ПРОТИВОРАКЕТНАЯ ОБОРОНА И ЕВРОПЕЙСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 38
ПРОТИВОРАКЕТНАЯ ОБОРОНА И ЕВРОПЕЙСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ
Евгений БУЖИНСКИЙ
заместитель начальника Главного управления международного
военного сотрудничества Министерства обороны РФ, генерал-лейтенант
НАРАЩИВАНИЕ ВОЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА У РОССИЙСКОЙ ГРАНИЦЫ НЕ БУДЕТ СПОСОБСТВОВАТЬ УКРЕПЛЕНИЮ МЕР ДОВЕРИЯ В ЕВРОПЕ
После окончания холодной войны система европейской безопасности, сложившаяся в годы блокового противостояния, претерпевает существенные изменения. Нарушилась система построения безопасности, зафиксированная в Договоре об ограничении обычных вооружений в Европе (ДОВСЕ). Этот договор уже не отвечает реалиям сегодняшнего дня. Прием в Североатлантический альянс новых государств, не охваченных действием договора (Словения, Латвия, Литва, Эстония), переход в альянс бывших государств Организации Варшавского договора (Словакия, Болгария, Румыния) серьезно подорвали основополагающие принципы ДОВСЕ. Практически все групповые и региональные балансы по обычным вооружениям, установленные договором, оказались размытыми и изменились не в пользу России.
Согласованное решение НАТО о масштабах и архитектуре системы ПРО пока активно обсуждается лишь в кулуарах.
Фото Леонида ЯКУТИНА
Понимание изменившейся ситуации присутствует не только у российских, но и других участников этого договора. Однако такое понимание базируется на различных оценках текущей ситуации, стремлении некоторых участников процесса "ловить рыбку в мутной воде". В итоге Соглашение об адаптации ДОВСЕ к современным условиям остается нератифицированным. Объективная оценка ситуации подводит к однозначному выводу о том, что в ближайшей перспективе ДОВСЕ будет нежизнеспособен. Если ситуация не изменится к лучшему, то уже в скором будущем его участники будут искать новые формы обеспечения собственной и коллективной безопасности.
Происходят существенные изменения в организации и деятельности Североатлантического альянса. Расширение блока в отсутствии реального противостоящего противника заставляет натовские структуры трансформироваться, осуществлять поиск врага вне традиционной европейской зоны ответственности. Учение сил НАТО, проведенное в островной Республике Кабо-Верде, служит реальным тому подтверждением.
Различия в оценках угроз и способах противодействия этим угрозам заставляют США искать новые формы взаимодействия с союзниками как внутри, так и вне альянса. Это так называемая концепция создания "коалиций по интересам", реализованная в ходе ряда вооруженных конфликтов, в которых принимали участие американские военнослужащие. Например, эта концепция была использована в Ираке при формировании антисаддамовской коалиции. По мнению ряда экспертов, такой подход был признан успешным, так как позволил, с одной стороны, обеспечить международную поддержку действиям США, а с другой - существенно сократил время, затраченное на подготовку операции вторжения. Принятие этой концепции в определенной степени размывает принцип принятия решения на основе консенсуса всех членов альянса.
Наконец, Соединенные Штаты стали активно пропагандировать мысль о том, что обороноспособность Европы значительно возрастет, если европейцы воспримут американские предложения о развертывании на континенте широкомасштабной системы противоракетной обороны. В качестве архитектуры системы предлагали использовать имеющиеся в США наработки.
С конца девяностых годов прошлого столетия, когда между Россией и США проходило активное обсуждение перспектив сохранения Договора по ПРО, вопросы создания и использования систем борьбы с баллистическими ракетами находятся под пристальным вниманием всех европейских правительств. Справедливости ради необходимо отметить, что первоначальная реакция европейцев на американские инициативы была достаточно сдержанной, так как в Европе весьма объективно оценивали политические и военные риски, связанные с развертыванием широкомасштабной системы ПРО. Предполагаемая высокая стоимость подобного проекта также не вселяла особого оптимизма.
В результате многочисленных дискуссий европейцами выбран взвешенный подход к проблеме ПРО: провести в рамках НАТО детальный анализ возможности применения ракетного оружия по территории европейских государств и исходя из его результатов определить оптимальную архитектуру и масштабы развертывания средств борьбы с баллистическими ракетами. По итогам анализа было принято решение: основные усилия целесообразно сосредоточить не на разработке или приобретении узкоспециализированных комплексов ПРО, а на максимальном использовании и модернизации систем ПВО, состоящих на вооружении ряда европейских государств и обладающих потенциалом перехвата баллистических ракет.
Европейцы также исходили из того понимания, что любые новые меры обеспечения европейской безопасности станут нежизнеспособными, если они не будут учитывать интересов России. Поэтому любые концепции создания ПРО в Европе необходимо рассматривать и с точки зрения возможной российской реакции, которая будет формироваться исходя из оценок потенциального влияния таких систем на безопасность России.
В итоге натовцами были найдены определенные точки соприкосновения с Россией по поиску путей нейтрализации возможной ракетной угрозы. Российским экспертам было предложено принять участие в исследовании технической совместимости средств нестратегической ПРО России и НАТО. По итогам исследования предполагалось получить оценки эффективности совместного использования комплексов российского и западного производства для защиты группировок войск при проведении миротворческих операций. В целом такое предложение соответствовало и российским интересам, так как способствовало формированию в Европе новых отношений транспарентности и доверия при решении важных вопросов безопасности. В результате достигнутые договоренности были зафиксированы в Декларации о новых отношениях России и НАТО, принятой в 2002 году в Риме.
Российско-натовское сотрудничество в области нестратегической ПРО ориентировано на исследование возможности борьбы не с гипотетическими ракетами межконтинентальной дальности, а с ракетами тактической дальности, которые в последнее время достаточно активно разрабатываются и принимаются на вооружение армиями многих государств. Нельзя упускать из виду и тот факт, что ракетное распространение, наряду с ростом террористической опасности, создает ситуацию, когда ракетное оружие потенциально может попасть в руки террористов.
Хотя решение о сотрудничестве с Россией в области нестратегической ПРО было принято в НАТО единогласно, российское участие в противоракетных программах альянса не в полной мере отвечало интересам США, так как не обеспечивало для них решения двух важных задач:
- создания условий для безусловной интеграции европейского сегмента противоракетной обороны с системой боевого управления противоракетной обороной США;
- обеспечения возможности доминирования комплексов ПРО американского производства на европейском рынке высокотехнологичных вооружений.
Размещение вблизи российских границ объектов американской ПРО, если такое решение будет принято, способно создать реальную угрозу российским силам сдерживания.
Фото Леонида ЯКУТИНА
В Вашингтоне было принято решение использовать для продвижения американских планов по созданию ПРО в Европе все ту же концепцию "коалиции по интересам", которая ранее была опробована в Ираке. Для этого необходимо было найти в Европе наиболее "отзывчивых" партнеров, которые готовы были бы активно продвигать от своего имени американские идеи, не выдвигая при этом серьезных требований, условий и оговорок. Такие партнеры были найдены среди новых членов НАТО из стран Восточной Европы, бывших ранее союзниками СССР.
Новые союзники США проявили на этом поприще особое рвение. В первую очередь это объяснялось тем, что политическая элита этих государств стремилась доказать "старшему брату" в лице США свою преданность. Одновременно им необходимо продемонстрировать "старой Европе" свою значимость, особенно в вопросах обороны. В этой ситуации противоракетные предложения США упали на благодатную почву, нашли живой отклик в восточноевропейских столицах - Варшаве, Праге, Будапеште, Софии. И США уже имели возможность выбирать между претендентами на право размещения их европейского сегмента ПРО.
Таким образом, перефразируя З. Бжезинского, можно сказать, что сегодня в Европе идет большая противоракетная игра. Основными игроками являются США, "старая Европа" (в рамках НАТО), восточноевропейские государства и Россия. Причем каждый игрок преследует собственные цели, которые зачастую не совпадают и поэтому сопряжены с различными негативными последствиями.
Рассмотрим возможные плюсы и минусы для США, НАТО, восточноевропейских государств и России при размещении района ПРО США в Европе.
С точки зрения национальных интересов США такой шаг позволит решить ряд важных для них задач.
Во-первых, будет создан район перехвата баллистических ракет вне национальной территории США, обладающий способностью перехватывать российские баллистические ракеты, в том числе размещенные в европейской части страны. Возможности этого района можно будет постоянно наращивать за счет размещения дополнительных перехватчиков, модернизации информационных средств и их программного обеспечения. Немаловажно и то, что осколки как перехваченных (или только поврежденных) баллистических ракет, так и ракет-перехватчиков останутся вне территории США.
Во-вторых, будут отработаны вопросы интеграции района ПРО с системой управления на американском континенте, контроль за которой будет исключительно в руках США. Появится возможность использования военного объекта для иных целей. Например, при необходимости, после незначительных доработок, в шахтных пусковых установках можно будет установить ударные ракеты. Наконец, европейский сегмент ПРО позволит освоить огромные финансовые средства, выделяемые США на эти цели.
В-третьих, объект противоракетной обороны вблизи границ России будет оказывать военное и политическое давление на российское руководство, вынуждая его искать новые меры противодействия, что увеличит финансовую нагрузку на российский бюджет.
В-четвертых, европейцам будут продемонстрированы новые возможности США по достижению своих целей вне рамок НАТО. В рамках альянса союзникам будет предложено использовать "отработанную" американцами архитектуру и вариант построения системы управления ПРО. Дискуссии с некоторыми партнерами, имеющими "особое мнение", будут пресечены. Еще раз будут продекларированы "возможности" обеспечения противоракетной защиты союзников, причем это будет именно декларация, так как реальная проверка эффективности системы ПРО в месте ее базирования невозможна.
К отрицательным для США последствиям можно отнести дальнейшее охлаждение российско-американских отношений, так как любые действия Соединенных Штатов по развертыванию компонентов ПРО российским руководством воспринимаются крайне негативно. Военное сотрудничество между США и Россией подвергнется серьезному испытанию.
Дополнительный стимул получит ракетное распространение и стремление ряда государств обладать более совершенными ракетными средствами доставки. Не останутся в стороне и ведущие ракетные державы - Россия и Китай. Из опыта американо-советского противостояния в годы холодной войны известно, что поддержание стратегического баланса за счет совершенствования ракетных средств является наиболее дешевым и доступным способом, позволяющим компенсировать возможный ущерб потенциалу сдерживания.
Возникнет опасность проведения террористических актов против объектов американской ПРО в Европе. Реклама возможностей ПРО, важность этих объектов для США и широкий общественный резонанс, который может вызвать их уничтожение или повреждение террористами, делает их весьма привлекательной мишенью для террористических атак.
Что получат НАТО и "старая Европа"? После размещения в Европе американского района ПРО структуры НАТО не получат систему, интегрированную в командную сеть Североатлантического альянса. Так как согласованное решение альянса о масштабах и архитектуре системы ПРО до настоящего времени не принято, действия американцев, с одной стороны, вызовут очередную волну дискуссий о роли атлантического партнерства в новых условиях, а с другой - усилят разногласия между "старыми" и "новыми" членами альянса.
Потенциально европейцы попадут в более сильную зависимость от политических решений, принимаемых в Вашингтоне. Конфликтные ситуации, при которых применение баллистических ракет против США и Европы станет возможным, будут генерироваться там. Однако последствия противодействия ракетным угрозам (в виде осколков перехваченных ракет, ракет-перехватчиков и их начинки) почувствуют все европейские государства, вне зависимости от их позиции по отношению к возможным конфликтам.
Не исключено, что американцы предложат частично оплатить расходы на создание и поддержание инфраструктуры ПРО из бюджета НАТО - за декларируемую оборону союзников кто-то должен платить. В результате ряд иных программ Североатлантического альянса, в которых заинтересованы европейцы, будет пущен под нож. Из-за возможных дополнительных расходов снизится темп создания военных структур Евросоюза.
Ожидания восточноевропейских государств, прежде всего Польши, которые инициативно предлагают свою территорию для размещения объектов ПРО США, достаточно высоки. Предполагается, что:
- размещение американских объектов ПРО повысит международный авторитет этих государств;
- возрастет их военное значение в НАТО;
- будут инвестированы значительные средства в развитие инфраструктуры объектов, часть которых достанется местным властям;
- промышленные корпорации получат доступ к новым технологиям в сфере ПРО;
- американцы поставят дополнительные системы вооружения для обороны объекта ПРО (в частности, комплексы ПВО "Пэтриот"), которыми будут перевооружены подразделения национальных армий.
Из анализа имеющейся практики размещения американцами объектов военной инфраструктуры за пределами национальной территории следует, что во многом эти ожидания завышены. На самом деле, о каком международном авторитете государства может идти речь, если оно добровольно передает право безусловного контроля над частью национальной территории, на которой будет размещаться иностранный военный объект, другому государству. В том, что территория объекта ПРО будет исключительно под юрисдикцией США, сомневаться не приходится. При этом акцентирование "евроатлантической солидарности" в отсутствие согласованной европейской позиции не улучшает имиджа государства и в Европе.
На натовском направлении также не просматриваются причины, которые способствовали бы росту авторитета входящих в альянс стран. Собственно вклад восточноевропейских государств в военный потенциал НАТО уже определен и зафиксирован в планах строительства вооруженных сил альянса. Иностранный объект ПРО ничуть этот потенциал не увеличивает, однако демонстрирует нарушение внутренней "дисциплины" блока. Причем проводимая отдельным государством линия не способствует улучшению его имиджа, особенно у соседей, не являющихся членами НАТО.
Серьезный ущерб будет нанесен репутации блока как серьезного и ответственного партнера, коллективные решения которого (например, о развитии сотрудничества с Россией в области нестратегической ПРО) могут быть разрушены двусторонним решением отдельных членов альянса.
В целом появление на территории одной из стран НАТО объекта, способного потенциально влиять на российский потенциал сдерживания, вряд ли будет способствовать улучшению отношений между Россией и Североатлантическим альянсом. С большой долей уверенности можно предположить, что ухудшения могут наступить по всему комплексу отношений - от политических и военных до экономических.
Что касается ожидания финансовых вливаний, то имеющийся опыт размещения военных объектов за пределами национальной территории свидетельствует о том, что эти ожидания во многом завышены. С точки зрения национальных интересов нерационально направлять значительные финансовые средства из государственного бюджета на поддержку военно-промышленного комплекса иностранных государств. Гораздо эффективнее направить их для оплаты контрактов, выполняемых по заказу оборонного ведомства, проверенным национальным корпорациям. Более того, желательно, чтобы часть средств на создание инфраструктуры объекта была получена от принимающей стороны.
Вопрос доступа к новым технологиям является еще более проблематичным. Во-первых, военно-промышленный комплекс США вполне самодостаточен и не нуждается в помощи корпораций восточноевропейских государств, возможности которых в области ПРО близки к нулю. Во-вторых, внутреннее законодательство США по экспортному контролю изобилует большим количеством ограничений, запрещающих передачу чувствительной информации другим странам. В-третьих, в Восточной Европе речь идет лишь о размещении вооружения на территории иностранного государства, а вовсе не о создании инфраструктуры для его совместного производства.
Что касается появления в вооруженных силах восточноевропейских государств комплексов ПВО западного производства, то эти ожидания действительно могут оправдаться, причем по нескольким причинам. Во-первых, район ПРО будет нуждаться в прикрытии с воздуха, по крайней мере от действий авиационных террористов. Во-вторых, в ВС США, как и любых иных стран, осуществляется плановое перевооружение и устаревшее вооружение необходимо куда-то пристроить. Очевидно, что желание новых союзников обладать таким вооружением "созревает" вполне своевременно. В-третьих, на первоначальном этапе развертывания объекта ПРО нет необходимости чрезмерно увеличивать численность персонала базы. Поэтому задачи по внешней обороне объекта могут быть возложены на местные воинские формирования.
В дополнение к вышеперечисленным факторам нельзя забывать и о том, что государство, на территории которого будет размещаться база ПРО, в первую очередь станет полигоном для "складирования" непораженных элементов баллистических ракет. То, что собственное население станет заложником подобных решений, будет проблемой национального правительства. Больше вопросов появится, когда возникнет необходимость объяснить соседям, почему они становятся заложниками чьих-то непродуманных действий.
И, наконец, о российских перспективах. Размещение вблизи российских границ объекта ПРО, если такое решение будет принято, способно создать реальную угрозу российским силам сдерживания. Это недружественный шаг со стороны как США, отдельных восточноевропейских стран, так и НАТО в целом. Такие действия требуют принятия адекватных ответных мер как военного, так и политического характера.
При оценке изменений в системе безопасности в Европе необходимо учитывать не только появление района ПРО, но и возможное наращивание сил противовоздушной обороны, а в перспективе и возможное продвижение авиации НАТО в восточном направлении - к границам российского союзника - Белоруссии.
Что касается масштабов развертывания элементов системы ПРО в Европе, можно с большой долей уверенности предположить, что тезис об ограниченных возможностях района, якобы несопоставимых с российским потенциалом сил сдерживания, - это не более чем декларация.
Во-первых, облик района ПРО и на Аляске, и на а/б Ванденберг еще достаточно четко не определен. Пока идут испытания компонентов, оптимизируется состав и возможности отдельных подсистем. Отлаживаются алгоритмы боевого управления. По результатам испытаний отдельные компоненты могут быть усилены.
Во-вторых, район ПРО в Восточной Европе будет нуждаться в соответствующем информационном обеспечении. Поэтому поиск районов возможного базирования в Европе мощных радиолокаторов обнаружения и сопровождения целей будет продолжен. Известно, что эффективность системы ПРО возрастает, если радиолокационные средства размещены как можно ближе к району возможного старта баллистических ракет. Что касается северо-восточного направления, то для этой цели могут использоваться развернутые РЛС в Норвегии и Великобритании. На южном направлении потенциальными кандидатами для их размещения могут рассматриваться Болгария, Венгрия, Турция. Не исключено и базирование в Черном или Средиземном морях радиолокационных средств на морской платформе.
В-третьих, известно, что суммарная эффективность системы ПРО возрастает, если удается обеспечить объединение в едином комплексе разнородных средств ПРО. Например, при интеграции комплексов ПРО Японии и США предполагается обеспечить совместную обработку данных, поступающих от систем ПРО морского базирования типа ИДЖИС и средств стационарного района ПРО на Аляске. Результаты ряда испытаний, проведенных в Тихом океане, в ходе которых осуществлялось сопровождение цели морскими и наземными комплексами ПРО, служат косвенным подтверждением этому факту.
Подводя итог, можно сделать вывод о том, что возможности района ПРО США в Европе, если он будет развернут, даже в ближайшей перспективе будут наращиваться. Европейский сегмент "обрастет" новыми объектами, необходимость создания которых будет обоснована объективными условиями функционирования системы ПРО. Для обеспечения обороны этих объектов появится необходимость в присутствии иных сил и средств: флота, противовоздушной обороны, авиации, наземных формирований. Понятно, что наращивание военного потенциала вблизи российской границы не будет способствовать укреплению европейской безопасности.
Сегодня необходимо проанализировать возможные негативные последствия, к которым могут привести односторонние действия в сфере безопасности, и попытаться предотвратить их. Мы готовы к такому диалогу со всеми заинтересованными партнерами.
