ЗАХВАТ КАБУЛА
«ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР» №1.2006 Г.
ЗАХВАТ КАБУЛА
Лариса КУЧЕРОВА
ВОЕННЫЕ КОНТРРАЗВЕДЧИКИ ВСПОМИНАЮТ НАЧАЛО АФГАНСКОЙ ВОЙНЫ
В декабре 1979 г. наши войска вошли в Афганистан. Понять, что это была за война, можно только тогда, когда сам сквозь нее прошел, почувствовал ее на себе: Афганистан - война чьих-то политических амбиций. Мы решили не браться сегодня за исторические оценки этой трагической страницы советского периода. Пусть этим занимаются историки. Мы расскажем об этой войне через воспоминания офицеров военной контрразведки, которые одними из первых вошли в страну, на долгие десять лет ставшую символом материнского горя, офицерского долга и солдатского мужества.
Мои собеседники, хотя тогда были и в не очень больших чинах, оказывается, имели возможность почувствовать предзнаменование крутого поворота в афганских делах еще в мае 1979 года.
"ТУРПОЕЗДКА"
Владимир ШУЛЬГА, осуществлял оперативное обеспечение 1-го батальона 357-го полка 103-й воздушно-десантной дивизии:
- Смутное предчувствие, что на юге назревает нечто серьезное, терзало нас задолго до непосредственного ввода наших войск в Афганистан. В начале мая 1979 года командиров батальонов, полков, начальников штабов полков из 103-й воздушно-десантной дивизии, дислоцировавшейся в Витебске, на десять дней под видом туристов вывезли в Кабул.
Их долго возили по кабульским улицам весьма своеобразными маршрутами. Для непосвященного не менее странными могли показаться и слова "гида", проводившего эту "экскурсию". Правда, непосвященный здесь вряд ли мог оказаться. Мероприятие было тщательно засекречено, прикрывалось органами военной контрразведки.
|
Здание Генерального штаба афганской армии. Фото из книги ''Трагедия и доблесть Афгана'' |
"Вот здание Министерства обороны. Это ваш объект, - сказал сопровождающий одному из присутствующих офицеров. - Запомните все детали. Командир второго батальона 317-го полка, приготовьтесь, сейчас отправимся к вашему объекту...". Автобус с советской делегацией долго кружил по городу, проезжая мимо Министерства внутренних дел, Генерального штаба, резиденции Амина, военной академии, почты, телефона, телеграфа и других зданий...
Новоявленным туристам строго-настрого запретили рассказывать кому-либо обо всем, что здесь происходило. Сотрудникам особых отделов предписывалось следить за выполнением этого запрета:
А в конце мая по линии командования пришел приказ с грифом "совершенно секретно" отправить в ферганский учебный центр отличников боевой и политической подготовки мусульманских национальностей (узбеков и таджиков). Приказ этот особого восторга не вызвал. Вот так взять и отдать самых толковых солдат? Особым отделам также надлежало взять выполнение данного приказа под свой контроль, дабы уберечь командование от искушения отправить в Фергану нерадивых бойцов, от которых привыкли избавляться в первую очередь. Пришлось выполнять его буквально. Впоследствии именно эти ребята, переодетые в афганскую форму, будут штурмовать дворец Амина. Потом до осени все затихло.
Виталий АЛЕКСЕЕВ, начальник особого отдела 26-й воздушной армии, занимался комплектованием первой оперативной группы, вылетевшей в Афганистан вместе с 103-й воздушно-десантной дивизией:
- К ноябрю-декабрю 1979 года напряжение стало чувствоваться особенно явно. На территории Среднеазиатского военного округа, куда постоянно перебрасывались военная техника и вооружение, создавалась мощная военно-техническая база. В состав экипажей военно-транспортных самолетов 3-й военно-транспортной авиационной дивизии всегда входили оперработники, которые привозили нам тревожные новости о подготовке к серьезной военной операции, связанной с неблагоприятной обстановкой в соседнем Афганистане.
Одной из особенностей того периода было то, что ни в особый отдел Белорусского военного округа, ни нам из Москвы никаких директив и специальных указаний не поступало. В своей работе мы руководствовались планами, отработанными на особый период. Наша задача ограничивалась созданием оперативной группы, которая должна была отправиться в Афганистан вместе с 103-й воздушно-десантной дивизией. Перед оперативными работниками, вылетающими в Афганистан вместе с частями и подразделениями 103-й вдд, ставился целый ряд сложных, требующих высоких профессиональных навыков задач. В первую очередь совместно с политработниками проводить определенную работу, направленную на укрепление морально-психологического климата в вверенных частях и подразделениях. Особенный акцент делался на работу с личным составом срочной службы. Молодые, необстрелянные ребята впервые попали в такую обстановку и сложные климатические условия. Здесь ничего нового изобретать не пришлось. Все спецслужбы мира первичную информацию собирают старым проверенным способом - путем личного общения, опираясь на определенных людей, которым особенно доверяют. Назовем их "источниками". Их инструктировали, с ними проводилась работа и систематические встречи. Полученную информацию "опер" немедленно реализовывал или через командование, или через оперативные органы. Таким образом создавался необходимый оперативный резерв, обеспечивающий выполнение сотрудниками военной контрразведки поставленных перед ними задач.
Также было принято решение для командировки "за речку" отбирать наиболее опытных, подготовленных профессионалов, физически сильных, выносливых, сохраняющих спокойствие и способность действовать в любых экстремальных ситуациях. Помимо этого требовались незаурядные знания по психологии и умение применять их на практике, а также владение иностранными языками. Дмитрий Швец, Владимир Шульга, Иван Лагунов, Олег Капустин, Валерий Нисифоров, Анатолий Буйнов всем этим требованиям соответствовали.
ВИТЕБСК ОСТАВИЛИ ПО ТРЕВОГЕ
В ночь с 10 на 11 декабря 103-й дивизии объявили боевую тревогу с выходом в районы ожидания вблизи предписанных аэродромов. Подняли ночью.
Взяли все имущество и боеприпасы. Части улетели в Болбасово под Смоленском, под Свердловск и на Балхаш.
357-й полк, в котором оперработником был молодой старший лейтенант, выпускник Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища Владимир Шульга, из Боровухи-1 вышел в Теплый лес недалеко от Витебского аэродрома.
Владимир ШУЛЬГА:
- Холод собачий. Морозы стояли лютые. Костры и палатки не спасали. Пока ждали вылета, одиннадцать человек обморозили ноги. Еще одна характерная особенность. В конце семидесятых годов прошлого столетия Витебск как место паломничества заграничных туристов интереса практически не представлял. Однако после выдвижения дивизии в районы ожидания у военных атташе зарубежных посольств и всевозможных иностранных миссий вдруг проснулся жгучий интерес к этому небольшому белорусскому городку. Соответствующие структуры были буквально завалены запросами на его посещение. Особенно усердствовали американцы. Как-то внезапно здесь обнаружились исторические места, имеющие всемирное значение.
Благовидных причин для отказа не было, поэтому приходилось принимать меры, чтобы отсутствие десантников не бросалось в глаза. Опустевшие казармы 317-го полка, который к тому времени мерз где-то в районе Свердловска, стояли в самом центре города. Зимой темнеет рано, и неосвещенные окна предательски демонстрировали всем, что здания пустуют. Дабы создать видимость присутствия, в них временно поселили учащихся профтехучилищ с конкретной установкой: вести жизнь шумную, громкую, заметную. Дважды подобную инструкцию повторять было не надо. Шумели от души, со знанием дела. Проезжающий мимо транспорт оглушал целый шквал гитарно-магнитофонных звуков, вылетающих из открытых форточек. Атташе, чертыхаясь в душе, едва скрывали свое раздражение оттого, что имеющаяся информация не подтверждается и что им напрасно пришлось тащиться в эту глушь по такому морозу.
Было несколько попыток проехать и в Теплый лес. Вроде бы как заблудились. Но все они на корню пресекались военными контрразведчиками.
Информация частям, ожидавшим дальнейших приказаний, шла скудными каплями - в основном по линии Министерства обороны. КГБ Белоруссии хранило молчание. У нас складывалось впечатление, что местные чекисты вообще не были в курсе происходящих событий. При том уровне секретности, которым окружили проведение операции, это не казалось удивительным. Особые отделы в то время замыкались на 3-е Главное управление КГБ СССР в Москве. Все решалось именно там. Круг лиц, владеющих информацией, был очень узок.
Офицерам раздали карты Афганистана с информацией о населении, климате, обычаях. Стали изучать. Время шло. Определенности - ноль. В нашем полку служил старший лейтенант - сын одного очень высокопоставленного чиновника из штаба ВДВ. Его периодически просили позвонить отцу, узнать последние новости. Таким образом, картина немного прояснялась. Кто именно настаивал на вводе войск, нас не интересовало. В большую политику мы не лезли. Знаю точно, решение было принято не с первого раза. На доклад к Брежневу ходили несколько раз. Хотели даже вернуть дивизию на зимние квартиры. Но 24 декабря поступила команда - вперед. В ночь на 25-е нас срочно погрузили в самолеты. Полк улетел из Витебска.
25-го были уже на Балхаше. Раздали боеприпасы. Объявили готовность вечером вылететь. Появились отказники. Пять сверхсрочников из оркестра, когда поняли, что это не просто учения, лететь отказались:
Наконец-то офицерам четко сформулировали задачу: в дружеской республике Афганистан мятежные войска подняли бунт, наш долг - помочь законно избранному президенту Амину и правительственным войскам в борьбе с мятежниками. Посадили в самолеты. По плану 357-й полк высаживался в Баграме, затем он должен был выйти на Кабул и там разделиться по ранее закрепленным объектам. Однако до конца никто себе не представлял, как именно будет выглядеть эта самая помощь. Степень нашего участия в боевых действиях так и осталась неопределенной.
В Баграме высаживались ночью. Быстро, четко, без проволочек. Пятерка Ил-76 заходила на посадку с интервалом три минуты между самолетами, сразу выгружали технику, и тут же самолеты уходили на взлет. Через пять - десять минут приземлялась следующая группа. Все было рассчитано по минутам. Посадка, взлет, снова посадка. Гул турбин, протяжный рев моторов, лязг железа разорвали дремлющую тишину. Технику начинали прогревать еще в самолетах. Зимой по ночам ртутный столбик в Афганистане опускался до минус сорока. Афганцы "добро" на посадку не давали. Выключили посадочные огни. Самолеты шли вслепую. Хорошо, что на баграмском аэродроме с апреля находились наша эскадрилья военно-транспортной авиации и солдаты 345-го полка ВДВ. Официально они оказывали дружественному народу помощь в восстановлении народного хозяйства, занимались перевозкой грузов. Реально - в момент "Ч" должны были взять аэродром под контроль и обеспечить посадку наших самолетов. Когда этот самый момент наступил, авиаторы сработали хорошо. Правда, огни то горели, то гасли, то опять загорались. Потом рассказывали: пока били афганцев - огни горели, как только переставали - свет выключали...
А самолеты все время шли и шли нескончаемым потоком. Всю ночь... Весь день... И последующую ночь...
"АМИН - ВРАГ НАРОДА"
Разместили полк на рисовом поле, недалеко от аэродрома. Ночью, когда мороз был, заехали на пашню. Утром солнце пригрело - грязь непролазная. Вокруг стеной стояли обглоданные веками горы, надменным молчанием встречавшие непрошеных гостей.
Владимир ШУЛЬГА:
- Устраивались кто как мог. Палаток не было. Спали где придется: кто в БМД, кто на броне. Холодно! Удобств никаких! Мыться ходили к соседям-авиаторам. Быт у них был более налажен. В 17.00 27 декабря командованию полков и руководству особых отделов была дана принципиально новая установка: Амин - враг народа, изменник и предатель государственных интересов. Время "Ч" - 19.00. Особого резонанса подобный поворот событий не имел. Главное - бороться с мятежниками. А если в ряды мятежников попал Амин, значит, так оно и есть. Для большинства это роли не играло.
Рядом с полем находился арык. За ним - высотка, на которой стояла афганская зенитная батарея 100-мм пушек советского производства. Поступила задача эту батарею нейтрализовать и выдвигаться к Кабулу. Батальоны рванули маршем на столицу - терять время было нельзя. С батареей же оставили "разбираться" хозяйственные подразделения: автороту, химиков, водителей, всех "хозов-чмозов", как их называли десантники. Перебрались они через арык, залегли цепью и ползли. Афганцы сверху кричат, хотят узнать, чего им, мол, надо. А те молча ползут, в полемику не вступают. Нервы у всех натянулись до предела: никто не знает, чего ждать друг от друга. Подползли они ближе, смотрят, а на пушках висят маленькие парашюты с резиновыми человечками. "Ах, мать вашу, десантников вешать собрались! Сейчас мы вам устроим...". И давай гранатами забрасывать. Перебили почти всех. Трупов было много... Как потом выяснилось, с помощью этих парашютиков зенитчики определяют направление движения ветра.
"Вы бы сказали, чего вам надо, мы бы вам эту батарею и так оставили", - говорили впоследствии уцелевшие афганцы...
Дмитрий ШВЕЦ, осуществлял оперативное обеспечение 2-го батальона 357-го полка 103-й воздушно-десантной дивизии:
- С левой стороны, за горкой, стояла другая точно такая же батарея, о которой никто ничего не знал. Спустя несколько дней она была обнаружена и без боя взята под контроль.
Владимир ШУЛЬГА:
- Как себя вести, если афганцы начнут оказывать вооруженное сопротивление, четких инструкций не было. Ограничились довольно обтекаемой формулировкой: действовать по обстановке.
Начальник штаба полка обвязал вокруг тела полковое знамя, упакованное в специальный чехол. Я находился рядом...
Дмитрий ШВЕЦ:
- В авангарде колонны, следом за разведчиками, должна была идти 4-я рота 2-го батальона, которой командовал капитан Пинчук. Комбат, майор Владимир Тарасов, во главе первой роты находился в середине. Зная способности Пинчука попадать в истории, Владимир Михайлович отчитал его. "Смотри, не проскочи поворот на Кабул", - напоследок приказал майор. Стали выезжать с аэродрома. Смотрим, Пинчук на своей машине пошел давить аэронавигационные огни.
"Ты что, мать твою, делаешь?! А если отступать придется?!" - раздался в эфире оглушительный бас комбата. "Чтоб врагу не досталось!" - "Я те дам врагов!.. Немедленно прекратить!". Во время перепалки Пинчук увлекся и проскочил обусловленный поворот. Его рота пронеслась мимо вслед за командирской машиной. И комбату ничего не оставалось, как возглавить колонну, повернув в нужном направлении.
Дорогу перегородил шлагбаум. В присущей ему жесткой и напористой манере Тарасов потребовал немедленно открыть путь. Со стороны афганцев по машине дали очереди из двух автоматов. Пули с визгом отлетали от рычащей брони. Не раздумывая долго, огневую точку закидали гранатами, сбили шлагбаум и пошли вперед догонять разведроту. Пинчук же развернулся и шел сзади.
Боевые машины десанта, подпрыгивая на ухабах, летели по ночной дороге, крадущейся между мглистых стен скалистых гор. Едва солнечный диск спрятался за их вершины, мгновенно стемнело. Зимние ночи в афганских горах не просто темны. Они аспидно-черные. Черный снег. Черные камни. Черное небо. Черный ветер. Все поглотила тьма.
Впереди основной колонны, не щадя движков, неслась разведрота, которой командовал Алексей Лебедь, брат будущего красноярского губернатора, будущий премьер-министр Хакасии.
Распаренные и взвинченные до предела водители выжимали из своих машин все возможное.
При въезде в Кабул со стороны Баграма стояла афганская танковая бригада. Танки - это броня, это мощь. Если бы здесь нам оказали сопротивление, то наверняка десантники в город не вошли бы. В ущелье одна дорога. Перекроешь ее - проезда нет. Во время описываемых событий офицер по имени Фарук, приверженец бывшего президента Тараки, задушенного во время апрельских событий подушками, поддержав инициативу ввода советских войск, взял на себя командование этой бригадой и начал выводить ее из города, чтобы не принимать участия в назревающих там событиях.
Танковая колонна гигантским змеем выползала навстречу советским БМД, со скрежетом наматывающим на лязгающие гусеницы извилистый серпантин дороги. "Обнаружить и уничтожить", - приказывает Лебедю командир полка. Разведчики остановились. Рассредоточились за стоявшими неподалеку бочками с водой. Когда танки подошли ближе, по первому сделали выстрел из гранатомета. Раздался резкий грохот. Осколки разорвавшейся гранаты яростно царапали железное тело машины. Колонна, словно споткнувшись, остановилась. Из первой машины выскочил Фарук и побежал в нашу сторону. На довольно сносном русском языке объяснил ситуацию. Вот где ему пригодились знания, полученные во время учебы в Советском Союзе. Было принято решение вернуть танки на место постоянной дислокации, а для большего спокойствия оставили парашютно-десантный взвод, который блокировал бригаду, дабы дурные мысли не лезли в сомневающиеся умы.
КАБУЛЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ
В Кабуле полк разделился. Повсюду в шальном азарте захлебывались автоматные очереди. Вылетающие из темноты малиновые звездочки трасс выстрелов прорезали улицы, пересекали площади. Вопли, взрывы, всполохи пожарищ, звон разбитых стекол, стоны раненых, топот бегущих ног, гарь, копоть, надрывное рычание моторов - все слилось в общую хаотическую массу звуков и ощущений.
Владимир ШУЛЬГА:
- Третий батальон пошел на Министерство обороны и Генштаб, второй отправился в сторону зданий ХАДа (афганской службы безопасности) и царандоя, первому же определили охранять от возможных нападений узел связи главного военного советника, ставший импровизированным командным пунктом переворота. Командовал там генерал-майор Гуськов, заместитель командующего Воздушно-десантными войсками. Туда вместе с командованием полка поехал и я. Именно сюда свозили всех уцелевших министров афганского правительства, чтобы наутро было кому сделать официальное сообщение об измене Амина и смене руководства. С министрами особо не церемонились. Если кто не горел желанием ехать, применяли силу, но за рамки разумного не выходили.
Время было тревожное. Обстановкой до конца не владели. Никто не знал, чем все закончится. За ночь практически все объекты были захвачены. Если учесть, что во время переворота в городе работал весь цвет советских спецподразделений, ничего удивительного в этом не было. Дольше всех отстреливалось Министерство обороны. Начальник штаба Якуб, которому подчинялась разведка, заподозрив неладное, отклонил приглашение на банкет, организованный советскими советниками в момент переворота для первых лиц Афганистана. Он также увеличил личную охрану с 15 до 75 человек и привел ее в состояние боевой готовности. Так что фактор внезапности, на который был весь расчет, здесь не сработал. Пришлось применять артиллерию. Повредили фасад здания. Якуба убили прямо в его кабинете, в кресле за рабочим столом...
"РУССКИЕ ИДУТ"
Наконец 28 декабря афганское правительство обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать помощь в подавлении мятежа. Оказать помощь поручили 40-й армии. Только после этого ограниченный контингент советских войск официально вступил на афганскую землю...
Дмитрий ШВЕЦ:
- Поступил приказ подавить бунт в крепости Бала-Хисар, во главе которого стоял командир дислоцировавшейся там афганской бригады спецназа. Три его брата занимали видные посты в правительстве Амина. Сам же комбриг был знаменит тем, что практически все служебное время отбивал "бахшиш", так называли в Афганистане взятку, подарок, трофей - любые "нетрудовые доходы", которые доставались задарма. Помимо этого, он был заядлый наркоман, а еще его обвиняли в пропаже более ста велосипедов и около двухсот верблюдов, которые стояли на вооружении афганской армии. Но благодаря влиятельным родственным связям дело замяли.
В крепости находились три советских военных советника - бывший командир болградской парашютно-десантной бригады, замполит и оперативный работник. Узнав о кабульском перевороте, комбриг посадил советников под арест. Задержанных поместили в одну из подсобных комнат "кантина" - местной солдатской лавки. "Если хоть один волос упадет с головы моих братьев - вас расстреляют", - сказал комбриг.
Несколько дней советские офицеры были заложниками обкуренного, не контролирующего свои поступки человека. Три раза их выводили на расстрел, ставили к стене, но в самый последний момент главарь отменял свой приказ. Взяли комбрига обманом. Один авторитетный афганский генерал подъехал на КПП, вывез его, пообещав отвезти к братьям, и в машине застрелил. Бунт подавили, советников освободили.
Владимир ШУЛЬГА:
- Когда 40-я армия появилась в Афганистане, сразу стало ясно, что ее ввод планировали и проводили наши люди. Настолько все было бестолково сделано, что поначалу не знали даже, как на все происходящее реагировать. Впору было бы смеяться, если бы последствия чьей-то глупости не были столь серьезны. Технику попросту забрали из народного хозяйства: самосвалы, грузовики, скотовозы, молоковозы. В дело шло все. Машинки приехали яркие, пестрые, издалека видно. Не ошибешься - русские едут. До ввода в Афган армия дислоцировалась в Средней Азии. Чтобы привести штат к нормам военного времени, ничего лучше не придумали, как мобилизовать местных "партизан". В основном была отмобилизована 108-я термезская дивизия. То, что в район боевых действий попали люди совсем не обученные, никого не волновало. "Связисты" не знали, как радиостанцию включить, "артиллеристы" понятия не имели, что с прицелом делать, искренне веря, что всю войну можно прямой наводкой долбить.
Потом и того лучше - начались братания. К примеру, таджики и афганцы - народы братские. Язык друг друга понимают, культура общая, внешне отличить трудно. Бдительности со стороны советских "братьев" никакой. Уйдут горе-бойцы в курильню, а их там топорами зарубят и подбросят тела поближе к части, чтобы все видели, как поступают с вероотступниками. Только после того, как случаи убийств таджиков местными жителями участились, на сложившуюся ситуацию наконец-то обратили внимание: "партизан" быстренько заменили кадровыми военными.
Постепенно жизнь несколько стабилизировалась. Для поддержания порядка ввели комендантский час. Но накануне 23 февраля 1980 года в Кабуле опять начались беспорядки. "Эпицентр" пришелся как раз на зону ответственности нашего батальона - это так называемый кабульский "шанхай". Стрельба, баррикады, всюду горящие машины, киоски, тележки, бутылки с зажигательной смесью. А один человек все бегает среди афганцев, что-то кричит и деньги то и дело раздает. Куда ни подбежит, там народное возмущение загорается с новой силой. Это показалось странным. Вытащили его из толпы, познакомились поближе - оказалось, американец. Дальше его передали сотрудникам ХАДа. А сколько не передали? Старая истина подтвердилась: если разгорается бунт, ищи, кому это выгодно...
Дмитрий ШВЕЦ:
- Вскоре наш полк передислоцировали на территорию центрального армейского корпуса Афганистана. На первом этаже здания находился кабинет, в котором хранились сейфы, принадлежавшие отделу внешних сношений Министерства обороны Афганистана. Как-то охранял кабинет молодой боец. Смышленый паренек был, родом из Кургана. От нечего делать стал крутить ручки одного сейфа. Не знаю, как уж там все вышло, но он набрал правильную комбинацию и открыл его. В сейфе находились все договоры, заключенные Советским Союзом с Афганистаном по военным поставкам, начиная с 1924 года. Пока мне доложили об этом, документы успели разойтись по рукам. В срочном порядке пришлось все собирать и держать какое-то время у себя, на досуге пробегая взглядом по интереснейшим страницам, свидетельствующим то ли о беспримерном бескорыстии, то ли о вопиющей глупости, то ли о долговременной политической игре, смысл которой был весьма туманен. Многомиллионные сделки, а в конце приписки:
"75% стоимости оружия - дар советского правительства афганскому народу, 25% республика Афганистан обязуется выплатить предметами традиционного афганского экспорта (изюм, урюк, шерсть)". И таких договоров, подписанных первыми лицами, было очень много. Технику отдавали за бесценок.
О находке сообщили главному военному советнику, который нас очень благодарил: "Спасибо, мужики! Мы эти бумаги по всему Кабулу искали".
Владимир ШУЛЬГА:
- Работы оперработникам в Афганистане хватало. Случалось всякое: и мародерство, и грабежи, и убийства. Не массово, но факты имели место. С этим необходимо было бороться всеми возможными способами. Одной из главных задач в этом направлении стала борьба с наркотиками. Обкуренный человек с оружием в руках может натворить немало бед. У местных жителей наркотиков - море. Они с детства их курят. Поможешь им, а тебе в знак благодарности лепешку анаши, смешанной с куриным пометом (чтобы "вставляло" сильнее), в руки суют. Информации надо было получать как можно больше и как можно быстрее. Поэтому "источников" требовалось иметь много. Особенно отслеживались контакты с местными, попытки дезертирства, продажи оружия и боеприпасов. Случаи продажи оружия были не редкостью. Патроны меняли на брелки, на жвачки, на карты, не задумываясь о том, что завтра их этими же патронами могут убить...
Часто от местных жителей поступали жалобы на наших "ухарей". Народ-то у нас смекалистый, соображает быстро. Приловчились они во время намаза на базаре воровать дыни, фрукты, сигареты и прочую нужную в солдатском быту мелочь. У мусульман молитва - дело святое. Они к ней с особым фанатизмом относятся. Где бы правоверный ни находился - в условленное время коврик на землю, лицом на восток. И хоть земля разверзнись, он и бровью не поведет, не прервет своего общения с Аллахом. Бойцы сообразили, что на базарах стоят все как один люди правоверные. Вот они и повадились таскать из-под самого носа продавцов все необходимое для скрашивания суровых боевых будней. Но горе тому, кто ошибался в своем расчете и был уличен в содеянном...
В апреле начали таять снега, открылись перевалы, и правоверный люд потянулся в горы сколачивать банды. Душманы - это не какие-то бандиты-самоучки, а хорошо подготовленные иностранными инструкторами жестокие, коварные и физически выносливые враги, в распоряжении которых находились последние образцы современного оружия. Они в совершенстве владели тактикой боя в горах, прекрасно ориентировались на местности. Это была сила, сломить которую не смогли ни советские войска на протяжении последующих десяти лет, ни американские, еще не успевшие до конца понять, во что они впутались:
* * *
Дмитрий Швец улетел из Афганистана спустя два месяца после ввода советских войск. Владимир Шульга задержался там на долгих два года. Они пролетели как один день. Сейчас ему даже не верится, что все это было с ним. Операции, зачистки, засады, марши, бои, перестрелки, дороги, победы, орден "За службу Родине" III степени, капитанская звезда, горечь поражений, тяжесть потерь.
