БЫЛА ЛИ ОШИБКОЙ КУТУЗОВА СДАЧА МОСКВЫ

№24 (240) 18 - 24 июня 2008 года

БЫЛА ЛИ ОШИБКОЙ КУТУЗОВА СДАЧА МОСКВЫ?

Владимир ШЕНК

Бер-Шива, Израиль

ВРЕМЯ, ОБСТОЯТЕЛЬСТВА И ХИТРОСТЬ - ВОТ ЧТО ОН ПРОТИВОПОСТАВИЛ НАПОЛЕОНУ. И ПОБЕДИЛ

Слава Кутузова не меркнет в веках. Он, в двадцать пять лет ставший генерал-майором, много сделал для Отечества. И впал в немилость: с 1806 по 1811 год Александр I назначал его на второстепенные должности. И только по настоянию российской общественности в годы опасности для России государь назначил его главнокомандующим русской армией. Под командованием Михаила Илларионовича Кутузова она разгромила армию Наполеона.

В 1759 г. Кутузов с отличием окончил артиллерийскую школу и был оставлен при ней преподавателем математики. Через два года произведен в прапорщики и назначен командиром роты Астраханского пехотного полка. Участие в русско-турецкой войне 1768-1774 гг. стало для него школой воинского мастерства: он исполнял обязанности дивизионного квартирмейстера в армии генерала П.А. Румянцева и участвовал в сражениях при Рябой Могиле, р. Ларги, Кагуле и в штурме Бендер. Он тогда уже своей неслыханной храбростью заставил о себе говорить. Он первым бросался в атаку и последним прекращал преследование неприятеля. Сочетание безудержной, часто просто безумной храбрости с качествами осторожного, сдержанного, внешне обаятельного, тонкого дипломата заметила Екатерина II. Когда она в 1787 г. была в Крыму, Кутузов, тогда уже генерал, показал ей такие опыты верховой езды, что императрица публично сделала ему суровый выговор: "Вы должны беречь себя, запрещаю вам ездить на бешеных лошадях и никогда вам не прощу, если услышу, что вы не исполняете моего приказания". Но выговор подействовал мало. Кстати, императрица Екатерина II говорила: "Надобно беречь Кутузова, он у меня будет великим генералом".

24 июля 1774 г. при ликвидации турецкого десанта под Алуштой Кутузов, командуя гренадерским батальоном, был тяжело ранен - пуля через левый висок вышла у правого глаза. Полученный для завершения лечения отпуск Кутузов использовал для поездки за границу: в 1776 г. побывал в Берлине и Вене, посетил Англию, Голландию, Италию. По возвращении в строй командовал различными полками, а в 1785 г. стал командиром Бугского егерского корпуса. С 1777 г. он полковник. В 1784 г. в возрасте 25 лет Кутузов получил звание генерал-майора. Во время русско-турецкой войны 1787-1791 гг. при осаде Очакова (1788 г.) Кутузов вновь был опасно ранен - пуля прошла навылет "из виска в висок позади обоих глаз". Австрийский генерал, принц де Линь, известил об этом императора Иосифа в таких выражениях: "Вчера опять прострелили голову Кутузову. Думаю, что сегодня или завтра он умрет".

Рана была страшная и, главное, почти в том же месте, где и в первый раз, но Кутузов снова избежал смерти. Лечивший его хирург Массот так прокомментировал его рану: "Должно полагать, что судьба назначает Кутузова к чему-нибудь великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской". Едва оправившись, через три с половиной месяца Кутузов уже участвовал в штурме и взятии Очакова и не пропустил ни одного серьезного боя в 1789-1790 гг.

Разумеется, он не мог не принять участия и в штурме Измаила, командовал шестой колонной левого крыла армии. Преодолев "весь жестокий огонь картечных и ружейных выстрелов", эта колонна, "скоро, спустясь в ров, взошла по лестницам на вал, несмотря на все трудности, и овладела бастионом; достойный и храбрый генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов мужеством своим был примером подчиненным и сражался с неприятелем". Приняв участие в этом рукопашном бою, Кутузов вызвал из резервов Херсонский полк, отбил неприятеля, и его колонна с двумя другими, за ней последовавшими, "положила основание победы". Когда Кутузов остановился и был тесним турками, послал просить у Суворова подкрепления, а тот подкрепления не прислал, но велел объявить Кутузову, что назначает его комендантом Измаила. Главнокомандующий знал наперед, что Кутузов и без подкрепления ворвется со своей колонной в город. В начале 1789-го он принял участие в сражении при Каушанах и во взятии крепостей Аккерман и Бендеры. Суворов так выразился о подвигах Кутузова под Измаилом: "Кутузов оказал новые опыты воинского искусства и личной своей храбрости. Он шел у меня на левом крыле, но был моей правой рукой".

В 1792-1794 гг. Михаил Кутузов возглавлял чрезвычайное русское посольство в Константинополе, где показал себя как тонкий дипломат, сумев добиться для России ряда внешнеполитических и торговых преимуществ. В 1805 г. Кутузова назначили главнокомандующим русской армией, направленной на помощь Австрии, воевавшей с наполеоновской Францией. Осознавая неизбежность войны России с Наполеоном, Кутузов разработал план отражения агрессии, но план этот был отвергнут императором Александром I. Полководцу удалось избавить армию от угрозы окружения, но прибывший Александр I под влиянием молодых советников настоял на проведении генерального сражения. Кутузов возражал, но не сумел отстоять своего мнения, и под Аустерлицем русско-австрийские войска потерпели сокрушительное поражение. С 1806 по 1811 г. Кутузов находился в опале. Александр I, обвинив его в поражении, отстраняет от командования русской армией и назначает на второстепенные посты. В начале Отечественной войны 1812 г. Кутузов был избран начальником петербургского, а также московского народного ополчения. После того, как русские войска под командованием Барклая де Толли оставили Смоленск, Александр I, подчиняясь требованиям российской общественности, назначил главнокомандующим Кутузова.

Доверие солдат к Кутузову было безграничным. Каждое его появление благодаря простоте общения вызывало в войсках неподдельный восторг. Кутузов учитывал значительное превосходство наполеоновской армии и отсутствие у своей армии подготовленных резервов, но решился дать Наполеону Бонапарту генеральное сражение. Сражение, как это и бывает, смешало многие планы, но выполнило главную задачу - дать наконец отпор наполеоновским войскам. Эти настроения к тому времени витали практически во всех слоях общества.

В русском войске по мере отступления все более и более разгорался дух озлобления против врага. Под Бородино происошло столкновение. У Наполеона числилось более 185 тысяч. Но молодая гвардия в 20 тысяч человек и старая гвардия с ее кавалерией в 10 тысяч человек находились все время в резерве и в сражении участия не принимали. В его распоряжении были резервы почти половины Европы. Русская же армия в Отечественной войне 1812 года не имела ни одного союзника и насчитывала 140 тысяч человек, из них 10 тысяч ополченцев, 7 тысяч казаков, и 640 орудий. Готовясь к сражению с сильнейшей европейской армией, Кутузов еще за два дня до Бородино, 24 августа, в первый день боев, у шевардинского редута подписал свою памятную диспозицию к предстоящему сражению. "При сем случае, - писал Кутузов, - неизлишним почитаю представить главнокомандующим, что резервы должны быть сберегаемы сколько можно долее, ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден". Видимо, эта стратагема являлась для Кутузова одной из центральных и в более широком отношении.

На рассвете 26 августа свыше ста французских орудий открыли шквальный огонь по багратионовским флешам. Наполеоновские войска под командованием лучших маршалов Франции пошли в наступление. В этом сражении ни одна из сторон не добилась решающего перевеса. С наступлением темноты император Наполеон приказал своим войскам оставить поле брани и разрушенные укрепления противника и вернуться на исходные позиции. Бородино дорого обошлось Наполеону. Его армия потеряла убитыми и ранеными около 50 тысяч человек, или свыше 43% своего состава. А французская кавалерия, самая сильная в Европе, - 57%. Из строя выбыли 47 наполеоновских генералов.

Но и потери русской армии оказались весьма значительными - 44 тыс. человек. Наполеону было ясно, что русский солдат несравним с солдатом какой бы то ни было другой армии, но шевардинский бой поразил его. Когда после длившихся целый день кровопролитных схваток он спросил, сколько взято пленных, то получил ответ: "Никаких пленных нет, русские в плен не сдаются, ваше величество".

Но и французов в плен не брали. Не только безграничная отвага русских солдат, отразивших восемь штурмов у багратионовских флешей и несколько подобных же штурмов у батарей генерала Раевского, изумила видавших виды наполеоновских гренадеров. Не могли наполеоновские военачальники забыть и незнакомого им до того чувства паники, охватившей их, когда внезапно атаман Платов со своей казачьей конницей и Первый кавалерийский корпус Уварова налетели на глубокие тылы противника и разогнали наполеоновский резерв.

Сразу после битвы Кутузов отправил Барклаю де Толли письменное распоряжение оставаться на поле боя и готовиться к битве "на завтрашний день". "Но в тот же вечер и на другой день стали одно за другим приходить известия о потерях неслыханных, о потере половины армии, и новое сражение оказалось физически невозможным. Нельзя было давать сражения, когда еще не собраны были сведения, не убраны раненые, не пополнены снаряды, не сочтены убитые, не назначены новые начальники на места убитых, не наелись и не выспались люди. А вместе с тем сейчас же после сражения, на другое утро, французское войско (по той стремительной силе движения, увеличенного теперь как бы в обратном отношении квадратов расстояний) уже надвигалось само собой на русское войско. Кутузов хотел атаковать на другой день, и вся армия хотела этого. Но для того чтобы атаковать, недостаточно желания сделать это; нужно, чтоб была возможность это сделать, а возможности этой не было. Нельзя было не отступить на один переход, потом точно так же нельзя было не отступить на другой и на третий переход, и наконец 1 сентября, когда армия подошла к Москве, несмотря на всю силу поднявшегося чувства в рядах войск, сила вещей требовала того, чтобы войска эти шли за Москву. И войска отступили еще на один, на последний переход и отдали Москву неприятелю", - писал Лев Толстой.

Время, обстоятельства и хитрость - вот те элементы, которые Кутузов решился противопоставить Наполеону. Учитывая тяжелые потери русской армии, он на военном совете в Филях принял решение оставить Москву без боя, аргументируя это решение так: "Оставив Москву, мы сохраним армию, потеряв армию, мы потеряем и Москву, и Россию". 2 сентября 1812 г. русские войска без боя оставили Москву, с ними ушла и половина московского населения, около 100 000 человек. С первого дня вступления войск Наполеона в Москве начались пожары. Огнем было уничтожено до 75% домов, сгорели торговые ряды, лавки, фабрики, пострадал Кремль. Сам Наполеон, осмысливая русский поход, признавал: ":Хитрая лиса, Кутузов, меня сильно подвел своим фланговым маневром". Попытки Наполеона заключить мир не имели успеха, Александр I отклонял все переговоры о перемирии. В сложившихся условиях у Наполеона оставался единственный выход: оставить Москву и отступать к западным границам России, чтобы перезимовать там и возобновить борьбу в 1813 г. 7 октября армия французов вышла из Москвы и двинулась к Калуге. По поводу ссылок на русский мороз очень точно высказался британский историк Дэвид Чэндлер: "Фактически армия Наполеона понесла такой же ущерб от знойного русского лета, как и от зимних морозов!". Хотя как геополитический фактор мороз тоже сыграл свою роль.

Cбылось пророчество Кутузова. Только тот, кто ничего не понимает в натуре этого русского героя, может удивляться тому, что Кутузов в ночь на 2 сентября, последнюю ночь перед оставлением Москвы неприятелю, не спал и испытывал тяжелое волнение и страдания. Адъютанты слышали ночью плач. На военном совете он сказал: "Вы боитесь отступления через Москву, а я смотрю на это как на провидение, ибо это спасает армию. Наполеон как бурный поток, который мы еще не можем остановить. Москва будет губкой, которая его всосет".

Кутузов понимал, что сражение под Бородино не было необходимым, т.к. разбить Бонапарта было невозможно. И то, что русская армия устояла, не разбежалась, не рассыпалась, а невидимо ускользнула, было уже победой. Но пока перевес оставался за Бонапартом. Он мог двигаться за русской армией до Урала, не давая ей перегруппироваться, а армии надо было зализать раны, собрать резервы. Вот для чего была нужна сдача Москвы - для того, чтобы усталую французскую армию посадить на зимние квартиры. И никакая сила не смогла бы заставить ее отказаться от грабежей, заставить до весны сдвинуться с места, если бы не тактика Кутузова.

Но даже кратковременное пребывание Бонапарта в Москве позволило перегруппироваться русской армии. Кутузов, воспользовавшись тем, что Бонапарт засел в Москве, начал немедленно укреплять свою тарутинскую позицию и сделал ее неприступной. Затем он принялся непрерывно пополнять свою армию, в которой уже перед тарутинским сражением насчитывалось до 120 тысяч человек. Особое внимание уделялось организации ополчения. После Бородино Кутузов мог определенно приравнивать ополчение к таким войскам, которые после сравнительно короткого обучения могли считаться частью регулярной армии. Деятельно собирались запасы. Артиллерия у Кутузова к концу тарутинского периода была гораздо сильнее, чем у Наполеона. По минимальным подсчетам, у русских было от 600 до 622 орудий, у Наполеона - около 350-360. При этом у Кутузова была хорошо снабженная конница, а у Наполеона не хватало лошадей даже для свободной перевозки пушек. Конница французов вынуждена была все более и более спешиваться.

Михаил Илларионович последовательно готовил переход от активной обороны к предстоявшему выступлению. Он преградил путь Наполеону у Малоярославца, заставив его отступать по разоренной войной Смоленской дороге, где отступающие войска подвергались непрерывным ударам казачьих отрядов и партизан. Отсутствие продовольствия для солдат, фуража для лошадей, начавшиеся холода привели к быстрой деградации французской армии. Обессиленные, обмороженные, питавшиеся павшими лошадьми, французы отступали, практически не оказывая сопротивления. План Кутузова даже превзошел себя.

Благодаря мудрой и гибкой стратегии Кутузов одержал победу над сильным и опытным противником. Кутузов сломал хребет Бонапарту, а потом уже его добили в Европе. Отечественную войну надо было признать и мировой. Деятельность Кутузова была недооценена, т.к. ему до сих пор не могут простить Москву. Вместе с тем Кутузов во всех своих тактических и стратегических операциях 1812 г. очень умело использовал геополитическое положение России и Москвы как крупнейшего мегаполиса страны. Москва стала смертельной приманкой для наполеоновских солдат. Наполеону не надо было в нее заходить, а обойти и продолжить преследование русской армии, не давая ей собрать резервы, перегруппироваться, побудить русских к перемирию и выйти из России с сохраненной армией. Но и на старуху бывает проруха. Кутузов переиграл Бонапарта, но какой ценой. Только Англия в войне с Наполеоном, воспользовавшись своим геополитическим положением, смогла устоять сравнительно малыми силами. Но победила она чужими руками. Россия же положила на алтарь победы все.

Именно старческая прозорливость, помноженная на огромный военный и жизненный опыт, горечь предыдущих поражений от Бонапарта (а ведь надо побывать и битым), человеколюбивая сущность его духовной натуры, страдания от физических немощей, полученных в результате многочисленных тяжелых ранений, подвигнули его на избранный путь. В этом состоит его особенность как полководца и человека. В отличие от Наполеона он не жаждал завоеваний, крови, власти, а боролся за освобождение своей захваченной врагом Родины. Он знал: "С конца 1811 года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы. И в 1812 г. силы эти, миллионы людей, считая тех, которые перевозили и кормили армию, двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 г. стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие: Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события были обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому, несоблюдение континентальной системы, властолюбие Наполеона, твердость Александра, ошибки дипломатов и т.п. И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны", - писал Лев Толстой.

Кутузов понимал, что этот поток нельзя остановить только силою оружия, поскольку он несет в себе силы гораздо более глобальные. Нужно поставить на карту все ресурсы необъятной России. Так была пожертвована Москва. В своей стратегии он не только аккумулировал наиболее значимые планы русских стратегов того момента, но пошел дальше, а потом довел их до реализации, что совсем не одно и то же.

"Деятельность полководца не имеет ни малейшего подобия с тою деятельностью, которую мы воображаем себе, сидя свободно в кабинете, разбирая какую-нибудь кампанию на карте с известным количеством войска с той и с другой стороны и в известной местности и начиная наши соображения с какого-нибудь известного момента. Главнокомандующий никогда не бывает в тех условиях начала какого-нибудь события, в которых мы всегда рассматриваем событие. Главнокомандующий всегда находится в середине движущегося ряда событий, и так, что никогда, ни в какую минуту, он не бывает в состоянии обдумать все значени... в центре сложнейшей игры, интриг, забот, зависимости, власти, проектов, советов, угроз, обманов, находится постоянно в необходимости отвечать на бесчисленное количество предлагаемых ему, всегда противоречащих один другому, вопросов, - отмечал в своих записях Лев Толстой. - И тех, кто умеет это делать, в отличие от тех, которые за это берутся, не имея надлежащего таланта, нам не понять".

С начала 1813 г. Кутузов руководил военными действиями на территории Польши и Пруссии, завершая разгром наполеоновской армии. Заботы об усилении армии резервами, о вооружении войск, создании запасов, наконец, ведение переговоров с дипломатами Пруссии, Австрии и других стран во время войны - все это возлагалось на Кутузова и выполнялось им с глубоким знанием дела. "Взоры всех, - писал один из участников похода 1813 г., - были обращены на предводителя нашего, который в переговорах с иностранными дипломатами заставлял их удивляться необыкновенному уму своему и сведениям: Фельдмаршал присоединял к обширнейшим сведениям по всем частям подробное познание европейских государств, приобретенное им путешествиями, посольствами и беспрерывным чтением". Хочется отметить - "беспрерывным чтением", что говорит о том, что он постоянно учился. Уже на исходе войны, будучи тяжело больным, фельдмаршал Кутузов продолжал руководить войсками. Стратегия Кутузова оправдала себя и в ходе этой кампании, но скоропостижная смерть прервала его деятельность.

Один из адъютантов полководца А. Михайловский-Данилевский писал: "Закат дней его был прекрасен, подобно закату светила, озарившего в течении своем великолепный день. Но нельзя было смотреть без особенного прискорбия, как угасал наш знаменитый вождь, когда во время недугов избавитель России отдавал мне приказания лежа в постели таким слабым голосом, что едва бывало можно расслушать слова его. Однако же его память была очень свежа, и он неоднократно диктовал мне по нескольку страниц безостановочно".

Предшествующее напряжение сил, простуда, "нервическая горячка, осложненная паралитическими явлениями", результаты серьезнейших ранений, после которых хорошо бы просто на солнышко глядеть, а не ворочать такой махиной, привели к его кончине. Мало кто сможет понять его душевное и духовное состояние в это время, отягощенное бесконечными заботами и максимальной ответственностью, а сил на борьбу уже не было. Скончался Кутузов в немецком городке Бунцлау. Тело полководца увезли в Петербург, а в войсках все еще считали, что фельдмаршал руководит армией, что старик Кутузов находится вместе со своими прославленными воинами. Его тело было забальзамировано, перевезено в Петербург и похоронено в Казанском соборе. За заслуги в Отечественной войне он получил чин генерал-фельдмаршала, был награжден фельдмаршальским жезлом, золотым оружием, наименованием Смоленского и орденом Св. Георгия 1-й степени, став первым в России полным Георгиевским кавалером. По моему мнению, личность Кутузова в мировой истории недооценена.

Светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, генерал-фельдмаршал, спаситель Отечества, самый одаренный ученик генералиссимуса Суворова, как и его учитель, был масоном. Князь Кутузов был одарен гибким умом, показал себя выдающимся дипломатом, спокойным и хладнокровным полководцем, умел завоевать доверие подчиненных. Его военные способности были оценены такими выдающимися людьми как Румянцев и Суворов. Хотя в силу недостаточной "раскрученности" его брэнда, говоря современным языком, он стоял выше. В старости под видом вечной сонливости он все замечал и со свойственной ему иронией всегда умел быть на высоте положения. А сонливость его была вызвана тем, что он настолько превосходил свое окружение, что, давая высказаться, он воспринимал эти разговоры как детский лепет.

Его любовь к России обостряла в нем естественную подозрительность к иностранцам, как только он замечал в них стремление использовать кровь солдат России в своих интересах. А его громадный и проницательный ум, отточенный опытом, постоянным самообразованием, непрерывным наблюдением за каждой деталью многогранной жизни быстро открывал перед ним самые сокровенные тайны сложной дипломатической лжи и интриги. Оттого-то его и не терпели Вильсон и британский кабинет, и клевреты Меттерниха, и император Франц, и прусский король Фридрих-Вильгельм III, с отчаяния хотевший даже подкупить Кутузова предложением большого поместья.