РОССИИ НУЖНЫ МАСТЕРА АНТИТЕРРОРА, НЕ БОЯЩИЕСЯ 'ГРЯЗНОЙ РАБОТЫ'
До и после выборные страсти на Украине и оценки итогов голосования в Москве, с одной стороны, и Вашингтоне, европейских столицах - с другой, стали своего рода "моментом истины": налицо подлинное отношение Запада к России как к равноправному партнеру во всех международных делах, в том числе и в сфере борьбы с терроризмом. В Старом свете и Северной Америке нас принимают, одобряют и понимают до
Военно-промышленный курьер № 47.2004
Григорий СКУРАТОВ
ВРЕМЯ ЭЙТИНГОНОВ
РОССИИ НУЖНЫ МАСТЕРА АНТИТЕРРОРА, НЕ БОЯЩИЕСЯ "ГРЯЗНОЙ РАБОТЫ"
До и после выборные страсти на Украине и оценки итогов голосования в Москве, с одной стороны, и Вашингтоне, европейских столицах - с другой, стали своего рода "моментом истины": налицо подлинное отношение Запада к России как к равноправному партнеру во всех международных делах, в том числе и в сфере борьбы с терроризмом. В Старом свете и Северной Америке нас принимают, одобряют и понимают до той поры, пока мы ни в малейшей степени не отклоняемся от стратегического курса, прокладываемого лидерами "золотого миллиарда", стран, самочинно и гордо наименовавших себя "цивилизованным сообществом".
В войне с терроризмом России надо надеяться на себя и только на себя, используя при этом любую возможность и все доступные средства для отправки на тот свет вожаков бандитских группировок. Благо опыт в подобных операциях у наших чекистов когда-то был немалый. Похоже, не забыт он окончательно и бесповоротно даже сегодня, о чем свидетельствует смерть в результате отравления неизвестным ядом еще одного "борца за независимость" Чечни - знаменитого иорданца Хаттаба.
Однако, думается, нынешним российским бойцам невидимого фронта предстоит еще немало чему поучиться у своих советских предшественников. В том числе и у Наума Исааковича Эйтингона, генерал-майора госбезопасности. Полагаю, на Лубянке отметили 105-летие со дня рождения этого некогда ведущего специалиста по разведывательным и диверсионным, партизанским и контрпартизанским операциям, организатора убийства Льва Троцкого в Мексике, фактически - одного из создателей и руководителей отечественного спецназа.
За редким исключением "рыцари плаща и кинжала" - я имею в виду, конечно, выдающихся представителей этой профессии - становятся известны широкой публики либо в самом конце жизни, либо после кончины. К примеру, имя Наума Эйтингона в советской прессе на протяжении всей его карьеры в ОГПУ, НКВД, МГБ упоминалось лишь однажды - когда ему в июле 1945 г. было присвоено генеральское звание. Это потом, без малого полвека спустя, в период "перестройки и гласности" об Эйтингоне появится столько материалов в печатных и электронных СМИ - и в СССР, и за рубежом. Там будет намешано все - были и небылицы, достоверные сведения и полная нелепица.
Однако, поскольку на протяжении последних лет о нашем герое писали и говорили крайне редко, а быстротекущее время было переполнено актуальными событиями, надо, видимо, напомнить основные вехи биографии этого человека.
Наум Исаакович Эйтингон родился 6 декабря 1899 г. в Могилеве, рос в белорусском городке Шклове. Отец - конторщик на бумажной фабрике. Семья жила довольно бедно, тем не менее, Наум, старший из четырех детей, сумел поступить в Могилевское коммерческое училище, где ему, правда, приходилось подрабатывать частными уроками. Курс, выражаясь по-современному, бизнес-наук он окончить не смог: грянули события года 1917-го. Сначала юного Эйтингона увлекла эсеровская идеология, и он становится членом партии социалистов-революционеров. После Октябрьской революции работает служащим в местном Совете, а в период германской оккупации Могилева - на бетонном заводе и на складе. Когда немцы в конце 1918 г. убрались восвояси, поступает в губпродком, ведает продразверсткой. В 1919 г. оканчивает в Москве курсы при Всероссийском совете рабочих коопераций и направляется в Гомель. Здесь он уже вступает в ряды РКП(б), остается верен делу большевизма, без преувеличения, до последнего вздоха. Даже из тюрьмы, где волею судеб и власть предержащих в СССР ему пришлось оказаться, Наум Эйтингон писал в Москву: "Пользуясь случаем, прошу передать Центральному Комитету Коммунистической партии мою большую благодарность за ту хорошую, честную, полную интереса и смысла жизнь, которую я прожил и за оказываемое мне доверие, которое я всегда старался оправдать".
Так уж получилось, что это доверие Эйтингон на протяжении трех десятилетий оправдывал в органах госбезопасности, куда он поступил в 1920 г. Молодой чекист сумел проявить себя в борьбе с антисоветскими заговорщиками и бандитами в Белоруссии и Башкирии, был ранен. Перспективного оперативника заметили, перевели в Москву, направили учиться на восточный факультет Военной академии (позже получившей имя М.В. Фрунзе). Затем последовали длительные и краткосрочные командировки в Китай, в страны Западной Европы, в Америку.
О деятельности Эйтингона, повторяю, рассказано немало небылиц. А потому перечислю то, о чем с большей или меньшей достоверностью можно говорить сегодня (по словам дочери генерала, когда она в 1992 г. попросила на Лубянке показать ей для ознакомления личное дело отца, ей сообщили, что оно будет открыто не ранее, чем через 75 лет). Ибо об этих делах написали как друг и соратник Наума Исааковича генерал-лейтенант Павел Судоплатов, так и некоторые заслуживающие доверия журналисты, занимающиеся историей отечественных спецслужб.
Во-первых, работа в раздираемой в 1920-е гг. смутами Поднебесной. Здесь Эйтингону удалось добиться освобождения группы советских военных советников, угодивших в руки китайских националистов в Маньчжурии. Столь же успешно он провел и другую операцию, сорвав попытку агентов Чан Кайши захватить советское консульство в Шанхае.
Во-вторых, Испания. Во время гражданской войны в этой стране Эйтингон являлся заместителем главного советника по безопасности у республиканцев Орлова, а после его бегства (он укрылся в США, где и умер в 1973 г.) сам занял этот пост. Числящиеся за ним удачи: организация тайного вывоза в СССР испанского золотого запаса (на 518 млн. долл. по ценам 1930-х гг.), глубокая разведка тылов франкистских войск, проведение там диверсионных действий.
В-третьих, убийство Троцкого, которого Эйтингон вполне искренне считал злейшим врагом не Сталина, нет - Советского Союза. Кстати, сам Эйтингон получил известность и у нас в стране, и за ее пределами главным образом вследствие осуществления данной акции. Хотя, слов нет: организовали уничтожение бывшего соратника Ленина в далекой Мексике очень тщательно и всесторонне. Ведь окружала главу Четвертого Интернационала многочисленная охрана, составленная из его фанатических приверженцев. Достаточно упомянуть следующие примечательные факты. Операция не прекратилась и была доведена до конца после первого неудачного покушения на Льва Давидовича, когда в дом, где он проживал, ворвалась группа вооруженных боевиков, изрешетивших все и вся пулями, которые, однако, не задели самого Троцкого. Его будущий убийца Рамон Меркадер остался вне подозрений. Как остался неизвестным и человек, благодаря которому покушавшиеся смогли проникнуть в ту ночь на виллу (это был ставший также впоследствии известным советский разведчик Иосиф Григулевич). Только шесть лет спустя после смерти Троцкого, в 1946 г. мексиканские власти узнали подлинное имя, национальность и происхождение ударившего его по голове ледорубом "американского бизнесмена".
Между тем в этой связи нельзя не сказать об исключительно умелом подборе исполнителей акции. В частности, вопреки досужим вымыслам, Рамону ни Сталин, ни кто-либо другой из лидеров СССР не обещал "два миллиона долларов и Золотую Звезду Героя Советского Союза". Он участвовал в операции, как и сам Эйтингон, исключительно из политических убеждений, которым тоже остался верен до конца своих дней.
В-четвертых, Эйтингон как заместитель начальника 4-го управления НКВД был одним из создателей знаменитой ныне Отдельной бригады особого назначения (ОМСБОН). Эта настоящая "кузница" кадров разведчиков и диверсантов принесла огромный вред напавшим в 1941 г. на СССР гитлеровцам. Павел Судоплатов писал, что подразделения возглавлявшегося им 4-го управления и ОМСБОН "уничтожили 157 тысяч немецких солдат и офицеров, ликвидировали 87 высокопоставленных немецких чиновников, разоблачили и обезвредили 2045 агентурных групп противника". Причем Эйтингон и его подчиненные с конца Великой Отечественной и на протяжении 1940-х - начала 1950-х гг. весьма эффективно использовали полученный на войне опыт уже в ходе борьбы с бандитизмом в западных областях Украины и Белоруссии, в прибалтийских республиках, в Польше.
В-пятых, приложил руку Эйтингон и к советскому "атомному шпионажу".
Ну, а что можно сказать о его просто "человеческих чертах". Вновь послушаем генерала Судоплатова: "Красивое лицо Эйтингона и его живые карие глаза так и светились умом. Взгляд пронзительный, волосы густые и черные, как смоль, шрам на подбородке: - все это придавало ему вид бывалого человека. Он буквально очаровывал людей, наизусть цитируя стихи Пушкина, но главным его оружием были ирония и юмор: Я сразу же обратил внимание на то, что этот человек нисколько не похож на высокопоставленного бюрократа. Полное отсутствие интереса к деньгам и комфорту в быту у Эйтингона было просто поразительным. У него никогда не было сбережений, и даже скромная обстановка в квартире была казенной".
Дополнить эту характеристику можно еще одной любопытной деталью - Эйтингон, как утверждают некоторые источники, в совершенстве владел шестью языками. Вот таким был скончавшийся в безвестности в Москве в 1981 г. один из главных советских разведчиков, "террористов" и бойцов антитеррора. Такие люди требуются России и сегодня. Не большевики, не коммунисты - зато твердо убежденные в одном: все, что могу, должен отдать во благо Отечества. Даже если оно потребует от меня убить человека - неважно чем: пулей, ножом, взрывчаткой или ядом (последнее, случалось, практиковалось нашими "органами" при Эйтингоне). Только отнюдь не им самим надо предоставлять право выбирать свои "жертвы" (беру это слово в кавычки, потому что у ликвидированных террористов руки всегда по локоть в крови). Долг профессионалов борьбы с терроризмом выполнять приказ руководства, не исключаю даже, что и высшего в государстве. Оно же в свою очередь обязано и награждать таких людей (Эйтингон был отмечен орденами Ленина, Красного Знамени и Суворова; последний, полководческий, из генералов Лубянки имели лишь он и Судоплатов), и не списывать в случае чего на них прегрешения - и собственные, и своих предшественников.
Так, например, "отблагодарили" Эйтингона, который просидел за решеткой в общей сложности свыше 12 лет. Правда, кое-кто из авторов пишет, что якобы находился Наум Исаакович вовсе не в тюрьмах, а в каких-то закрытых спецдачах, откуда вышел в 1964 г. целехонький-здоровехонький. Однако его дочь говорит, что после первого ареста 1951 г. и освобождения весной 1953-го отец весил 46 кг вместо прежних 100, не имел ни одного зуба во рту и с трудом передвигался, опираясь на палку. Да и Владимирский "централ", где держали Эйтингона после ареста в августе 1953-го, нового следствия и приговора, не походит на санаторий:
...Напоследок автор считает нужным сказать еще одно. Конечно, кто-то наверняка сочтет его требования к борцам с террором исключительным цинизмом. Уверяю, они нисколько не циничнее слов великого Клаузевица: "На войне всякая идея человеколюбия - пагубное заблуждение, нелепость".
А ведь мы, как-никак, ведем именно войну с терроризмом.
