НОВОМУ НАЧАЛЬНИКУ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА НЕОБХОДИМО РЕШИТЬ РЯД НЕОТЛОЖНЫХ ЗАДАЧ

ВПК № 28 (28 июля-3августа 2004 г.)

ВЫБОР ПРИОРИТЕТОВ

Михаил ХОДАРЕНОК

После масштабных кадровых перестановок в Генштабе затишье. Еще совсем недавно, при Анатолии Квашнине, из "мозга армии" в войска и штабы непрерывно сыпались директивы, приказы, распоряжения и указания (порой противоречащие друг другу). На прошлой неделе в одночасье были заменены начальник Генштаба, его первый заместитель и начальник Главного оперативного управления (подобного кадрового прецедента не было, пожалуй, со времен Великой Отечественной войны). Теперь новому руководству Генштаба надо, что называется, уяснить новые цели, сформулированные руководством страны, оценить обстановку и поставить задачи подчиненным штабам и войскам.

Наверное, первое, что надо сделать новому начальнику Генштаба, - публично развеять и развенчать многочисленные мифы, недоговоренности и неясности, которые начали громоздиться вокруг деятельности "мозга армии". Причем, если этого не сделать оперативно, то потом выкорчевать заблуждения, уже пустившие прочные корни в общественном сознании, будет намного труднее.

В частности, сегодня хорошим тоном принято считать, что Генштаб в ближайшее время должен быть отстранен от оперативного руководства войсками, он станет "интеллектуальным центром и сконцентрируется на стратегическом и оперативном планировании". Однако в вооруженных силах всего мира штаб (в том числе и Генеральный) - основной орган управления войсками (силами) в боевой обстановке и руководстве их обучением, воспитанием и повседневной деятельности в мирное время. И если функции отечественного Генерального штаба будут в этом плане пересмотрены, то новый орган будет, скорее всего, уже не штабом, а чем-то иным. К слову сказать, в структуре Генштаба и сегодня есть "интеллектуальный центр" - он называется Центром военно-стратегических исследований. Вряд ли, наверное, речь идет о том, чтобы весь Генштаб превратить в большой ЦВСИ.

Произошедшие на прошлой неделе кадровые перестановки трактуются иногда и следующим образом: "Владимир Путин, наконец, понял: генералов нельзя допускать к принятию решений в сфере военной политики".

В этой связи напомним, что военная политика государства призвана определять (в том числе) методы использования военной силы и способы обеспечения военной безопасности. Обойтись без элиты армии и флота в решении этих вопросов (среди многих других) невозможно по определению. Таким образом, невежество и наивность в рассуждениях о выключении генералов из сферы военной политики наглядна и очевидна.

Совершенно нелепым представляется и бесконечно озвучиваемый тезис о том, что оперативное руководство Вооруженными Силами должно быть возложено на военные округа (преобразуемые в оперативные командования). В этом случае становится непонятным, какой рабочий орган Верховного главнокомандующего будет увязывать деятельность этих оперативно-стратегических объединений воедино.

За благо сегодня считается, что Генштаб, наконец-то, отстранен от координации действий других войск, формирований и органов. Однако на практике это приводит к тому, что "другие войска", составляющие в настоящее время более половины численности военной организации государства, развиваются совершенно стихийно. Сегодня в Российской Федерации нет ни одной структуры, которая осуществляла хотя бы формальный контроль за процессами, идущими в "параллельных армиях".

Считается, что для того, чтобы успешно решать расширенный спектр задач в сфере военного планирования, Генеральный штаб должен быть освобожден от несвойственных ему функций, которыми он был перегружен в последние годы. Однако, что понимать конкретно "под расширенным спектром задач в сфере военного планирования", как правило, не уточняется. Нет и ясного понимания в том, какие функции Генштабу сегодня несвойственны. Есть мнение, что надо все-таки уточнить - если с Генштаба будут сниматься какие-либо задачи, то кому и каким образом они будут передаваться. И как это в конечном итоге скажется на эффективности управлением военной организацией государства в целом.

В обществе насаждается немало разного рода других нелепостей, имеющих отношение к Генеральному штабу, причем генерируемых практически в непрерывном режиме. Поэтому необходимость скорейшего программного выступления нового начальника Генштаба Юрия Балуевского, который бы предельно четко обозначил межу, разделяющую сегодня функции Минобороны и "мозга армии", и развеял многочисленные и с каждым днем крепнущие вокруг деятельности ГШ ВС мифы, становится попросту императивным велением времени.

Кроме этого, выдвинутым на высокие посты генералам Генштаба предстоит решить и другие, причем застарелые проблемы. Важнейшая из них - кадровая. Требования министра обороны России Сергея Иванова - "...раз мы говорим о подготовке к войнам будущего, необходимо срочно заняться подготовкой штабного специалиста будущего. Мы должны на новом качественном уровне возродить традиционную российскую военную элиту - офицеров Генерального штаба. Эти офицеры должны иметь особую профессиональную подготовку и овладевать всеми достижениями современной военной и технической мысли".

Однако перевод безусловно правильно поставленного вопроса в практическую плоскость весьма сложен. В настоящее время оперативный состав Генштаба набран из офицеров, имеющих московскую прописку (причем текучесть кадров даже в ведущих управлениях ГШ, включая главные оперативное и организационно-мобилизационное) достигает 30% за год. Приход из войск "свежих голов" (с опытом управления войсками и штабами в боевой обстановке) в органы центрального военного управления ныне практически отсутствует. Причина проста - квартир для иногородних офицеров нет (и ранее эта проблема практически не решалась, и сегодня никак не решается). Между тем отсутствие притока "свежей крови" самым пагубным образом сказывается на интеллектуальном уровне Генштаба в целом. "Мозг армии" в конечном итоге может погубить (как бы ни банально это звучало) - пресловутый "квартирный вопрос". Однако какая-либо ясная программа выхода из жилищного кризиса прежним руководством Генштаба так и не была обнародована.

Помимо этого, представляется целесообразным пересмотреть численность центральных органов военного управления в сторону сокращения (причем в разы). Численность Вооруженных Сил уменьшилась, начиная с 1991 г., на порядок, а главные и центральные управления Минобороны и Генштаба остались с советских времен практически без изменения (если не увеличились). В этой обстановке представляется разумным привести центральный аппарат в соответствие с теми задачами, которые армия и флот решают сегодня.

Пересматривать структуру Генерального штаба - вопрос отдельный. По всей видимости, основные подразделения должны быть сохранены.

Необходимо остановить, наконец, "бумажный вихрь", уже который год бушующий в Генштабе и других главных и центральных управлениях российского военного ведомства. Не будет большим преувеличением сказать, что сегодня основным занятием генерала и офицера центрального аппарата Минобороны и Генштаба является участие порой в совершенно бессмысленной служебной переписке, волны которой выделывают подчас невообразимые амплитуды.

Иными словами, задач, которые предстоит решить вновь назначенными руководителям Генерального штаба, немало. Каким образом справятся с новыми и хорошо известными старыми проблемами генералы Юрий Балуевский и Александр Рукшин, покажет, по всей видимости, самое ближайшее время.

Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте