наследство от покидающих Европу американских войск осталась структурная основа МООТГ, интегрированная в новую командно-штабную структуру НАТО. Также было сформировано первое морское командование МООТГ на борту крейсера «Маунт Уитни» (Mount Whitney), который входил в состав 6-го флота американских ВМС на Средиземном море.
Вторая фаза трансформации НАТО (2000-2010). С принятием на Вашингтонском саммите НАТО в 1999 году новой Стратегической концепции и Инициативы об оборонном потенциале (DCI) завершилась первая фаза трансформации НАТО. Именно Стратегическая концепция 1999 года стала основой для развития оборонного потенциала, адекватного новым вызовам и угрозам XXI века. Основной вклад в разработку новой концепции и Инициативы DCI сделали американские эксперты. США не оставляли своего намерения уменьшить разрыв в потенциалах и боеготовности между ними и Европой. Американские военные старались использовать наиболее подходящие в сложившейся ситуации способы и средства для достижения этого результата. В то же время американское влияние на процессы трансформации НАТО стало постепенно уменьшаться.
Главной целью Инициативы DCI было укрепление позиций Европы в НАТО и объявление Европы остовом, опорой НАТО. Североатлантический совет в 1999 году пришел к выводу, что Инициатива DCI будет способствовать развитию собственных сил Европы и Евросоюза. Главы государств НАТО старались преодолеть амбивалентные результаты применения концепции МООТГ войск и создать такой оборонный потенциал интегрированной военной структуры Альянса, который позволил бы выполнять все военные задачи, стоящие перед союзниками.
Сам документ Инициативы DCI содержал критику крайне ограниченных способностей союзников к быстрому развертыванию вооруженных сил за пределами своих государств, к поддержанию длительных боевых действий и защите своих контингентов на удаленных ТВД. Также высказывалось мнение о том, что командование, управление и системы передачи информации должны соответствовать новым боевым требованиям. В тексте Инициативы DCI, опираясь на опыт НАТО на Балканах, внимание концентрировалось на максимальной оперативной совместимости войск стран - членов и партнеров НАТО. Можно выделить следующие основные требования Инициативы DCI к модернизации вооруженных сил НАТО.
Первое - подвижность, мобильность, быстрая переброска сил и средств. Второе - эффективность ведения боевых действий на всех уровнях при любых темпах военных операций (при любой интенсивности операций), включая способность нанесения точечных ударов в любых условиях. Третье - совместимость средств коммуникации и их развертываемость. Четвертое - способность к длительным экспедиционным миссиям, устойчивым боевым действиям и операциям (необходимость поддерживать должный уровень боевой мощи в течение определенного времени). И пятое требование - выживаемость войск, самозащита, тыловая инфраструктура.
Такие требования Инициативы DCI, как мобильность, эффективность, совместимость, устойчивость и выживаемость, заложили основу экспедиционных способностей современных войск Альянса. США настаивали, что базовое направление трансформации и строительства вооруженных сил НАТО - развитие экспедиционных способностей европейских вооруженных сил в как можно более сжатые сроки и обеспечение при этом большей численности перебрасываемых войск.
Хотя Инициатива DCI не ответила на ряд вопросов, стоящих в то время перед вооруженными силами, она отразила сильное стремление к повышению технического уровня развертываемых сил. Трудность на пути удовлетворения требований Инициативы DCI заключалась в том, что отсутствовал четкий ответ на вопрос: как осуществлять такую трансформацию, как добиться соответствия установленным высоким стандартам? В 2001 году министры обороны стран НАТО оценили результаты выполнения Инициативы DCI и отметили, что проведенные операции в Косово подтвердили правильность выбранных направлений: необходимость ускорения переброски и улучшения поддержки и ротации войск, а также повышения качества командования, управления и коммуникаций.
Как положительный результат отмечались достижения в следующих областях: стратегическая транспортировка сил и средств, дозаправка самолетов в воздухе, использование высокоточного оружия, ПВО войск, совершенствование процессов планирования и строительства объединенных вооруженных сил. Вместе с тем у министров создалось впечатление, что отдельные страны НАТО выработали собственный подход и понимание задач Инициативы DCI. В заключении итогового доклада заседания министров отмечалось, что для успешного выполнения задач Инициативы DCI требуются долгосрочные обязательства по финансированию и перераспределение общих ресурсов между союзниками. В том же году министры утвердили обязательства по трансформации, которые должны были взять на себя все государства - члены НАТО. Были подтверждены цели Инициативы DCI, определены области недостаточного развития и предложены совместные проекты (в том числе стратегический воздушный и морской транспорт, дозаправка в воздухе, высокоточное оружие и обезвреживание противопехотных мин), которые должны были выполняться на основе общего финансирования.
В конце 2001 года после террористической атаки на США, учитывая необходимость предотвращать будущие террористические акты, НАТО призвало все страны-члены усилить и расширить силы и средства борьбы с терроризмом в рамках Инициативы DCI. В связи со сложной террористической обстановкой была выражена серьезная озабоченность состоянием следующих оборонных областей стран НАТО: развертывание сил, радиолокационное опознавание «свой - чужой» в боевых условиях, разведка, обнаружение наземных и воздушных целей. В 2002 году министры обороны в очередной раз оценили достигнутый прогресс в выполнении требований Инициативы DCI и обозначили в качестве приоритетных задач борьбу с терроризмом и распространением оружия массового уничтожения (ОМУ), что потребовало изменения командной структуры вооруженных сил НАТО, в том числе командных элементов МООТГ, и интегрированной военной структуры НАТО в целом. О достижениях в реализации Инициативы DCI было доложено политическому руководству Альянса для получения дальнейших стратегических указаний, а также для уточнения и подтверждения на предстоящем саммите в Праге в ноябре 2002 года правильности выбранного направления строительства вооруженных сил НАТО.
Важность трансформации вооруженных сил европейских стран НАТО для США подтверждается тем вниманием, с которым американская сторона наблюдала, как выполняются требования Инициативы DCI. Одна из ведущих гражданских исследовательских организаций США - Корпорация РАНД (Research and Development Corporation, RAND) в 2001 году подготовила доклад под названием «Европейский вклад в операции объединенных вооруженных сил: последствия для трансатлантического сотрудничества» (European Contributions to Operation Allied Force: Implications for Transatlantic Cooperation). Эксперты РАНД сформулировали для отдельных национальных вооруженных сил свои рекомендации, реализация которых должна была способствовать повышению эффективности действий коалиционных военных сил в Косово. В докладе утверждалось, что США следует оставаться лидером в НАТО, генератором идей для европейских союзников по совершенствованию национальных многоцелевых сил и средств (особенно ударных соединений ВВС), поднятию уровня тренировки и совместной подготовки ВВС стран Альянса. В целом, доклад РАНД содержал жесткую оценку Инициативы DCI как полностью провалившейся концепции.
Ход процесса трансформации НАТО и обсуждение его результатов в экспертных кругах привели к тому, что на Пражском саммите НАТО в 2002 году союзниками был одобрен документ под названием «Пражские обязательства о совершенствовании военного потенциала» (Prague Capability Commitments, РСС). Инициатива РСС стала своего рода уточнением требований Инициативы DCI. В документе РСС были учтены не только опыт операции на Балканах, но и операции США и Великобритании в 1998 году в Ираке и начавшаяся в 2001 году миссия в Афганистане, а также выводы из теракта 11 сентября. Декларация Пражского саммита, одобренная главами государств НАТО, стала гарантом выполнения требований РСС. Одновременно с РСС главы государств приняли решение о создании сил реагирования НАТО (NATO Response Forces, NRF) и об оптимизации структуры военного командования, включая учреждение Стратегического командования ОВС НАТО по трансформации (Allied Command Transformation, ACT), которое обязали разрабатывать рекомендации по развитию необходимого военного потенциала НАТО. Таким образом, используя три новых ключевых подхода (РСС, NRF и ACT), политические лидеры ответили на вопрос как добиться соответствия высоким стандартам, реализовав упущенные в 1999 году при одобрении Инициативы DCI звенья логической цепи. Союзники получили необходимые инструменты для выполнения требований трансформации в соответствии с принципом эффективного применения сил и средств на ТВД.
Итак, РСС уточнила требования к повышению боеготовности войск:
первое - в современных операциях войска должны быть готовы осуществлять действия по химической, биологической и радиационной защите;
второе - войска должны быть способны завоевать преимущество в разведке, в командовании и управлении - системы C3I (Command, Control, Communications and Intelligence), системы С4 (Command, Control, Communications and Computers) и войсковые локальные сети;
третье - вооруженные силы должны соответствовать требованиям по оперативной совместимости, эффективному ведению боевых действий, скорости развертывания сил и средств и способности осуществлять длительные операции.
В РСС армиям стран Альянса было рекомендовано развивать потенциал по восьми направлениям: первое - химическая, биологическая, и радиационная защита; второе - разведка и обнаружение воздушных и наземных целей; третье - разведка с воздуха; четвертое - командование, управление, коммуникации, а также развертывание войск; пятое - эффективное ведение боевых действий; шестое - стратегические воздушные и морские экспедиционные переброски, транспорт; седьмое - заправка самолетов в воздухе; восьмое - развертывание сил поддержки и тылового обеспечения. Акценты были поставлены не только на скорости развертывания ударных сил и средств, но и на тыловом обеспечении экспедиционных войск, то есть на способности перебрасывать на удаленный ТВД силы тыловой поддержки.
В 2002 году министр обороны США Дональд Рамсфельд выступил с инициативой о создании сил быстрого реагирования НАТО, что было отражено в документе РСС. Когда определяли объем контингента NRF, который с наибольшей вероятностью потребуется на удаленных ТВД, то, опираясь на опыт Балканской миссии, за исходные требуемые параметры была взята численность в 25 тыс. военнослужащих. Силы реагирования НАТО начали создаваться в 2003 году, достигли начальной боеготовности в 2004 году, а полной оперативной боеготовности - к 2006 году. NRF стали важным элементом в осуществлении трансформации Альянса, так как национальные силы, предложенные в состав NRF, должны быть готовы к развертыванию в любых миссиях, включая Афганистан.
NRF постепенно становились эффективным инструментом в руках европейского главнокомандующего ОВС НАТО (американского адмирала или генерала), который отвечает за все военные операции НАТО. В то же время не все было однозначно и с качественным развитием сил NRF, и с количественным пополнением готовых к операциям сил и средств. После увеличения численности национальных контингентов, служащих в Ираке, Косово и прежде всего в Афганистане, европейских солдат для комплектования и полугодовой ротации NRF стало не хватать.
Европейские страны НАТО испытывали определенные трудности при создании развертываемых сил сухопутных войск, что было отмечено министрами обороны стран НАТО в 2003 и 2004 годах. В результате на Стамбульском саммите НАТО в 2004 году в Декларации саммита было дано указание пересмотреть распределение национальных ресурсов и инвестировать их только в подготовленные к развертыванию силы и средства, тем самым повысив их надежность при участии в экспедиционных операциях на европейском или удаленных от Европы ТВД. В Стамбуле главы государств также одобрили предложение министров обороны определить процентное соотношение национальных контингентов для развертываемых сил сухопутных войск. В июне 2005 года министры обороны признали, что способные к развертыванию силы и средства представлены в спектре стран НАТО неравномерно. Кроме того, имелось несоответствие численности развертываемых боевых соединений числу тыловых соединений, что затрудняло выполнение миссий на удаленных ТВД.
В конце 2006 года силы NRF достигли полной боевой готовности, и главы государств НАТО заново определили правила и принципы выполнения «Пражских обязательств о совершенствовании военного потенциала» в документе «Общее политическое руководство», где было сказано о необходимом развитии оборонного потенциала на последующие 10-15 лет. Самыми важными, кардинальными требованиями были названы следующие: создание общевойсковых экспедиционных сил, готовых к развертыванию; наличие войск высокой боевой готовности; умение войск бороться с асимметричными вызовами и угрозами; информационное превосходство и наличие всех необходимых сил и средств, позволяющих содействовать «Всеобъемлющему подходу» НАТО, когда военные и гражданские задачи региональной стабилизации решаются параллельно (как это осуществляется в ходе стабилизирующих действий в Афганистане).
Для NRF «Общее политическое руководство» четко определило процентное соотношение сухопутных войск: 40 % готовых к развертыванию сил и средств, при этом 8 % от их объема должны быть готовы к длительным операциям (исключалось участие стран, отстающих в создании развертываемых сил сухопутных войск). Документ также указывал на необходимость Иметь достаточное количество экспедиционных подразделений ВВС и ВМС.
Процесс «подтягивания» вооруженных сил НАТО в последующие годы осуществлялся по всем вышеупомянутым директивам и другим политическим указаниям с использованием уроков Афганской миссии. В последние годы и на современном этапе все самые жесткие требования обусловлены необходимостью поддержания стабилизирующих операций в Афганистане. За 15 лет все страны НАТО набрались достаточного опыта в доставке своих войск в Афганистан и в выполнении большинства задач по стабилизации обстановки в нем. Однако только немногие страны готовы сегодня успешно (то есть с минимальными потерями) участвовать вместе с американскими бойцами в операциях против повстанцев. Помимо этого, войска НАТО учатся сегодня в Афганистане эффективно обнаруживать самодельные взрывные устройства, приносящие наибольшее число жертв.
Проблему различий в обороноспособности между США и Европой решить полностью пока не удалось. Генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен на конференции международной организации «Повестка дня по безопасности и обороне» (Security and Defence Agenda) в Брюсселе в 2010 году отметил, что США тратят в три раза больше на оборону в пересчете на одного солдата, в пять раз больше на обмундирование, технику и оборонные НИОКР, чем европейцы (даже внутри Европы имеется пятикратный разрыв между самым высоким и самым низким уровнем инвестирования в НИОКР). Эти цифры «свидетельствуют об огромном технологическом разрыве и различиях в боеготовности внутри Евро-атлантики. Нам нужно усердно работать, чтобы сократить этот разрыв, иначе мы потеряем возможность выполнять операции вместе и это окажет серьезное негативное влияние на нашу политическую сплоченность», - обозначил приоритет дальнейшего развития трансформации Генеральный секретарь НАТО. А если вышеприведенные финансовые соотношения перевести на оперативный язык, то это означает, что американский солдат не только сможет в 25 раз эффективнее выполнять боевые задачи, чем его европейский товарищ, но и шансов остаться в живых у него в 25 раз больше. Людские потери не только неприемлемы, но и влияют на возможность получения политического одобрения в национальных парламентах стран НАТО на участие войск в военных миссиях.
Трансформация в стратегическом управлении. До 2003 года, независимо от общего числа командных элементов, в НАТО функционировало два стратегических командования - Атлантическое в Норфолке (США) и Европейское в Монсе (Бельгия), которые замыкали трансатлантические связи и ничем не различались по функциям. Оба командования отвечали за защиту территорий стран Альянса и выполнение задач, стоящих перед интегрированной военной структурой. В принятой в 2002 году в Праге Декларации саммита НАТО была поставлена задача внести необходимые структурные изменения в общую командную структуру НАТО (по предложениям министров обороны стран - членов Альянса). Основная цель изменений - значительно сократить число командных элементов, одновременно придав управлению гибкость, а также создать Стратегическое командование по трансформации, базирующееся в США, но имеющее структурный элемент поддержки в Европе.
Таким образом, с реорганизацией двух стратегических командований в 2003 году была изменена стратегическая командно-штабная структура НАТО. Командование в Монсе стало называться Командованием ОВС НАТО по операциям (Allied Command Operations, АСО). Его возглавляет Верховный главнокомандующий АСО, американский адмирал Джеймс Ставридис. Стратегическое командование в Норфолке было преобразовано в Командование ОВС НАТО по трансформации (Allied Command Transformation, ACT), персонал международного штаба, которого около 60 % составляют американцы и англичане. Верховный главнокомандующий ACT - генерал французских вооруженных сил Стефан Абриал. После реорганизации два стратегических командования НАТО перестали разделяться по территориальному принципу и дублировать функции друг друга, они стали многонациональными и начали выполнять совершенно разные задачи. Первоначально перед новым командованием ACT стояла задача продолжить начатую по «Пражским обязательствам о совершенствовании военного потенциала» реформу и содействовать развитию оперативной совместимости сил НАТО в сотрудничестве с АСО.
ACT разрабатывает новую тактику ведения операций, новые требования к боеготовности вооруженных сил НАТО, направления технического развития вооружения и военной техники (ВВТ), новые оперативные концепции; вырабатывает рекомендации по повышению жизнеспособности войск, их устойчивости; оценивает, насколько эти рекомендации себя оправдывают на практике. Так как ACT располагается вместе с Командованием объединенных вооруженных сил США, то можно было бы ожидать, что американское влияние на трансформацию НАТО сохранится и даже усилится. Но такое предположение является неоднозначным, так как, несмотря на совместную дислокацию с главным боевым командованием вооруженных сил США, ACT имеет свой штабной элемент и личный состав в АСО в Европе, а также подчиненные штабные элементы в Европе, наиболее важными из которых являются: Центр межвидовых боевых действий (Joint Warfare Centre) в Ставангере (Норвегия); Учебный центр объединенных сил (Joint Force Training Centre, JFTC) в Быдгоще (Польша), Объединенный центр анализа и накопленного опыта (Joint Analysis and Lessons Learned Centre) в Лиссабоне (Португалия); и Центр подводных исследований (NATO Undersea Research Centre) в Ла-Специа (Италия).
Это означает, что направление развития НАТО, задаваемое трансформацией, определяется коллективным вкладом стран и их вооруженных сил. Например, Центр межвидовых боевых действий в Ставангере разрабатывает рекомендации по проведению совместных общевойсковых операций, а Объединенный центр анализа и накопленного опыта в Лиссабоне занимается анализом опыта афганских операций, разрабатывает рекомендации по оптимальной компоновке войск на поле боя (какие войска востребованы и в каком процентном соотношении нужны). Так как НАТО не диктует, а только рекомендует странам определенное направление развития их сил и средств, то окончательное решение является результатом консенсуса, учитывающего мнения всех наций, которые вместе изучают, прогнозируют, а потом противостоят современным вызовам и угрозам безопасности.
Сегодня НАТО идет дальше в процессе трансформации своих вооруженных сил, придавая ему дополнительную динамику. Для прогнозирования будущего развития необходимых сил и средств была создана целая сеть межнациональных специализированных центров, так называемых центров передового опыта (Centres of Excellence, СОЕ) под эгидой и при финансовой поддержке ACT. В настоящее время насчитывается 19 центров СОЕ, посредством которых страны НАТО добровольно вносят экспертный вклад в формирование «образа будущего» обстановки безопасности в мире, причем вклад каждой страны уникален, так как каждая страна видит вызовы и угрозы по-своему, имеет специфический опыт и практику в сфере обороны и безопасности.
Основываясь на коллективных усилиях экспертов всех стран - членов НАТО, ACT разработало стратегический документ «Проект многовариантного будущего. Движение к 2030 году» (MFP, Multiple Futures Project. Navigating towards 2030). Этот документ по сути является современной стратегией строительства вооруженных сил НАТО на ближайшие 20 лет с учетом предполагаемых сценариев развития международной обстановки безопасности. Именно MFP можно назвать «образом будущего» НАТО. Мы называем это «best guess», то есть наилучший прогноз. Ни в коем случае нельзя утверждать, что этот прогноз составлялся «под американскую диктовку». Но если быть объективными, то необходимо помнить о том, что именно «отличники» в выполнении требований трансформации оказывают самое существенное влияние на направление развития оборонного потенциала НАТО. А такими передовиками по опыту прошлых лет можно считать вооруженные силы США. Военным любой страны приходится отвечать на новые вызовы и угрозы, соответствовать новым требованиям к боеготовности и изменяющимся условиям службы, будь это обеспечение стратегического баланса сил, кризисное урегулирование, стабилизирующие миссии на удаленных ТВД, финансовый кризис или просто адаптация к новым условиям безопасности. В этой статье отражены основные этапы сложного процесса адаптации объединенных вооруженных сил НАТО к непрерывно изменяющимся условиям безопасности, что требует согласования каждого шага со всеми странами - членами Альянса. На современном этапе после саммита НАТО в Лиссабоне 2010 году перед военными стоит задача найти силы и средства, наиболее подходящие для претворения в жизнь одобренных политических установок, а также продолжить трансформацию в соответствии с оперативными требованиями, выработанными на основе опыта миссии в Афганистане. В то же время, нужно соответствовать национальным требованиям по обороне и обеспечению безопасности своей страны. И начинать реформирование любых вооруженных сил необходимо с ответа на главный вопрос: для решения каких задач и какие вооруженные силы нам нужны?
Gompert С. David, Kugler L. Richard, Libicki С. Martin. Mind the Gap: Promoting a Transatlantic Revolution in Military Affairs. Washington, D.C.: National Defense University. 1999.
