КОНТРРАЗВЕДКА В ГОДЫ ВОЙНЫ СОВЕТСКИЕ ОРГАНЫ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ВЫИГРАЛИ ПОЕДИНОК СО СПЕЦСЛУЖБАМИ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА
«ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР» №15.2005г.
КОНТРРАЗВЕДКА В ГОДЫ ВОЙНЫ
Владимир ЧИКОВ
СОВЕТСКИЕ ОРГАНЫ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ВЫИГРАЛИ ПОЕДИНОК СО СПЕЦСЛУЖБАМИ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА
В самом начале войны с гитлеровской Германией советская контрразведка органов госбезопасности в борьбе с фашизмом никакого преимущества не имела. Будучи ослабленной в результате массовых репрессий 1937-1939 гг., контрразведка Центрального аппарата и на местах практически не имела возможности должным образом противостоять хорошо подготовленным для ведения тайной войны против СССР гитлеровским спецслужбам. Их руководящие и оперативные кадры уже имели опыт организации широкомасштабных разведывательно-подрывных действий, приобретенный во время захвата Австрии, Чехословакии, Польши и в ходе разгрома Франции. Созданный в предвоенные годы агентурный аппарат нацистов был своевременно отмобилизован. К тому же в органах военного управления вермахта было все готово для разведывательно-информационного обеспечения блицкрига на Восточном фронте.
В мае 1941 г. в системе абвера был создан разведывательно-подрывной центр "Штаб Валли". На него возлагалось руководство всеми операциями на будущем советско-германском фронте. При армейских группировках немецко-фашистских войск "Север", "Центр", "Юг" были задействованы крупные подразделения абвера - абверкоманды и подчиненные им абвергруппы. Кроме того, работала отлаженная и разветвленная система органов гестапо и СД. Одним словом, против нашей страны действовал мощный аппарат реализации концепции "тотального шпионажа", разработанной лидерами нацистов еще задолго до войны. Основными ее постулатами были сформулированные Рудольфом Гессом три заповеди: "Каждый может быть шпионом", "Каждый должен быть шпионом", "Нет такой тайны, которую нельзя было бы узнать".
К сожалению, наши спецслужбы, как и Вооруженные Силы, оказались недостаточно подготовленными к ожидаемой войне с фашистской Германией.
ИНИЦИАТИВА НА СТОРОНЕ ПРОТИВНИКА
В первой военной директиве контрразведывательного Управления НКО от 22 июня 1941 г. фашистская Германия не указывалась как главный противник, не ставилась задача выявления ее агентуры, основное внимание уделялось выявлению антисоветских элементов в Красной Армии. Лишь на пятый день войны(!) до сведения всего оперативного и руководящего состава контрразведки была доведена директива от 27 июня 1941 г., представлявшая из себя разработанную инструкцию на основе заранее подготовленного мобилизационного документа.
Выполняя директиву по заброске агентуры за линию фронта, советская контрразведка теряла в первое время немало своих людей. Тем же, кому удавалось закрепиться и начать сбор развединформации, передавать ее по назначению практически было некому из-за слабой радиотехнической оснащенности агентуры. Радиостанций не хватало, а на пересылку сведений через линию фронта, которая к тому же стремительно продвигалась на восток, уходило столько времени, что информация практически обесценивалась. А если кому-то из агентов и удавалось возвратиться на свою территорию, то из-за того, что способы связи в условиях войны были не отработаны, они, как правило, попадали в КПЗ особых отделов для выяснения личности. Там зачастую происходила их расшифровка, и впоследствии невозможно было использовать "засвеченных" в оперативной работе.
Таким образом, стратегическая инициатива в начале войны была на стороне противника. К тому же во время наступления в его руки попадало много секретных документов, из которых иногда даже выявлялась наша агентура, оставленная на оккупированной территории, а также бланков удостоверений и печатей.
Следует заметить, что в первые дни войны органы НКГБ СССР руководствовались в своей работе Указом Президиума Верховного Совета от 22 июня 1941 г. "О военном положении". Особо важное значение имела совместная директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей о мобилизации всех сил и средств на разгром фашистских захватчиков. Ею руководствовались и органы государственной безопасности. С начала войны остро встал вопрос о сохранении государственной и военной тайны, недопущении распространения через почтово-телеграфную связь разного рода пораженческих, провокационных и клеветнических сообщений, подрывающих обороноспособность и государственную безопасность страны. Но самой главной задачей для контрразведок армейской и органов госбезопасности оставалась борьба со шпионско-диверсионной и иной подрывной деятельностью спецслужб Германии против СССР, а также ликвидация предателей и дезертиров непосредственно в прифронтовой полосе. Выполнение этой задачи осложнялось тем, что надо было не только выявлять замыслы и агентуру противника, но и обеспечивать перебазирование на восток крупных объектов промышленности, вести работу по маскировке эшелонов при движении их к месту назначения, организовывать партизанские отряды, создавать разведывательно-диверсионные группы. А контрразведчикам транспортных подразделений - гарантировать скрытность и безопасность воинских и важных народнохозяйственных перевозок.
Когда же фашистское командование и его разведывательные органы начали забрасывать в тыл нашей страны "своих людей", Совнарком СССР принял специальное Постановление "О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами в прифронтовой полосе". В учреждениях и на предприятиях, имевших оборонное значение, устанавливался строгий режим секретности, осуществлялась систематическая проверка сохранности секретов, принимались меры к устранению выявленных недостатков.
Высокая активность немецко-фашистской разведки, изощренность форм и методов ее подрывной деятельности потребовали от советской контрразведки огромного напряжения сил. В зоне боевых действий и тылах фронтов начали действовать специальные подразделения, осуществлявшие активный розыск шпионов и диверсантов. Важное место в их розыске стала занимать деятельность заградительных служб, выявлявших на линии фронта и в прифронтовой полосе пункты, где возможны были переправы агентов, и места, где возможна переброска их на нашу сторону. В непосредственной близости от этих мест, а также на выявленных и наиболее вероятных маршрутах движения вражеских агентов от линии фронта в наш тыл выставлялись засады и подвижные посты. Подразделения заградительных служб широко использовались и при прочесывании местности.
В связи с активными попытками спецслужб противника подорвать боеспособность Вооруженных Сил ЦК ВКП(б), Совнарком СССР и Государственный комитет обороны обязали органы контрразведки принять необходимые меры к созданию на фронте условий, исключающих возможность безнаказанного перехода вражеских агентов через линию фронта, сделать ее непроницаемой для шпионов и диверсантов, оберегать планы военного командования, вести решительную борьбу с трусами, паникерами и распространителями провокационных слухов, обеспечивать охрану шифров и эвакуацию архивных документов. Одной из практических задач контрразведки являлось создание оперативных групп и резидентур для организации разведывательной и диверсионной работы в тылу противника. Агентура НКГБ нацеливалась на проникновение в расположение немецких войск, на участие в партизанском движении и на подпольную работу.
СОРВАННЫЕ ПЛАНЫ
Несмотря на то что органы госбезопасности к началу войны еще не оправились от "ежовских чисток" и не успели даже завершить реорганизацию, соответствующую условиям военного времени, контрразведка все же помогла советскому командованию в укреплении боеготовности частей и соединений, а также в пресечении действий вражеской агентуры. Например, в ходе битвы под Москвой она обезвредила свыше трехсот агентов и более пятидесяти разведывательно-диверсионных групп противника, тем самым, способствуя провалу немецкой операции "Тайфун".
Всего на Западном фронте в 1941 г. военные контрразведчики и войска НКВД по охране тыла задержали и разоблачили свыше тысячи шпионов и диверсантов. Попытки фашистской разведки внести дезорганизацию в управление советскими войсками на центральном направлении, нарушить работу фронтовых и прифронтовых коммуникаций потерпели крах.
К началу 1942 г. органы госбезопасности, ослабленные в результате массовых репрессий в предвоенные годы, в короткий срок сумели пополнить свои ряды и приложить все силы для беспощадной борьбы со спецслужбами фашистской Германии по всем направлениям контрразведывательной деятельности.
Выявление и разоблачение шпионов и диверсантов фашистской разведки - дело сложное и трудное, потому что гитлеровцы прибегали к самым изощренным способам маскировки своих лазутчиков. Надежную систему их выявления создал тогда контрразведывательный отдел столичного НКВД. В знаменитом особняке графа Растопчина постоянно дежурила опергруппа, возглавляемая подполковником госбезопасности Сергеем Михайловичем Федосеевым. С поступлением сигналов от населения о выброске немецких парашютистов сотрудники этой группы немедленно отправлялись на место вероятного приземления и организовывали их поиск и задержание.
К концу 1942 г. контрразведка в основном преодолела трудности, вызванные слабой подготовленностью к войне, выработала к этому времени систему собственных оперативных, предупредительных мер борьбы со шпионской, диверсионной и иной подрывной деятельностью противника. Врагу так и не удалось добыть информацию о замыслах Ставки Верховного главнокомандования по подготовке крупных наступательных операций советских войск.
Особенно усердствовали вражеские спецслужбы в 1942 г. на Сталинградском и Кавказском направлениях, забрасывая сюда основную массу шпионов, перед которыми стояла задача - разведать оборонительные линии, минные поля, укрепления, дороги, транспортные перевозки по Волге, местонахождение штабов и численность советских войск, особенно под Сталинградом. Лазутчики, хорошо обученные в Варшавской и Полтавской диверсионных школах, должны были осуществлять взрывы переправ на Волге (в районе Сталинграда), организовать крушение воинских эшелонов на участках Сталинград-Астрахань-Кизляр, а также в Приволжском бассейне и на озере Баскунчак. Для захвата нефтеперегонного завода в Грозном был выброшен диверсионный отряд в 25 человек под командованием лейтенанта Ланге. Однако благодаря слаженной работе военной контрразведки и территориальных органов госбезопасности этим планам вермахта и лично начальника Генерального штаба Гальдера не суждено было сбыться. Только в течение января - ноября 1942 г. территориальные органы разоблачили и захватили в этом регионе 170 вражеских агентов.
В том же 1942 г. советская контрразведка впервые получила от арестованных немецких офицеров сведения о том, что фашисты намерены подготовить агентуру для заброски в советский тыл с целью бактериологической диверсии. В специальных лабораториях и институтах, по показаниям арестованных, якобы велись в Германии и на оккупированной территории одной из европейских стран разработки по выращиванию бактерий чумы, холеры и брюшного тифа. Ампулами с ними планировалось снабдить гитлеровских агентов для заражения питьевых источников в пунктах наибольшего скопления частей Красной Армии и в крупных промышленных зонах Советского Союза.
Когда заброшенный в тыл противника спецотряд чекистов под командованием подполковника госбезопасности С.А. Ваупшасова добыл и подтвердил сведения о том, что фашистское командование направляет на фронт первую партию химических артиллерийских снарядов, весь мир узнал о преступных замыслах гитлеровцев. Гневный протест мировой общественности и серьезное предупреждение об ответных мерах, сделанное антигитлеровской коалицией трех стран - СССР, США и Великобритании, - не позволили фашистской Германии начать химическую войну.
Следует заметить, что контрразведке пришлось вести весьма напряженную работу по розыску вражеской агентуры согласно ориентировке Второго управления НКГБ СССР, в которой пофамильно указывался список лиц, переброшенных или подготовленных Германией к переброске в советский тыл. На розыск их был мобилизован весь агентурно-осведомительный аппарат территориальных органов, проводились массовые проверки подозрительных лиц, облавы и обыски.
Не менее драматичной, ожесточенной и кровавой была схватка с диверсионным фашистским отрядом, в который входило более трехсот солдат и офицеров, переодетых в красноармейскую форму. На Западном фронте они проникли в район расположения соединения генерала П.А. Белова, чтобы захватить его штаб и внести дезорганизацию в управление и действия советских войск. Аналогичную операцию фашистская разведка, но гораздо большими силами (529 человек) планировала осуществить в Белоруссии. Замыслам гитлеровского командования не суждено было сбыться: значительная часть диверсионных отрядов была уничтожена, а другая - захвачена в плен.
КРАХ "ЦЕППЕЛИНА"
Чем сложнее для Германии становилась обстановка на фронте, тем активнее делалась ею ставка на средства тайной войны, на военную разведку "абвер" и на разведывательно-диверсионный орган РСХА "Цеппелин", в задачу которых входило разложение советского тыла, проведение диверсий и актов террора.
После сокрушительного поражения немцев под Москвой абвер и "Цеппелин" активизировали агентурную деятельность во всех городах нашей страны. Чтобы сбить активность германских спецслужб, ввести их в заблуждение и выявить враждебные замыслы гитлеровского командования, советская контрразведка решила провести известные крупномасштабные операции под названиями "Монастырь" и "Березина".
Только благодаря умелым, хорошо спланированным действиям "Смерша" и контрразведки органов госбезопасности слаженный механизм абвера сработал фактически вхолостую, терпя одно поражение за другим. Это и явилось главной причиной ликвидации его за несколько месяцев до окончания войны. Более длительной оказалась враждебная деятельность другой гитлеровской спецслужбы - "Цеппелина", которая пыталась нанести серию мощных диверсионных ударов в глубоком тылу СССР. Разработанная "Цеппелином" крупная операция под кодовым названием "Волжский вал" должна была с помощью заброшенных в советский тыл групп диверсантов вывести из строя коммуникации, связывающие с фронтом Урал, Сибирь, Среднюю Азию и другие тыловые районы страны, взорвать мосты через Волгу, Урал и провести диверсии на наиболее важных оборонных объектах. Так, в ночь на 3 мая 1944 г. в направлении города Гурьева проследовал самолет без опознавательных знаков и обстрелял из пулемета находящиеся в Каспийском море советские пароходы "Калинин" и "Роза Люксембург". А 6 мая уже два неопознанных самолета сделали то же самое и, удаляясь в сторону Гурьевской области, сбросили еще несколько парашютистов. Прибывшие на обстрелянные пароходы местные контрразведчики провели исследование обнаруженных осколков и пуль. Они оказались немецкого производства. По срочно подготовленному плану предусматривалось:
- создать оперативно-поисковые группы для прочесывания мест вероятной выброски парашютистов в Гурьевской области и в приграничных с нею районах соседних областей;
- задействовать по побережью Каспийского моря круглосуточные посты для тщательного наблюдения за воздушным пространством;
- усилить охрану нефтепровода "Каспийск-Орск", нефтебазы "Ширина" и электростанции "Казнефтекомбинат";
- принять меры по усиленной охране промышленных объектов и железнодорожного транспорта от возможных диверсионных актов противника;
- подключить органы милиции и агентурно-осведомительный аппарат во всех городах и районах, в том числе в сельской местности, к выявлению и проверке подозрительных лиц.
При проведении этих мероприятий опергруппа обнаружила в Гурьевской области, в местечке Саракаска, "свежую" стоянку людей: около колодца валялись банки из-под консервов, окурки и огрызок немецкого карандаша. Прочесывание местности было продолжено. В нескольких километрах от первой стоянки при подходе к полуразрушенному дому опергруппа наткнулась в сумерках на неизвестных лиц, которые обстреляли поисковиков из пулеметов и автоматов и, пользуясь темнотой, скрылись в неизвестном направлении.
После первого боевого столкновения было вызвано из г. Гурьева подкрепление. Поиски лазутчиков были продолжены, и 15 мая на заброшенной ферме колхоза имени С.М. Кирова обнаружили двух диверсантов, назвавшихся Садыком и Эвальдом. Они признались, что почувствовали безнадежность предстоящих действий и потому решили сдаться. На предварительном допросе задержанные дали следующие показания. Группа, от которой они отстали умышленно, состояла из 14 человек, и руководил ею обер-лейтенант германской армии Агаев. Он по собственной инициативе отобрал "чертову дюжину" хорошо изученных им крепких русских пленных и предложил немцам создать "национальный легион". Фашисты, убедившись в надежности подобранных Агаевым людей, склонили их к заброске в советский тыл. В процессе подготовки в специальной школе в Люккенвальде перед ними ставилась задача по ведению разведывательно-подрывной работы на территории Казахстана, в прилегающих к Каспийскому морю областях России, а также в Туркменской и Азербайджанской ССР.
В числе немецких офицеров, являвшихся их инструкторами-переводчиками, были Ярослав Струминский и некий Граев. После окончания школы "агаевцев" снабдили "липовыми" паспортами, набором различных фиктивных документов, бланков с печатями и штампами советских воинских частей и соединений Южно-Уральского и Среднеазиатского военных округов, деньгами, портативным типографским станком и двумя радиостанциями с запасными средствами питания. Лазутчиков вооружили советскими автоматами, пистолетами, боеприпасами к ним, гранатами, подрывными и зажигательными средствами. Все это было заложено в схроны на месте приземления, которые в дальнейшем предназначались для других диверсионных групп. О сроках и местах выброски этих групп задержанным не было известно.
Помимо основного задания по совершению диверсионных акций на нефтепроводах и железнодорожном транспорте, сбору данных о расположении военных заводов, диверсантам вменялось в обязанность взрывать склады с боеприпасами и горючим, вносить дезорганизацию в работу промышленных объектов и в управленческую деятельность, проникать в штабы и воинские подразделения Южно-Уральского и Среднеазиатского военных округов. Отдельной, особо подготовленной группе лиц из числа диверсантов рекомендовалось внушать советским людям, что Сталин и его военное командование намерены сдать Москву немцам, сеять панические слухи и при удобно складывающейся обстановке травить солдат и офицеров брикетами продовольственных консервантов с ядами.
Отправив задержанных в областной центр, командир поисковых групп сообщил по рации в управление МВД о первичных показаниях Садыка и Эвальда и попросил срочно направить еще одну оперативную группу чекистов в урочище Саракаска для изъятия тайника со шпионской экипировкой, оружием и боеприпасами, а также для оцепления назначенного места приземления очередной партии лазутчиков и их захвата.
В процессе дальнейшей зачистки местности были задержаны в Байганинском районе еще пять фашистских прихвостней, остальные семеро, по показаниям арестованных, ушли в район нефтекачки. Там их и встретили астраханские и гурьевские контрразведчики. На предложение сдаться диверсанты ответили сильным пулеметным огнем. Завязалась ожесточенная перестрелка, в ходе которой были убиты обер-лейтенант Агаев и еще пять человек из его группы. Оставшийся в живых радист Мухамадиев впоследствии (после допросов и соответствующей идеологической обработки) использовался для оперативной игры с Берлинским разведывательным центром в целях дезинформации германского командования.
Впоследствии нашли свое подтверждение и сведения первых задержанных на ферме колхоза имени Кирова Садыка и Эвальда: фашисты действительно забросили в район урочища Саракаска еще трех лазутчиков с чисто шпионскими целями. Они должны были проникнуть на Южный и Средний Урал и собирать информацию о расположении военных объектов, особо режимных заводов, видах выпускаемой на них продукции и отслеживать отгрузку ее в районы боевых действий советских войск. Однако все трое были захвачены органами госбезопасности на месте приземления.
После такого провала руководители "Цеппелина", пытаясь поправить свое положение, в 1944 г. приступили к подготовке новой крупной операции под названием "Римская цифра II". Через некоторое время на территорию Калмыкии был заброшен большой диверсионный отряд. В зафиксированный чекистами район заброски была оперативно направлена группа местных контрразведчиков. Они уничтожили большую часть диверсантов, а оставшихся в живых взяли в плен.
Только в 1943 г. из 19 диверсионных групп, заброшенных "Цеппелином" в советский тыл, пятнадцать были ликвидированы раньше, чем приступили к выполнению заданий. После такого провала рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер вынужден был признать, что главную задачу по проведению диверсионно-подрывной работы в советском тылу "Цеппелин" не выполнил.
За всю войну немецким спецслужбам практически не удалось совершить ни одной серьезной диверсии в советском тылу, наша контрразведка надлежащим образом организовала выявление и разоблачение забрасываемой фашистской агентуры. В результате оперативно-розыскных мер только территориальная контрразведка задержала 1854 агента-парашютиста, треть из них была с радиостанциями.
Большую работу провела контрразведка страны и по заброске в тыл противника советских оперативных групп, по проникновению в фашистские спецслужбы и их разведывательно-диверсионные школы, по внедрению наших людей в их агентурную сеть под видом изменников Родины, бывших осужденных по различным статьям за уголовные преступления и антисоветскую деятельность. Так агент "Гришин", переброшенный за линию фронта, был, естественно, задержан немцами, завербован ими и после обучения в разведшколе возвращен в СССР с их заданием. "Выполнив" его, он снова вернулся к немцам. На этот раз руководство фашистской разведшколы рекомендовало его на штабную работу в серьезном разведоргане противника. Прослужив там несколько месяцев и собрав установочные данные на 101 вражеского разведчика с их фотокарточками, "Гришин" доставил эти ценные материалы в советскую контрразведку.
Забрасываемые за линию фронта наши люди и перевербованные немцы выполняли конкретное задание в ближайшем тылу противника и возвращались в СССР с интересующими советское командование сведениями. Но чаще всего они засылались на длительный период: для выполнения наиболее важных операций по вербовке сотрудников вражеских спецслужб; по склонению обучавшихся в спецшколах курсантов к явке с повинной в случае их переброски в СССР; к установлению лояльно настроенных к Советской власти немецких офицеров и лиц, связанных с немецкими контрразведывательными органами; к выявлению предателей, карателей и гитлеровских пособников, а также к добыванию секретной информации о готовящихся крупных операциях противника на театре военных действий и о планируемых карательных действиях против партизанских отрядов.
Всего по линии зафронтовой работы органами контрразведки страны было подготовлено и заброшено во вражеский тыл более 2200 оперативных групп, от них поступило 4400 важных разведывательных сообщений, в том числе о подготовке наступления в районе Орла и Курска, что позволило упредить удар противника. Только в июне 1944 г. в немецком тылу действовало 118 опергрупп общей численностью в семь тысяч человек. Вот цифры, характеризующие их подрывную деятельность только за один месяц:
- пущено под откос 193 эшелона с живой силой и вооружением;
- уничтожено и повреждено 206 паровозов и 11 танков;
- убито и ранено около 14 тыс. немцев.
ПОБЕДИТЕЛИ РАДИОИГР
В борьбе с фашистскими разведорганами немаловажную роль сыграли мероприятия контрразведки по дезинформации противника путем доведения до него тщательно подготовленных ложных данных о дислокации и количестве советских войск на том или ином участке боевых действий и о планах военного командования. Наиболее эффективно такие мероприятия осуществлялись с использованием радиосредств, то есть путем ведения радиоигр с противником из глубокого тыла. Для передачи дезинформации использовались, как правило, захваченные нашей контрразведкой агенты вражеских спецслужб со своими рациями. После обработки и вербовки они начинали работать под диктовку советских органов безопасности. В результате только одной радиоигры "Подрывники" удалось выманить и арестовать при явке на обусловленное место группу агентов германской разведки в составе семи человек. Потом по их ложному вызову немцы сбросили в помощь им еще пять агентов, один миномет, 8 пулеметов, 37 винтовок и пистолетов, 800 кг взрывчатых веществ, 90 гранат, ящик противопехотных мин, две коротковолновых радиостанции, компасы, ракетницы, фиктивные документы и большую сумму советских денег. Сумев привлечь радистов на свою сторону, контрразведка продолжала оперативную игру с противником, вводя в заблуждение и фашистское командование, и его разведывательные службы.
Все радиоигры (их тексты утверждались Генштабом и Ставкой Верховного командования) по целям и используемым силам и средствам являлись крупными чекистскими операциями, в процессе которых решались задачи стратегического и тактического характера. Они открывали советской контрразведке широкие возможности для осуществления оперативных комбинаций по перехвату каналов и линий связи с гитлеровскими спецслужбами, выявлению и ликвидации их агентуры, действовавшей в тылу СССР и в прифронтовой полосе. В процессе ведения радиоигр выяснялись планы и практические действия вражеской разведки, замыслы немецкого командования. В отдельные периоды войны советской контрразведкой и "Смершем" велось одновременно до семидесяти радиоигр из глубокого тыла и вблизи фронта.
Сложную и не менее напряженную работу вели наши контрразведчики на освобожденной от фашистских захватчиков советской территории. Они помогали восстанавливать на местах Советскую власть, очищать города и села от бывших изменников Родины, карателей, немецких пособников и других лиц, сотрудничавших с оккупантами. Кроме того, они вели борьбу с националистическими бандами в западных областях Украины, Белоруссии и в прибалтийских республиках.
Огромную, сложную работу проделала советская контрразведка и по фильтрации военнослужащих, прорывавшихся из окружения или бежавших из фашистского плена. Эта кропотливая, рассчитанная в основном на профессионализм и интуицию военных, а иногда и "гражданских" контрразведчиков работа стала нарастать после победы наших войск под Сталинградом и с началом широкомасштабного наступления по всем фронтам. В результате успешных наступательных операций из фашистских концентрационных и трудовых лагерей на свободу вышли сотни тысяч советских граждан. К концу 1945 г. через пункты фильтрации прошло более 5 млн. человек. Под различными прикрытиями и предлогами американские, английские и французские спецслужбы осуществляли вербовочную работу среди советских репатриантов перед их отправкой в СССР. А малоизвестное "Бюро партизанских отрядов Франции" снабжало бывших карателей, пособников, служивших в немецкой армии, и изменников Родины документами, удостоверяющими их службу в партизанских отрядах или борьбу с немецкими захватчиками. Все это значительно осложняло работу органов "Смерш" и заграничных резидентур советской разведки, но органы госбезопасности справились и с этой задачей.
Говоря о вкладе советской контрразведки в разгром немецко-фашистских войск, бывший начальник отдела "абвер-3" генерал-лейтенант Бентевеньи на допросе 28 мая 1945 г. показал: "Исходя из опыта войны, мы считали советскую контрразведку чрезвычайно сильным и опасным врагом: По данным, которыми располагал абвер, почти ни один заброшенный в тыл Красной Армии немецкий агент не избежал контроля советских органов, и в основной массе немецкая агентура была русскими арестована, а если возвращалась обратно, то зачастую была снабжена дезинформационными материалами".
На Нюрнбергском процессе начальник штаба оперативного руководства вермахта генерал-полковник Йодль с горечью признал... "...Мы страдали постоянной недооценкой русских: В нашей разведке были крупные провалы:". Еще определеннее по этому поводу высказался на следствии после Дня победы начальник штаба Верховного главнокомандования Вооруженными Силами фашистской Германии фельдмаршал Вильгельм Кейтель: "Мы ни разу не получали достоверных данных от своей разведки, которые оказали бы серьезное воздействие на развитие разрабатываемых военных операций: Военные сведения, добытые возвращавшимися из советского тыла нашими разведывательными группами, практически не представляли никакой ценности:".
Советская контрразведка до конца выполнила свой долг перед родной страной, перед ее народом. Она честно служила Отечеству и не позволила противнику осуществить планы подрыва военно-экономического потенциала, сплоченности и идеологической консолидации народов Советского Союза. Это были вынуждены признать и вышеназванные видные военные деятели и руководители "третьего рейха" .
