ЖИВЫЕ БОМБЫ
«ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР» №39.2005 г.
ЖИВЫЕ БОМБЫ
Владимир ВИКТОРОВ
ЖЕНСКИЙ ТЕРРОРИЗМ СТАНОВИТСЯ РЕАЛЬНОЙ УГРОЗОЙ
Продолжительное время роль и место женщины в различных террористических структурах ограничивались организацией политической поддержки, созданием тайников и конспиративных квартир, сбором пожертвований, ведением разведки и т.д. Иногда они выступали в роли политических представителей террористических структур. Однако постепенно их роль изменилась.
За последние десятилетия значительно возросло число женщин, принимающих активное участие в деятельности террористических структур на т.н. низовом уровне. Наиболее показателен пример перуанской марксистской организации "Светлый путь", где представители слабого пола составляют примерно 20% от общего числа боевиков. Практически все террористические организации используют женщин во время проведения боевых акций. Особенно много их в таких структурах, как "Тигры освобождения Тамил Илама" (Шри Ланка), ЭТА (Испания), "Объединенный Фронт освобождения Ассама" (Индия), "Маоистская коммунистическая партия" (Непал), "Настоящая Ирландская революционная армия", "Революционные Вооруженные Силы Колумбии". Да и у нас в России достаточно примеров, когда на Северном Кавказе террористическое подполье активно использует женщин.
МАССОВОЕ РЕКРУТИРОВАНИЕ НА ... САМОУБИЙСТВО
В конце 1980-х гг. некоторые исследователи терроризма были вынуждены констатировать его относительную "феминизацию". Во многих западноевропейских странах в последние десятилетия ХХ в. женщины составили от одной четверти до половины всего состава террористических группировок: в Германии - 47%, в Италии - 44, во Франции - 46, в Испании - 21%. и т.д. Террористические группы, состоящие исключительно из женщин, были образованы непальскими маоистами и "Рабочей партией Курдистана". Особенно много женщин насчитывают террористические структуры, созданные в Германии, Латинской Америке и Палестине. Долгое время начальником штаба и фактически организационным руководителем и вдохновителем баскской сепаратистской группировки ЭТА ("Родина и свобода басков") была женщина. Мексиканская левоэкстремистская организация EZLN, более известная как "Союз сепаратистов", долгое время управлялась Командорой Рамоной. Значительную роль в создании и деятельности действовавшей в ФРГ "Фракции Красной армии" (RAF) играли Ульрика Майнхофф и Гудрун Энслин. Более того, в RAF женщины были не только идеологами и лидерами, они составляли до 80% состава группы, которая рассматривалась как символ и эталон "левого терроризма" в Западной Европе.
Таким образом, женщины принимали участие во многих аспектах деятельности террористических организаций, но долгое время не отмечалось их массового вовлечения в два вида деятельности - в работу с информаторами и совершение самоубийственных актов. Однако на рубеже ХХ и ХХI вв. ситуация значительно изменилась: террористические структуры стали все чаще задействовать женщин-самоубийц.
"ЖЕНЩИНЫ БОЛЕЕ ФАНАТИЧНЫ"
Современные исследователи проблем терроризма полагают, что как у женщин, так и у мужчин, обычно попадающих в ряды террористов, помимо "идейной" основы в их поведении, которой в принципе можно оправдать любые политические и иные цели, существует множество общих психологических черт. Так, по мнению американских психологов Д. Хоргана и М. Тэйлора, террористами, как правило, становятся либо неуверенные в себе люди, либо агрессивные личности, неспособные достичь поставленной цели ненасильственным путем. Вступив в террористическую организацию, они оказываются отрезанными от остального общества, с головой погружаясь в мир ее стереотипов, штампов и ценностей. Уход из террористической организации маловероятен, потому что неофит-террорист обычно теряет способность критически оценивать реальности, и, кроме того, "измена" терроризму сама по себе может быть чревата убийством "изменщика".
В 1970-е гг. был опубликован ряд исследований, авторы которых утверждали, что для подавляющего большинства психически здоровых женщин невозможна сама мысль об убийстве невинных людей, в том числе детей, с помощью варварских террористических методов. Считается, что женщины милосерднее, жалостливее и слабее "боевым духом", чем мужчины. Тем не менее, реальность сегодняшнего времени убеждает, что это далеко не всегда так. Наоборот, женщины в силу присущих им особенностей нервной деятельности (более высокая подвижность, эмоциональность, возбудимость и т.д.) быстрее мужчин становятся агрессивными, идея уничтожения овладевает и ими. Эксперт по терроризму У. Лакер пришел к выводу, что женщины-члены террористических структур, как правило, более мужественны, более преданны идеалам и целям организации и более фанатичны. Сторонники подобной точки зрения приводят в пример отношения полов в живой природе, где "грязную" работу во многих случаях выполняют именно самки. Так, среди многих видов комаров, в т.ч. малярийных, именно самки жалят и питаются кровью своих жертв. В львиной "семье" функция добывания пищи опять же возложена на львиц, а львы исполняют роль защитников территории и всего поголовья прайда; самки пауков и богомолов вообще сразу же после соития умерщвляют своих партнеров и т.д. Подобное поведение зоологи объясняют жесткой "природной целесообразностью", а также необходимостью продолжения рода или вида.
Психологи и психиатры приходят к выводу, что некоторые особенности женской генетики выступают причиной того, что женская агрессия, как и женский алкоголизм, очень трудно поддается трансформации или лечению. По физической силе, выносливости мужчина превосходит женщину, но по своим природным психическим, психологическим возможностям она может превзойти мужчину, мобилизоваться, настроиться на такие поступки, которые многим представителям сильного пола не под силу.
Вместе с тем было бы неверно истолковывать природу "дамского" терроризма только лишь природными, психолого-генетическими особенностями представительниц человечества.
Стремление женщины к террористической деятельности в современных условиях может объясняться своеобразным протестом против существующей социальной реальности, ее места и роли в обществе. Специалисты университета штата Нью-Йорк в своем исследовании "Межрегиональные тенденции женского терроризма" полагают, что во многих странах и регионах планеты именно невозможность участвовать в обычных формах политической деятельности толкает женщин к терроризму, ибо они не влиятельны, а их роль в жизни не заметна. Именно эта "незаметность" делает женщин особо привлекательными для террористов. Неприятие обычной модели женской судьбы указывает террористке путь к обретению смысла существования. Через собственную неудовлетворенность она стремится к новой идентичности. Стать членом организации, по словам одной террористки, значит преодолеть отчужденность, почувствовать себя частью "целого", покончить с разорванностью существования, перейти к "подлинной" жизни: "Ты оставляешь мать, идешь стрелять, но делаешь это, чтобы жизнь имела смысл... Таким образом, ты находишь материальное воплощение своему отказу". Возможно, следуя этой логике, для террористки этот вид самореализации и означает "переход в подлинную жизнь" - в сферу террористической деятельности.
При этом многие эксперты по терроризму считают, что в большинстве случаев женщины менее всего интересуются политическими и идеологическими идеями, которые ставит перед собой террористическая организация. Они сражаются и зачастую гибнут не "во имя", а "против" и "за": против низкого статуса женщины в их семьях и обществах, против властей, которые нанесли персональное оскорбление или совершили преступление против их родных и близких, за любимого человека и т.д.
Во многих странах, особенно там, где наиболее сильны националистические и сепаратистские проявления, терроризм стал "фамильным" делом: зафиксированы многочисленные примеры того, как представители нескольких поколений одной семьи были замешаны в террористической деятельности. Так, например, происходит в Северной Ирландии или в Палестине, где война с Израилем уже стала доминирующей культурой. В этих и некоторых других регионах активное участие женщин в актах террора, ранее осуждаемое семьей и обществом, постепенно переходит в разряд привычных, допустимых и даже одобряемых обществом дел. Маоисты, анархисты и представители иных террористических групп, отрицая гуманистический опыт предшествующих поколений, продолжают активно привлекать женщин, которые не могут ужиться в рамках, предлагаемых традиционалистами институтов. Исходя из этого, можно прогнозировать высокую вероятность того, что террористок будет становиться все больше, поскольку девочки и девушки будут считать женщин-"камикадзе" моделями или образцами для подражания.
Некоторые исследования подтверждают, что участие женщин в террористической деятельности зачастую приводит к появлению (обострению) у них тяжелых психических заболеваний. Проанализировав биографии эсеровских террористок, эксперт по женскому терроризму Э. Найт пришла к выводу, что многие из них имели склонность к суициду, а их участие в террористической практике объяснялось тягой к смерти: "террористический акт был часто актом самоубийства". Обоснованным подтверждением диагноза "активная шизофрения" можно считать и тот факт, что отдельные участницы движения в припадке революционного восторга покончили с собой. К ним принадлежат Рашель Лурье, Эсфирь Лапина, Софья Хренникова и другие. А самая известная из них - Мария Спиридонова - мечтала в своих дневниках, чтобы ее убили на месте покушения, и тогда эффект теракта был бы еще больше. С точки зрения психиатров, в подобных рассуждениях налицо симптомы т.н. "суицидального детского прагматизма", когда умереть - это подразумевает не только навлечь траур, безутешное горе и покаяние родителей, но и спровоцировать в них желание "отомстить" то ли самим себе, то ли окружающему миру. В итоге, развивая психиатрическое истолкование терроризма как особой поведенческой практики, ученые отмечают, что психические отклонения террористок могут являться не только основанием, но и следствием их участия в террористической деятельности из-за постоянного напряжения, риска, страха возможного тюремного заключения и т.д.
"ТЕРРОРИЗМ - ЭТО ТЕАТР"
Немаловажная роль в процессах возникновения, существования и все большего распространения женского терроризма принадлежит средствам массовой информации. Необходимо отметить, что сам механизм взаимодействия "терроризм - СМИ - общество" как бы задает или определяет границы пространства существования терроризма. Теракт нефункционален в обстановке "задавленного" общественного мнения, частичного или полного контроля государственными структурами основных СМИ в обществе. "Свобода слова", таким образом, с объективной точки зрения не только выступает оборотной и далеко не позитивной стороной традиционного или обывательского понимания демократии, но и во многих случаях предстает в виде реального "союзника" идей и целей современного терроризма.
Еще в 1974 г. американский исследователь терроризма Б. Дженкинс пришел к выводу, что "терроризм - это театр". Подавляющее большинство террористов, захватывавших заложников, требовали предоставления им права выступить в прямом эфире перед телезрителями или радиослушателями. Примерно после 95% совершенных терактов их организаторы звонят в редакции различных СМИ и берут на себя ответственность за совершенное преступление. При этом террористки всегда пользовались повышенным вниманием прессы и вызывали большой интерес у аудитории СМИ.
Помимо масс-медиа, свой собственный социальный и психологический вклад в популяризацию идей женской агрессивности (а, следовательно, и в некоторой степени женского терроризма) вносит современный кинематограф. "Последний контракт", "Ее звали Никита", "Солдат Джейн" - далеко не полный перечень массовой кинопродукции, где героиня показывается таким же бойцом, как и мужчина. Она стреляет из многих видов оружия, лихо скачет на лошади, занимается такими же видами спорта, владеет разными единоборствами, бросается в драки и т.д. В конечном итоге не только зритель постепенно приучается терпимо воспринимать экранный образ женщины-киллера, перенося свои виртуальные ощущения и переживания в реальный мир, но и сама психология женщины и ее мировоззрение начинают видоизменяться: женское естество постепенно уступает место проявлениям жестокости, агрессивности, насилия.
В данном контексте новейшая история России мало чем отличается от мировой, но вместе с тем обладает рядом присущих ей отличительных черт и особенностей.
В кинообразах, созданных А. Рогожкиным в его картине "Блокпост" (1999 г.), прочитывается модель объяснения женского участия в терроризме как самоотверженного "патриотического протеста" против вторжения чужаков. В последних кадрах фильма зритель узнает, что таинственный снайпер и чеченская девушка, которая продает "любовь" глухонемой сестры "неверным" русским солдатам (фактически реализует "мужскую" практику сутенера и снайпера) - одно и то же лицо. Мотив патриотической, освободительной борьбы в женских действиях, словно щит, защищает зрительское восприятие созданных женских образов от осуждения, облагораживает их. Психологический подтекст авторской точки зрения очевиден: российские солдаты выступают в роли безвинных жертв войны, зато чеченские девушки - "национальные героини". Некоторые политологи отмечают, что практически выход на экраны этого фильма (имевшего значительный зрительский резонанс и внимание критики) не только совпал по времени с периодом "единовластия" на территории Чечни сепаратистов, но и фактически предшествовал началу проведения контртеррористической операции федеральных сил в Чечне, спровоцированной вооруженным вторжением мятежников в Дагестан, в ходе которой было отмечено значительное увеличение количества терактов с участием женщин.
Своеобразным подтверждением этому выводу могут послужить трагические события октября 2002 г. в Москве, связанные с захватом заложников в концертном зале на Дубровке. Во-первых, в теракте одновременно приняли участи сразу 18 смертниц, что само по себе уже свидетельствует о беспрецедентном "всплеске" женской активности в террористической деятельности. Во-вторых, в течение всего времени операции по освобождению заложников совершенно особая роль принадлежала не только женщинам, но и СМИ. Фактически зрительской аудитории было представлено рождение нового телевизионного жанра - "теракта в прямом эфире". Постоянный информационный поток о судьбе захваченных заложников, сопровождаемый обширным визуальным рядом, в котором наиболее одиозными персонажами стали главарь террористов Бараев и многочисленные "шахидки" с закрытыми лицами, оружием в руках и поясами со взрывчаткой, позволил, как считают психологи, многим россиянам не только идентифицировать себя с заложниками, но и испытать все то, что пережили захваченные зрители "Норд-Оста".
Уже на второй день московских событий эксперты констатировали, что у заложников начался так называемый "стокгольмский синдром": они просили остановить войну в Чечне и не трогать "бедных чеченцев", которых, якобы, довели до того, что им приходится прибегать к таким методам общения с Кремлем. Еще через некоторое время к ним присоединились родственники. Они провели антивоенный митинг и, практически дублируя ультиматум террористов, стали обращаться к властям с требованиями "оставить Чечню в покое". Психологи и психиатры в этой связи утверждают, что заложники очень часто проникаются симпатией и сочувствием к террористам. В основе этого явления лежит бессознательное желание защититься, если находишься на грани жизни и смерти. Единственной опорой для жертв захвата, как это ни парадоксально, являются сами захватчики: в предельно сузившемся жизненном пространстве они начинают верить в то, что если встать на сторону террориста, то он тебя не тронет, а раз так - значит есть шанс остаться в живых. Особые надежды при этом возлагаются на террористок: заложникам кажется, что их "природное" милосердие, гуманность, благоразумие, в конце концов жизнеутверждающие материнские чувства и инстинкты могут предоставить им дополнительные возможности на благополучное освобождение.
Некоторые наблюдатели полагают, что с московскими заложниками внутри самого здания работал хорошо подготовленный психолог. Людям разрешали сначала звонить домой, говорить, что с ними нормально и корректно обходятся и т.д. В результате, не без активного участия в данном процессе СМИ, последствия эффекта "стокгольмского синдрома" стали распространяться за пределы театрального зала. Исходя из этого, предположение о том, что сознательное инициирование "стокгольмского синдрома" по отношению к чеченцам, но в масштабе целой страны могло быть конечной целью акции террористов и террористок, может иметь вполне реальное обоснование и утвердительный ответ. Активное же и массовое участие женщин-смертниц в подготовке и совершении теракта, должно было, следуя логике террористов, стать мощным катализатором данного процесса.
По данным "Института контртерроризма" (Герцилия, Израиль), исламисты, как правило не допуская женщин в ряды "нормальных" боевиков и не давая им принимать участие в партизанских боях, тем не менее, пережили существенную эволюцию взглядов на возможность участия женщин в самоубийственных терактах. К примеру, одна из наиболее экстремистских исламских организаций "Хамас" долгое время категорически отвергала подобные методы террора, как несоответствующие духу ислама, запрещающего самоубийство, однако в начале 2004 г. официально одобрила их. Необходимо отметить, что в консервативном палестинском обществе концепция женского "мученичества" когда-то также была неприемлемой. По мнению политологов, социальное табу на подобные действия женщин было преодолено в январе 2002 г., когда сторонники "Бригады мучеников Аль-Аксы", связанные с партией Я. Арафата "Фатх", впервые отправили на совершение теракта в Иерусалим женщину-смертницу Вафу Идрис. В мае 2003 г. "Исламский джихад" отправил другую женщину-самоубийцу в Афул, где она подорвала себя вместе с тремя израильтянами. После этого "Исламский джихад" приступил к "идеологическому закреплению" осуществленных с участием женщин акций: во многих ближневосточных и мировых мусульманских СМИ стали регулярно появляться статьи, в которых восхвалялись женщины-террористки, "сменившие свои духи на запах земли и носящие оружие вместо украшений".
ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ
Духовный лидер палестинского сопротивления шейх Ахмед Ясин, незадолго до своей гибели в марте 2004 г. в результате израильской спецоперации, объявил о серьезном изменении тактики "Хамас". Он указал, что исламская террористическая группировка намерена все активнее привлекать палестинских женщин для совершения терактов-самоубийств. В интервью влиятельному изданию The Jerusalem Post он заявил, что джихад - это "обязанность всех мусульман, мужчин и женщин". Шейх добавил также, что женщинам отказывали в праве совершать теракты-самоубийства только потому, что в них до поры не было потребности, а фактически призвал их выполнить свою "обязанность".
Многие эксперты приходят к заключению, что сам факт решимости "Хамас" на использование женщин в своих целях может свидетельствовать об определенных успехах Израиля в контртеррористической деятельности и предотвращении терактов. Аналогичным же образом можно в некоторой степени объяснить и значительно участившиеся за последнее время случаи совершения терактов чеченками-смертницами на территории России.
Ввиду особой конспиративности террористических организаций об истинных масштабах женского в них участия знают лишь очень немногие участники подобных организаций или догадываются сотрудники соответствующих спецслужб. Растущее количество террористок-смертниц в разных странах, по мнению специалистов, не в последнюю очередь свидетельствует о том, что террористические сети очень грамотно обрабатывают склонных к самоубийству индивидуумов. При этом считается, что женщин легче подготовить к роли террориста-смертника: они более управляемы, чем мужчины, и эффективнее подвергаются психологическому воздействию; они меньше привлекают внимание сотрудников служб безопасности, им легче спрятать на теле взрывное устройство. В открытых публикациях практически не встречается информации, посвященной исследованию статуса женщины в современных террористических структурах, методам их вербовки, психологической обработки и т.д. Многие выводы экспертов носят предположительный характер.
Тем не менее, некоторые аналитики, исследовав обстоятельства совершения терактов, выделяют ряд закономерностей, которые в своей совокупности могут представить типичную схему подготовки женщины-смертницы.
1. Поиск потенциальных кандидаток. В основном обращают внимание на богобоязненных, слабовольных, жалостливых девушек и женщин, недалекого ума, порой крайне ограниченных. Желательно, чтобы у кандидаток кто-нибудь погиб из родственников, причем неважно, в бою или как мирный житель. На этой основе в дальнейшем проще будет возбудить в ней слепую ненависть. Идеальное амплуа потенциальной террористки-смертницы - несчастная, одинокая, инфантильная.
Принято считать (и эту тему активно развивают некоторые СМИ), что почти все будущие "шахидки" - вдовы или родственницы убитых боевиков, что, якобы, должно создавать им некий дополнительный "великомученический" и "героический" ореол. Однако это далеко не всегда так. Взрывы в Пятигорске, возле входа на аэродром в Тушино, захваты заложников в Буденновске, Кизляре - в этих и других терактах принимали участие женщины, которым мстить было абсолютно не за кого. Так, например, выяснилось, что участвовавшая под видом журналистки в одном из покушений на бывшего президента Чечни А. Кадырова 45-летняя жительница Гудермесского района Ш. Баймурадова была инвалидом в связи с психическим заболеванием. Или сестры Хаджиевы из Старой Сунджи, 28 и 26 лет, принимавшие участие в захвате заложников "Норд-Оста" в октябре 2002 г. Младшая из них - умственно отсталая, образование 5 классов, больна раком легких и, кроме того, состояла на учете в Грозненском тубдиспансере. Достоверно известно, что никто из родственников этих погибших женщин не был убит на момент совершения ими терактов-самоубийств.
Одним из благоприятных условий для воспитания будущей женщины-смертницы можно считать атмосферу радикального ваххабизма, культивируемую в некоторых семьях. Так, выросшей в такой среде 20-летней уроженке села Курчалой З. Элихаджиевой, взорвавшей себя на концерте рок-музыки в Тушино, с детства прививался культ мужчины. Когда в дом Элихаджиевых входил пятилетний мальчик, то его бабушки должны были встать перед ним. В такой же строгости воспитывалась и девушка. По оперативным сведениям, несмотря на юный возраст, она уже дважды успела побывать замужем, причем оба раза за арабскими наемниками, которые также являлись ваххабитами. Все браки совершались без согласия невесты, но по решению ее родного старшего брата. Оба брака распались, детей не было. Когда в бою с федеральными силами был убит старший брат, а через некоторое время и младший, женщина уже знала, что должна "отомстить" за братьев.
Таким образом, будущие смертницы во многих случаях молоды, и это не случайно - в юности инстинкт самосохранения понижен, а социальных обязанностей, вроде ответственности за свою семью - меньше. Эти женщины, следовательно, существа изначально эмоциональные, в силу пережитого стресса более внушаемы, с пониженным уровнем критичности и самооценки, а у многих из них имеется достаточно оснований для инициирования в дальнейшем желания (или ответственности) мстить.
2. Вовлечение в террористическую организацию. Типичным методом при этом является похищение. Так, в ходе расследования покушения на А. Кадырова в мае 2003 г. были задержаны две "шахидки" (С. Махчаева и А. Сагитова), которые, как выяснилось в ходе следствия, были банально обмануты и похищены. Другую террористку-смертницу, 29-летнюю участницу захвата "Норд-Оста" А. Гишлуркаеву, проживавшую в Науре, забрали из автобуса, якобы замуж, а фактически похитили. Тридцативосьмилетнюю Р. Курбанову забрали замуж официально, правда, не назвали родителям ни адреса, ни имени жениха. Родители, по словам оперативников, и могли бы сообщить о похищении, но боялись говорить, что их дочь ушла "на газават".
Другим распространенным способом вовлечения женщин в террористическую организацию выступает шантаж, запугивание, принуждение. Например, у единственной из оставшихся в живых террористки-смертницы З. Мужахоевой, пытавшейся взорвать себя летом 2003 г. в центре Москвы и осужденной впоследствии судом присяжных на 20 лет тюремного заключения, муж-боевик погиб, когда она уже была беременной. До 7 месяцев воспитывала дочь сама, а потом ее забрали родители убитого мужа. Женщина попыталась выкрасть ребенка, но ее поймали, дочь опять отобрали, а ее саму "в наказание" отправили в лагерь боевиков-смертников.
Еще в 1997 г. под Сержень-Юртом были открыты полевые лагеря "Кавказ" и "Талибан", в которых чеченцы под руководством арабских инструкторов проходили боевую, диверсионную, религиозную и идеологическую подготовку. В одном из лагерей было и спецотделение для женщин. Согласно агентурным данным, выпускницы именно этих лагерей осуществляли крупные теракты на территории России в конце 90-х-начале 2000 гг.
3. Психологическая обработка - один из важнейших этапов подготовки смертниц. Желательным элементом при этом является изоляция женщин в замкнутую среду, например, в один из лагерей подготовки. На начальном этапе их "обрабатывают" также женщины, но, как правило, среднего или старшего возраста. Цель: войти к жертве в доверие, дать ей почувствовать в себе родственную душу, вызвать симпатии. Подчеркивая "особое" к ней отношение, девушке внушают, что она больше не затурканная жизнью деревенская девочка, а боец, более того, будущая героиня, окруженная уважением товарищей. Реальное представление человека, таким образом, приближается к желаемому. Распространенным приемом террористов при этом выступает применение различных психотропных материалов, следы которых, согласно данным экспертиз, обнаруживались почти у всех смертниц, совершивших теракты в России. Именно тогда, когда рассудок потенциальной смертницы затуманен наркотиками, с ней и начинают вести разговоры о том, как хорошо и почетно взорвать "неверных" и прямой дорогой "пойти в рай".
Навязывается также мысль о том, что даже если она выросла в многодетной, нищей семье, "товарищи" по борьбе не оставят близких в беде, она сейчас - надежда всего клана или тейпа. Иными словами, формируются оценки микросоциальной среды будущей смертницы. Повлиять же на оценку микросоциума может догматически религиозный мотив или национальный (в других случаях), политический, социальный. Остальной мир, согласно внушаемым будущей "шахидке" представлениям, должен восприниматься как нечто враждебное, инородное, заслуживающее лишь презрения. И не важно, что подумают о ней остальные "жалкие" люди, не входящие в ее братство - через некоторое время "все" ее поймут и оценят ее "подвиг". Остается лишь снарядить пояс со взрывчаткой.
"Жестким" способом психологической обработки можно считать такой, когда кандидаток в смертницы постоянно упрекали в том, что они до сих пор живы (вызывая тем самым чувство "вины" перед погибшими "борцами за веру"), а, основываясь на этом, регулярно насиловали и избивали, пытаясь окончательно сломить их психику и добиться согласия на подрывную деятельность. Как подчеркивают некоторые эксперты, сексуальное надругательство зачастую выступает в качестве самого действенноого психотехнологического приема в ходе подготовки будущей смертницы, т.к. в корне ломает психологию восточной женщины. Она становится "нечистой". У нее нет мужа, чтобы за нее заступиться, у нее не будет детей, перед которыми она сможет оправдаться. И тогда будущей "шахидке" объясняют, что у нее остается единственный шанс, чтобы "искупить грех" - убить возможно большее число "неверных". После многочисленных пыток несчастные были готовы на все, лишь бы мучения прекратились.
Конечной целью психологической обработки униженных, обманутых, совращенных женщин, тем не менее, остается исключительно добровольное желание идти на смерть. Считается, что бескорыстная готовность умереть должна стать непременным условием окончательной готовности женщины к теракту. В противном случае, как полагают непосредственные организаторы и руководители подобной подготовки, такие женщины будут считаться "профнепригодными", что может повлечь в дальнейшем срыв операции в любую минуту. Как это и случилось с З. Мужахоевой, уже упоминавшейся, летом 2003 г. в Москве.
4. Специальная подготовка. Является завершающим этапом "обучения" будущих смертниц, продолжается, как правило, несколько месяцев и включает в себя изучение азов взрывного дела, правил конспирации, приемов и способов обычной и экстренной связи и т.д. На заключительной стадии подготовки будущие "воительницы Аллаха" проходят т.н. легализацию: им готовятся и вручаются "чистые" документы, легендируется биография, цели, маршруты передвижения и обеспечивается их доставка к предполагаемому объекту совершения теракта. После этого обреченной женщине остается лишь ждать сигнала к своему "боевому применению".
"УНИЧТОЖИТЬ ИХ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ"
Почти половина разыскиваемых по всему миру террористов - представительницы слабого пола, а один из выводов, к которому приходят эксперты за почти двухвековую историю политического террора - женщины-террористки гораздо опаснее мужчин. В директиве Интерпола существует по этому поводу достаточно категоричная инструкция: в случае нейтрализации вооруженной террористической группы уничтожить женщин в первую очередь.
Вместе с тем многие политологи убеждены, что государственное насилие или силовые меры в отношении женщин-террористок или закулисных организаторов их деятельности лишь в некоторой мере способны предотвратить теракты или хотя бы свести их к минимуму. Для адекватного ответа вызову сегодняшнего времени в виде готовой к своей и чужой гибели женщины-смертницы необходимы согласованные и скоординированные меры в социально-экономической сфере, в области образования, культуры, СМИ, формирования общественного мнения.
4
