ДЛЯ НАС УГРОЗА РЕАЛЬНА
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 22/2007
ДЛЯ НАС УГРОЗА РЕАЛЬНА
Александр СКВОРЦОВ
заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных Сил РФ, генерал-полковник
"ПРОТИВОРАКЕТНЫЙ МАНИФЕСТ К. РАЙС И Р. ГЕЙТСА" НЕ РАЗВЕЯЛ РОССИЙСКОЙ ОЗАБОЧЕННОСТИ
"Сегодня, спустя 16 лет после окончания холодной войны, трансатлантическое сообщество и Россия не являются противниками. Более того, ряд вопросов мы решаем сообща в качестве партнеров", - такими словами начинается совместная статья госсекретаря США К. Райс и министра обороны США Р. Гейтса "Западу нужна эффективная система обороны", опубликованная в газете "Дейли Телеграф". По своей направленности эта статья фактически является манифестом, который призван разъяснить взгляды нынешней администрации США на развертывание системы ПРО в Европе, развеять оставшиеся сомнения и озабоченности и фактически поставить точку в дискуссиях на эту тему.
Фото Леонида ЯКУТИНА
Российские предложения о создании совместных инструментов предупреждения о ракетном нападении американцы под любыми предлогами отвергают.
Что касается первого тезиса, готов поставить свою подпись под этими словами. Все верно до последней буквы. В отношении остальных "аргументов" некоторые сомнения остаются.
Действительно, за последнее десятилетие отношения между Россией и странами Запада претерпели существенные изменения. Главное, от чего мы все (и в России, и в Европе) отвыкли, так это от жизни в условиях военного противостояния двух антагонистических систем, основные усилия которых направлены на достижение военного превосходства. Тем более что, несмотря на имеющиеся разногласия, за эти годы создан достаточно эффективный механизм диалога между соответствующими структурами России и США, России и НАТО.
И вот на этом фоне нам предлагается согласиться с тем, что вблизи российских границ будет развернут объект противоракетной обороны США, который, как нас убеждают, будет призван устранить опасность ракетного удара со стороны Ирана, угроза которого "реальна, она нарастает, и такой удар угрожает не только США, но также Европе и России". При этом выражается искреннее недопонимание того, как другие государства могут не разделять взглядов США и их благородного стремления предотвратить эту угрозу путем "размещения ограниченных систем противоракетной обороны".
Что касается реальной и нарастающей угрозы, мы неоднократно заявляли, что те оценки, которые США навязывают мировому сообществу, сильно завышены. Начиная с 2002 г., когда США разрушили в одностороннем порядке Договор по ПРО 1972 года, мы постоянно слышим тезис о растущей ракетной угрозе. Однако с тех пор ни одного государства, кроме тех, которые и ранее имели ракетные программы, в мире не появилось. О возможностях "технологического скачка" в ракетостроении в 1998 г. предупреждал Д. Рамсфелд, который в то время возглавлял специальную комиссию. Перед "комиссией Рамсфелда" стояла задача - оценить степень ракетной угрозы, которая могла бы возникнуть в перспективе для США. Согласно итоговому докладу Иран и КНДР должны были создать ракеты межконтинентальной дальности к 2005-2008 гг., а США существенно угрожали несанкционированные пуски ракет со стороны России и Китая.
Сегодня тезис о несанкционированных пусках ракет с территории России и Китая снят с повестки дня, дабы не входить в противоречие с тезисом об отсутствии у системы ПРО США в Европе возможности бороться с российскими ракетами. Хотя, по признанию самих американцев, в ближайшие 10-15 лет в зону действия района ПРО в Польше будут попадать не гипотетические ракеты Ирана и КНДР, а исключительно реальные российские ракеты, дислоцированные на базах в европейской части России.
Сегодня мы не видим новых ракет у других государств. Кроме ряда неудачных пусков ракет в КНДР, которые всполошили все международное сообщество, никаких новых ракет не создано. При этом сами авторы "Манифеста" признают, что надеются на возможность устранения ракетных вызовов со стороны КНДР дипломатическими путями. Да и трассы их полета будут располагаться значительно дальше от района ПРО в Польше. Что касается Ирана, ракетная программа которого остается основным аргументом в американском обосновании необходимости района ПРО в Европе, там о создании межконтинентальных ракет речи не идет.
Несмотря на то что прогнозы не оправдались, несмотря на неофициальный статус "комиссии Рамсфелда", ее выводы послужили базой для принятия решений о выходе из Договора по ПРО, обоснованием развертывания района ПРО на Аляске и модернизации РЛС в Туле (Гренландия) и Файлингдейлзе (Великобритания). Сегодня прежние аргументы реанимированы под необходимость развертывания объекта ПРО уже вне национальной территории США - в Европе.
Для чего все это делается? По утверждению авторов для того, чтобы прикрыть противоракетным щитом европейских союзников ("если наши союзники не находятся в безопасности, Америка тоже не находится в безопасности"), а также усилить защиту своей страны. С точки зрения приоритетов очевидно, что задача защиты Америки является основной. Было бы странным расходовать сверхдорогие противоракеты не для защиты континента США. Тем более если есть возможность оставить "результаты перехвата" на максимально возможном удалении от своей территории, если за счет этого удастся повысить эффективность других эшелонов национальной системы ПРО, которые будут расположены вблизи континента.
Но главное все же не в этом. Авторы "Манифеста" риторически утверждают, что "логика "принципа гарантированного взаимоуничтожения" - детища холодной войны - в сегодняшней стратегической обстановке потеряла свой смысл". Однако трудно себе представить, как бы выглядел сегодняшний мир, если бы "принцип гарантированного взаимоуничтожения", который по своей сути является принципом сдерживания, перестал действовать. Уничтожение сдерживающего фактора привело бы к тому, что применение оружия могло бы стать основным средством разрешения споров в международных отношениях.
Реально это понимают и в США. Неслучайно их представители жестко отвергали идею закрепления в Договоре о стратегических наступательных потенциалах 2000 года каких-либо ограничений на количество развернутых носителей ядерного оружия, увязки количества сокращаемых ядерных боезарядов с конкретными видами носителей. Именно носители, и в частности баллистические ракеты, предоставляют материальную основу, позволяющую реализовать принцип сдерживания. Поэтому в течение многих лет предметом российско-американских переговоров являлись количественные параметры сил сдерживания. Сейчас процесс сокращения боезарядов продолжается.
Теперь у одной из сторон появляется "незначительная" система ПРО, эффективность которой в обычных условиях мала. Однако если эта сторона планирует нанести упреждающий удар по ракетным базам противника с целью уничтожения части его ракетного потенциала, то в ответных действиях возможный "вклад" системы ПРО в нейтрализацию потенциала противника существенно возрастает. Поэтому в "Манифесте" наряду с отрицанием принципа сдерживания утверждается, что "системы противоракетной обороны - это неотъемлемая часть современной системы сдерживания". Подобный подход зафиксирован в руководящих американских документах, в частности в обзоре состояния и перспектив развития ядерных сил США, принятом еще в 2002 г. В этом документе классическая "ядерная триада" рассматривается в расширенном формате и включает в себя наряду с прежними (ракеты наземного и морского базирования, стратегические бомбардировщики) и новый компонент - противоракетную оборону. Поэтому глобальная система ПРО, особенно ее элементы в Европе, нами воспринимается как попытка нарушить в одностороннем порядке сложившийся баланс сил на континенте и в мире. Появление подобных объектов создаст проблему, которая на многие годы станет раздражителем в диалоге между отдельными европейскими государствами и Россией, который в конечном итоге может затруднить развитие нормальных отношений не только в сфере обороны, но и на других направлениях, представляющих взаимный интерес.
Еще один тезис, приведенный в "Манифесте", может быть полностью нами поддержан. Это тезис о том, что "вопросы безопасности предпочтительно - более того, обязательно - обсуждать в духе сотрудничества, путем многосторонних переговоров". Считаем, что обмен мнениями, состоявшийся в формате Совета Россия-НАТО 19 апреля 2007 г. - хорошее начало этого процесса. Однако это должен быть диалог, нацеленный на поиск пути разрешения имеющихся озабоченностей. К сожалению, сегодня мы наблюдаем односторонний процесс, когда нас слушают, говорят нам, что мы не понимаем своего же блага, и продолжают все делать на основе ранее принятых решений. С этой точки зрения мы оцениваем удивление американцев российской реакцией - нам давно объясняют, что собираются делать, а мы никак не желаем с этим согласиться.
С этой же позиции мы рассматриваем и вопросы сотрудничества в области противоракетной обороны. Сотрудничество должно быть взаимовыгодным и способствовать снятию озабоченностей, а не предоставляться в качестве "бонуса" за отход от своих принципов. Мы оцениваем положительно наш опыт совместной работы с НАТО. Его надо продолжать, сосредоточившись на решении реальных, а не гипотетических задач, например, на вопросах противоракетной обороны на театре военных действий.
Что касается двустороннего сотрудничества с США, то мы намерены продолжать поиск путей потенциального партнерства. Однако нам представляется контрпродуктивным "вбрасывать" в новой упаковке то, что из-за неуступчивости наших партнеров не было реализовано ранее. В качестве примера можно привести договоренности о создании совместного Центра обмена данными от систем предупреждения о ракетном нападении России и США. Соответствующий меморандум был подписан президентами России и США еще в 2000 г. Цель была благая - создать совместный инструмент, способствующий снижению вероятности развязывания ядерного конфликта. Кроме того, на базе центра должен был быть реализован многосторонний режим обмена уведомлениями о пусках ракет, который бы послужил делу контроля за распространением в мире ракетных технологий.
В свое время российская сторона предлагала использовать этот объект и для совместных проектов в формате Россия-НАТО. Однако в то время в НАТО интереса к этому предложению высказано не было, в первую очередь из-за отсутствия самого центра. В итоге формально, прежде всего из-за негибкой позиции США в решении второстепенных вопросов, центр до сих пор не создан. Данный пример показателен с точки зрения перспектив реализации совместных проектов, по которым имеется одобрение на президентском уровне.
В качестве еще одной иллюстрации подхода США к сотрудничеству в сфере высоких технологий может служить совместная российско-американская программа стереоскопического наблюдения из космоса за пусками ракет "РАМОС". После нескольких лет совместной работы, получив предварительные результаты, американская сторона опять-таки в одностороннем порядке от этой программы отказалась. Поэтому у России вызывает сомнение, что взаимовыгодные проекты, предполагающие реальный обмен результатами, могли бы быть реализованы. Необходима не декларация о широком "пакете предложений" по сотрудничеству, а хотя бы реализация ранее достигнутых договоренностей, которые при взаимном согласии могли бы быть адаптированы к реалиям сегодняшнего дня.
Кроме того, анализ действующего законодательства США дает основания предполагать, что осуществление практического взаимодействия двух стран в указанной сфере (прежде всего в области обмена технологиями) представляется весьма проблематичным. Американские законы содержат ряд строгих ограничений и запретов на поставки военных технологий, используемых для реализации программы ПРО. До сих пор США не изъявляли готовности пойти на изменение этих правовых норм для сотрудничества с Россией.
В заключение хотел бы вновь согласиться с К. Райс и Р. Гейтсом в том, что над нами действительно нависла новая общая угроза. Именно поэтому нам всем нужно как можно скорее найти взаимопонимание путей ее снижения, а лучше - полной нейтрализации. Причем угроз не гипотетических, а реальных, путей таких, которые не приводили бы к уменьшению положительного потенциала, накопленного в наших взаимоотношениях. Что касается наших европейских соседей, готов поддержать авторов "Манифеста": "...Европа лучше всех должна понимать, основываясь на своей собственной истории нового времени: ...когда угроза станет непосредственной, время будет упущено".
