ОХОТА ЗА ПРИЗРАКОМ
Воздушно-космическая оборона № 5, 2003 г.
ОХОТА ЗА ПРИЗРАКОМ
А.Докучаев
Завершаем публикацию главы документальной повести о тайной воздушной войне. Начало и продолжение - см. ВКО №3 (6), №4 (7) 2002 г., №1 (8), №2 (9), №3 (10) 2003 г.
Трудно судить, знали ли к 9 апреля в Москве, что Пятый океан повсюду беспрепятственно бороздит U-2. Но знали точно: с середины 1950-х гг. советские воздушные границы нарушали военные самолеты, причем на больших высотах. Так, в 1957 г. один дошел до Баку. Все это подталкивало нашу оборонную промышленность на ускоренный выпуск высотных самолетов-перехватчиков. Спешили в "оборонке", спешили в ВВС, в истребительной авиации Войск ПВО страны. Этого напряжения и огромных усилий и недооценили за океаном.
... U-2 пошел на очередное снижение. Пилот решил, что так легче фотографировать
наисекретнейший русский объект. Вел самолет он уверенно, понимал, что даже при небольшом снижении его не достать. Но такой уверенности не было бы, знай он, что близ Новосибирска в истребителях Су-9 сидели русские пилоты - майор Борис Староверов и капитан Владимир Назаров. Если первый к этому моменту имел всего 4 часа налета на Су-9, то второй - 100 часов и являлся виртуозом полетов в стратосфере. Американский пилот, можно сказать, был камикадзе поневоле. Только из-за огромной нелепости примерно в 5 часов по московскому времени он, выполняя задание ЦРУ, безнаказанно бороздил небо над важнейшим стратегическим объектом СССР.
... Утро 9 апреля 1960 г. для летчиков противовоздушной обороны майора Бориса Староверова и капитана Владимира Назарова выдалось на редкость напряженным. Впрочем, предоставим слово самим участникам тех событий.
"В то утро мы дежурили с Володей Назаровым, когда объявили повышенную готовность, - рассказывает полковник в отставке Борис Староверов. - Сообщили, что иностранный самолет пересек Государственную границу на Юге. Мы заняли места в самолетах. Комполка Иван Гаркавенко назначил Володю ведущим, меня - ведомым. Справедливое решение. Хотя мы были оба командирами эскадрилий, налет у него на Су-9 до 100 часов, а у меня, как говорится, всего ничего. Так уж получилось, что, пожалуй, Назаров являлся одним из самых подготовленных летчиков на Су-9 в наших войсках..."
Прервем рассказ Староверова и отметим - тому были свои причины. Истребительная авиация противовоздушной обороны появилась в Сибири в 1957 г., когда на имеющиеся там аэродромы стали прибывать из Московского, Бакинского округов ПВО, из других регионов страны пилоты, освоившие различные модификации самолетов МиГ-17 и МиГ-19.
Полк, в котором служили Назаров и Староверов, также получил самолеты двух типов - МиГ-19СВ (высотный) и МиГ-17П (перехватчик). Их первоначально и осваивали летчики. Летом 1959-го появились первые серийные Су-9. Строились они в Новосибирске. Тогда была создана группа летчиков (возглавляли ее генерал Евгений Савицкий и полковник Анатолий Карех из главкомата Войск ПВО), принимавшая новые истребители на заводе и перегонявшая в полки - в разные уголки страны. В нее и вошел Владимир Назаров. Там он приобрел большой опыт пилотирования Су-9.
У себя в полку Назаров выступал как инструктор, получилось так, что Староверова в полет "выпускал" он. Но до 9 апреля Борис сумел совершить только несколько полетов - пробыл в воздухе около 4 часов. Как уже отмечалось выше, самолеты поступали "сырые", часто случались отказы. Полк получил 12 единиц, но летало 2-4 истребителя, остальные ремонтировались, точнее, доводились заводчанами. И еще штрих, характеризующий подготовку наших летчиков. До 9 апреля они не стреляли ракетами "воздух-воздух", другого оружия на борту Су-9 не имелось. И все-таки шанс сбить U-2 9 апреля, по утверждению летчиков, был большой. Моноплан - идеальная цель. Требовалось только выйти на высоту 20 000 м и пустить ракету. Такая возможность, судя по всему, была.
"Конечно, отсутствие опыта стрельбы ракетами - недостаток мощный, - говорил в беседе автору Борис Староверов. - Но ракеты были с самонаводящимися головками. И потом, мы, летчики пятидесятых, фронтовое поколение, не задумываясь особо (так уж были воспитаны), пошли бы на таран. Впрочем, нам потом и была поставлена такая задача. Но минуты бежали, а команды на взлет нет, мы, понятно, волнуемся, самолет-шпион уже под Семипалатинском... Нас мучили два вопроса. Первый: почему так долго не поднимают, нарушитель улизнет? И второй: как мы пойдем на Семипалатинск? На обратный путь у нас топлива не хватит. Значит, нужен аэродром для посадки.
Мы знали, что под Семипалатинском есть сверхсекретный объект, а неподалеку аэродром, "Москва-400" называли его в нашей среде. Однако в инструкции по производству полетов, где указываются запасные аэродромы, его не было. Поэтому найти взлетно-посадочную полосу, не зная частот приводных станций, трудно. А лететь в никуда на скоростном истребителе...
Где-то через час после объявления готовности в полк прибыл начальник авиации нашей армии ПВО генерал Яков Пазычко. "Трусы! Вылетайте немедленно, - сразу закричал он. - Идите вдоль Иртыша, там найдете аэродром, а оттуда вас наведут на цель". Мы возразили: кто нас будет наводить, с тем аэродромом у нас нет связи. А если наведут, что нам делать после проведения атаки - катапультироваться? Генерал остыл и принял наши возражения.
Кому-то из читателей непонятно пока: почему нужно катапультироваться, когда аэродром рядом, пусть и другого ведомства? Кто-то справедливо воскликнет: сложность-то в чем? Позвони, узнай данные и взлетай смело. Наконец, необходимые сведения можно передать пилотам в полете. Конечно, так могло и должно быть, но... Тогда создалась до того нелепая ситуация, что дальнейший ход событий, о котором расскажу, уже за пределами здравого смысла. Из полка ушло сообщение "на верх": пара Су-9 готова к взлету, может идти на перехват нарушителя госграницы, дайте координаты запасного аэродрома. А оттуда запрос: аэродром, о котором спрашиваете, секретный, есть ли у летчиков соответствующие допуски? Понятно, соответствующих допусков у нас не было. Последовало: пусть сидят и ждут. Часа два-два с половиной сидели в гермошлемах, высотных компенсирующих костюмах, они сильно жмут, но дело-то, конечно, не в этом. Американский летчик-шпион летает над стратегическим объектом, фотографирует, а нас туда боятся допустить - а вдруг узнаем чего лишнего о секретных площадках ядерщиков? Все это, понятно, повторюсь, за чертой здравого смысла..."
Проведенный анализ показывает, что "разрешение" воспользоваться летчикам ПВО взлетно-посадочной полосой военно-воздушной базы стратегических бомбардировщиков Ту-95, что располагалась близ Семипалатинского полигона, было востребовано аж в правительстве СССР. До этого вопрос прорабатывался в главных штабах Войск ПВО, ВВС, Комитете государственной безопасности. Интересная картина получилась: U-2 бороздит небо над ядерным полигоном, над базой стратегических бомбардировщиков, а главком Войск ПВО страны маршал Сергей Бирюзов сидит и ждет: дадут его самолетам разрешение на взлет или нет.
Разрешение на взлет было получено в районе семи часов по московскому времени. Понятно, когда Владимир Назаров и Борис Староверов прилетели в район ядерного полигона и стратегической базы ВВС, то U-2 уже ушел в направлении еще одного важного военного объекта - полигона зенитных ракетных войск.
"Когда мы приземлились на секретном аэродроме, то руководство авиабазы показало запись воздушной обстановки с радара - U-2 такие спирали над полигоном выделывал, - рассказывает Борис Староверов. - Там еще раз убедились в том, что разрешение приземлиться здесь получено на самом верху. Я, летчик, имеющий допуск к ядерным боеголовкам, не мог посещать ничего кроме столовой, общежития и стоянки своего самолета, а нам было приказано там нести боевое дежурство в течение 15 дней. Летчики стратегических бомбардировщиков все завидовали нашему высотному снаряжению, удивлялись: как это мы не страшимся летать на "трубе".
Рассказывая словами летчиков-истребителей о том, как предпринималась попытка пресечь полет U-2 со стороны авиаторов частей, дислоцировавшихся в Сибири, я несколько оставил в стороне другие "горячие" точки войск ПВО, уважаемый читатель. А самой кипящей, конечно, являлся командный пункт отдельного корпуса ПВО ТуркВО, где боевым расчетом руководил генерал Юрий Вотинцев.
"Когда U-2 совершал галсы над Семипалатинским полигоном, мы были бессильны что-либо сделать, - говорит он. - Истребителями не могли достать его по высоте. Но вот самолет-шпион пошел на Сары-Шаган, видимо, знал, что там находится еще один испытательный полигон. Тут у нас полегчало на душе. Вот отчего. Мне было известно, что на одной из площадок полигона развернут зенитный ракетный комплекс С-75 - самое современное на то время зенитное средство - он поражал цели до 25 км по высоте. В наш корпус ЗРК еще не поступили, а вот там были, поэтому и стало легче: теперь-то, может быть, попадется на удочку".
Высотный разведчик U-2 и зенитный ракетный комплекс С-75 таким образом делали шаги навстречу друг другу почти одновременно. Предоставим вновь слово генерал-полковнику в отставке Юрию Вотинцеву:
"Когда обнаружилось, что самолет твердо держит курс на Балхаш, на Сары-Шаган, тотчас же позвонил начальнику полигона генералу Степану Дорохову, дескать, выручай, вражеский самолет нужно уничтожить. Дорохов, с учетом подлетного времени, заверил меня, что примет все меры для уничтожения цели. Я доложил маршалу Бирюзову об этом. Главком передал мне, что он тотчас же отдаст соответствующий приказ Дорохову..."
Но в районе Балхаша американскому летчику страшно повезло. В тот день стрельб на полигоне никаких не планировалось, и ракет на позициях не было. А техническая площадка, где они хранились, располагалась в 100 км. Более того, и там подготовленных и снаряженных ракет не оказалось. По моим данным, ракеты были в пути, когда U-2 уже во всю начал фотографировать полигон зенитных ракетных войск советской противовоздушной обороны.
ОБСЛЕДОВАВ полигон близ Сары-Шагана, U-2 взял курс в направлении ракетного полигона Тюра-Там (космодрома Байконур).
К тому времени огромный куст советской ПВО был приведен в высшую степень боеготовности. К перехвату готовились и воины-уральцы, которые сыграли главную скрипку 1 мая.
Рассказывает бывший военный летчик Борис Айвазян, служивший на Урале в одной из авиационных частей:
"Вспоминаю то время, и холодок по коже... Напряженно было у нас в конце пятидесятых, да и в шестидесятом не легче. Почти каждодневно боевая тревога. Беспокойство доставляли американские самолеты, которые нарушали нашу границу на юге. Плюс к тому - по струйным течениям запускались воздушные шары с разведаппаратурой: Получилось так, что 9 апреля, когда самолет-шпион галсировал над наисекретнейшими объектами, первыми на аэродроме оказались капитан Геннадий Гусев и старший лейтенант Владимир Карчевский. Командир полка полковник Александр Вильямсон приказал лететь ведомым Карчевскому.
Тактика наших действий тогда была такая - вылететь со своего аэродрома, сесть под Свердловском и заправиться там, затем бросок под Орск, опять заправка горючим и оттуда - на перехват цели. Пара подходила к Свердловску, когда у Володи что-то стряслось с самолетом. Гусев потом рассказывал, что самолет Карчевского внезапно потерял скорость и начал валиться на крыло, двигатель, казалось, срезало... Володя катапультировался уже тогда, когда машина начала колесами чесать по льду. Понятно, парашют не раскрылся и он разбился..."
Прервем здесь рассказ Бориса Айвазяна и отметим: советский пилот Владимир Карчевский - первая жертва с советской стороны в противоборстве с самолетом - "призраком" U-2, но не последняя.
Вспоминает генерал-лейтенант в отставке Аркадий Ковачевич - в апреле 1960 г. начальник штаба воздушной армии, дислоцировавшейся в Средней Азии:
"Получилось, что боевой работой частей по пресечению полета U-2 руководили расчеты двух командных пунктов - отдельного корпуса ПВО и наш - воздушной армии. Так вот, когда "невидимка" приблизился к Тюра-Таму, то я понял, что ракетный полигон - последняя его точка, больше таких важных объектов поблизости нет. После Тюра-Тама он, видимо, пойдет строго на юг. Так и оказалось. Впрочем, ошибиться было трудно, анализ показывал: летчик выполнял тщательно спланированную операцию по разведке наших сверхсекретных объектов.
Пока U-2 галсировал над полигоном, привожу в повышенную готовность истребительный полк, самолеты которого могли достать маршрут Тюра-Там - Мары. По нему должен был уходить, по нашим расчетам, иностранный разведчик, это самый кратчайший путь до южной границы. Полк был на самолетах Су-9 - высотных истребителях. Жаль только одного: не могли мы их тогда умело использовать..."
Из материалов расследования факта нарушения Государственной границы СССР:
"Самолеты Су-9, обладающие более высокими боевыми качествами для перехвата целей на больших высотах и скоростях, были использованы совершенно неудовлетворительно. Летчик старший лейтенант Куделя из-за плохой организации взаимодействия между командными пунктами истребительной дивизии на цель не наводился. Капитан Дорошенко оказался недостаточно подготовленным к полетам на больших скоростях и высотах на этом типе самолета. Майор Погорелов был поднят и выведен в зону на случай пролета нарушителя западнее Карши, но на цель не наводился. Два экипажа на Су-9 из состава Бакинского округа ПВО прибыли в район Мары с большим опозданием, когда иностранный самолет был уже за государственной границей.
Командиры истребительных авиационных дивизий и их командные пункты, боевые расчеты оказались не подготовленными к наведению новых высотных истребителей. Взаимодействие между КП дивизий осуществлялось плохо. Полковник Меньшиков, имея около 5 часов времени на подготовку к перехвату цели, не информировал командира соседней дивизии полковника Шилова о принятом им решении по использованию высотных истребителей, что в дальнейшем при вылетах запутало воздушную обстановку на участке этой дивизии и передача управления истребителями была сделана с большим опозданием".
Аркадий Ковачевич этот документ комментирует так:
"Факты - вещь упрямая. Но только обстановка была сложнее и запутаннее, чем в этих строках. Конечно, и Меньшиков, и Шилов, и расчет нашего командного пункта действовали не без ошибок, но, на мой взгляд, сделали все от нас зависящее. События помнятся хорошо. Звоню командиру дивизии Меньшикову: поднимай Су-9. А он в ответ: на Су-9 практически не летали, начали только переучиваться - до беды недалеко. Аргумент весомый. Но подумал: уйдет разведчик, кто нас потом будет выслушивать - переучивались летчики или не переучивались. Полк вооружен высотными истребителями - это главное, а риск для военного человека - спутник жизни. Даю команду на подъем истребителей. А Меньшиков новую "вводную" подкидывает: на самолетах нет ракет, и на складах нет - еще не поступали. Что делать? Тут наши штабные инженеры, что на КП находились, подсказывают: на складах есть ракеты, предназначенные для МиГ-19, они подходят к Су-9. Говорю Меньшикову: пусть вешают эти ракеты.
Сейчас о факте той боевой работы легко рассказывать, а представьте ситуацию тогда, скажем, в дивизии Меньшикова. Летчики не подготовлены - жди аварию или катастрофу, ракет нет, их доставка со складов, подвеска на самолеты в ускоренном режиме тоже нервотрепка. Думал ли комдив, что истребители будут действовать в "поле зрения" чужого КП? Должен был, конечно, позаботиться об этом, да и КП армии обязан был это предусмотреть. Но обстановка-то запуталась при наведении истребителей на U-2 не от того, что комдиву Шилову поздно сообщили об использовании Су-9, как об этом написано в документе. Впрочем, расскажу подробнее.
Итак, я настоял на взлете. Старший лейтенант Куделя и капитан Дорошенко устремились в район полета самолета-нарушителя. Вначале их "вел" свой командный пункт, но возможность радиотехнических средств ограничена. Чуть позже по моей команде истребителей "взял" КП Шилова. Взять-то взял, а вот что с ними делать, не знал. Скоростных высотных истребителей Су-9 в дивизии не было, и режим полетов этих самолетов, понятно, боевому расчету КП был неизвестен".
