В ОЖИДАНИИ БУХАРЕСТСКОГО САММИТА
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 11/2008
В ОЖИДАНИИ БУХАРЕСТСКОГО САММИТА
Егор НАДЕЖДИН
НА ВСТРЕЧЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СТРАН-ЧЛЕНОВ НАТО БУДУТ ВНЕСЕНЫ НОВЫЕ КОРРЕКТИРОВКИ В СТРАТЕГИЮ АЛЬЯНСА
В советских песнях столица Румынии неизменно изображалась солнечной. Будет ли таким настроение участников бухарестской встречи НАТО, далеко не факт... В апреле текущего года здесь состоится очередной саммит НАТО. Это будет уже пятая, считая со времени проведения "победного", вашингтонского, 1999 года саммита, встреча глав государств и правительств Североатлантического альянса.
Генеральный секретарь альянса Яап де Хооп Схеффер
Фото Леонида ЯКУТИНА
Тогда в столице США юбилейные торжества, посвященные полувековой годовщине Организации Североатлантического договора, ознаменовались "первой очередью расширения" - принятием в альянс Польши, Венгрии и Чехии, провозглашением политики "открытых дверей" как магистрального направления формирования трансатлантической системы безопасности, принятием направленного на ограничение распространения ОМУ Вашингтонского коммюнике и утверждением дополненной редакции Стратегической концепции, которая и сегодня лежит в основе деятельности и развития НАТО. Тогда же, желая, видимо, подтвердить серьезность своих миротворческих намерений, бывшая организация коллективной обороны НАТО, взяв на себя функции организации коллективной безопасности, приступила к бомбардировкам Югославии.
Последующие встречи руководителей альянса в Праге (2002 г.) и Стамбуле (2004 г.) не были отмечены принятием каких-либо существенных решений доктринального характера, а саммит НАТО в Риге (2006 г.) сопровождался активными попытками США консолидировать силы участников альянса в целях решения уже тогда ставшей головной болью НАТО афганской проблемы и носил во многом ритуально-символический характер, поскольку был призван продемонстрировать миру вступление "ноги альянса" на территорию бывшего СССР. Последнее обстоятельство являлось особо значимым, в первую очередь для лидера альянса - США и для натовских неофитов - стран Балтии, поскольку в их понимании оно символизировало "окончательное утверждение западных ценностей" в регионах, которые Россия до тех пор считала зоной своих интересов и влияния. С момента проведения рижской встречи прошло уже более полутора весьма "беспокойных" для альянса лет, в связи с чем возможная расстановка акцентов повестки дня бухарестской встречи лидеров НАТО представляет обоснованный интерес.
Независимо от того как на формальном уровне будет структурирована повестка дня бухарестского саммита, можно с уверенностью ожидать, что ведущее место в ней займут четыре тематических направления, охватывающих круг вопросов, ставших после 1991 года для Организации Североатлантического договора постоянно актуальными:
- вопросы концептуального характера, связанные с рассмотрением необходимости корректировок основополагающих документов альянса, разработки новых или модернизации имеющихся доктрин, в т.ч. и затрагивающих отношения по линии Россия-НАТО;
- вопросы, затрагивающие развитие альянса как системы коллективной безопасности, связанные в первую очередь с принятием решений о дальнейшем расширении организации;
- вопросы текущего военного строительства, связанные с рассмотрением хода и промежуточных итогов процесса трансформации коллективных военных структур альянса;
- вопросы "миротворчества", при рассмотрении которых, как представляется, самое пристальное внимание будет уделено "победам" и проблемам НАТО в ходе реализации многочисленных "международных миссий", среди которых "миссии" альянса в Ираке и Афганистане отличаются не столько военной сложностью, сколько перманентным отсутствием внятной концепции их завершения с желаемым для НАТО результатом.
При рассмотрении круга вопросов концептуального характера в повестку дня саммита в столице Румынии, вероятно, будет вынесено предложение США о внесении изменений в исходный текст пятого пункта базового Североатлантического договора. Действующая редакция этого пункта гласит, как известно, что военная агрессия против какой-либо одной страны-участницы договора рассматривается как нападение на все страны-члены альянса и, соответственно, требует от всех стран-участниц коллективных ответных действий. События 11 сентября 2001 года, после которых США впервые в истории альянса попытались активизировать пятый пункт Североатлантического договора, выявили различия в подходах стран-членов НАТО к толкованию понятия "военная агрессия". Оказалось, что не все входящие в НАТО государства были склонны трактовать организованную "Аль-Каидой" атаку гражданских "боингов" на ВТЦ и Пентагон как операцию военного характера. В итоге, как известно, НАТО было принято согласованное, конкретное решение о начале антитеррористической операции в Афганистане, что Вашингтон "по ходу дела" сразу же попытался использовать для создания своего военного плацдарма в стратегически значимом и богатом энергоресурсами регионе Центральной Азии.
Агрессия США против Ирака вопреки планам ее организаторов не устранила, а, наоборот, усугубила неблагоприятные для экономики США и Европы тенденции на рынках углеводородных энергоносителей. Рост цен на нефть и газ подошел к пределу, за которым уже начинает просматриваться угроза существующему уровню благосостояния евроатлантического сообщества. А этот уровень, вернее, его значительное превышение над показателями уровня жизни подавляющего большинства остальных членов мирового сообщества всегда считался одним из "козырных" показателей преимущества т.н. "западной системы ценностей". Последнее обстоятельство определило постановку в повестку дня трансатлантического сообщества проблемы обеспечения энергетической безопасности. Сенатор Ричард Лугар уже в ходе рижского саммита 2006 г. предложил рассматривать угрозу энергетической безопасности любого из членов альянса как проявление агрессии с внесением соответствующих корректировок в базовые документы НАТО. Надо сказать, что призывы американского сенатора не остались гласом вопиющего в пустыне, что год спустя нашло свое подтверждение в ходе проводившейся в октябре 2007 г. в Риге конференции "Европа на перепутье - дорога из Риги в Бухарест". Ход дискуссий на упомянутой конференции позволяет утверждать, что предложение американского сенатора о необходимости "более широкой интерпретации" пятого пункта Североатлантического договора и необходимости разработки новой редакции Стратегической концепции альянса "в контексте новых угроз" в ходе бухарестской встречи будет принципиально поддержано большинством натовских неофитов, в первую очередь странами Балтии, Польшей и Румынией.
При рассмотрении круга вопросов, связанных с развитием альянса как военно-политической организации, первоочередное внимание, предполагается, будет обращено на поиск оптимальных вариантов дальнейшей реализации "политики открытых дверей". Можно определенно утверждать, что в повестку дня саммита будет включено рассмотрение предложения США по приглашению в альянс трех Балканских государств - Хорватии, Македонии и Албании. Но если получение ими приглашения к вступлению в НАТО можно считать делом решенным, то вопрос о начале процедуры вступления в альянс Грузии и особенно Украины является весьма дискуссионным.
Грузия, территория которой лежит в стратегически значимом для геополитических интересов Запада регионе, нужна НАТО, и в первую очередь США, как плацдарм для размещения оперативных баз сил передового развертывания для размещения инфраструктуры ударных и разведывательных систем альянса, а также как "поставщик" своих национальных воинских контингентов в горячие точки, в которых НАТО осуществляет свои "миссии" и куда старожилы альянса своих солдат посылают крайне неохотно.
Грузия не нужна НАТО (во всяком случае, на данном этапе) как источник проблем, могущих поставить альянс в очередную тупиковую ситуацию. В случае с Грузией наблюдается определенный парадокс. При явном наличии политической готовности обеих сторон к положительному решению вопроса (Грузии - к вступлению в НАТО, а НАТО - к приему Грузии) появление "косовского прецедента" сделало Грузию своего рода заложницей ситуации. Президент Михаил Саакашвили радикально повернул республику в сторону "западной системы ценностей" и практически подготовил страну к вступлению в Североатлантический альянс, но... только "вместе" с Абхазией и Южной Осетией. А этого после признания Западом независимости принадлежащего Сербии края Косово не будет никогда.
Решение НАТО о приглашении Грузии в альянс и начало реализации Грузией Индивидуального плана действий по вступлению в НАТО приведет к тому, что независимость Абхазии и Южной Осетии из de facto станет de jure. Реальными возможностями как-то воспрепятствовать юридическому признанию до сих пор "непризнанных" бывших советских автономий ни Грузия, ни альянс не располагают. Более чем очевидно также, что НАТО в данном случае не удастся, действуя по косовскому сценарию, т.е. "явочным порядком", повернуть решение абхазского и югоосетинского вопросов в желаемое для альянса русло, поскольку возможностями силового давления на Россию ни альянс, ни Грузия не располагают. Маловероятно также, чтобы Грузия в случае получения в Бухаресте приглашения к вступлению в НАТО была способна одновременно решать вопрос "возвращения территорий" и заниматься реализацией начальных мероприятий из упомянутого Индивидуального плана действий по вступлению в альянс. Так что, как представляется исходя из сложившейся на сегодня обстановки, ответ на вопрос "вступать или не вступать" официально в НАТО в ближайшей и среднесрочной перспективе будет больше зависеть от того, на что решатся в Тбилиси, чем от того, что решат в Брюсселе (Бухаресте). Можно высказать предположение, что на практике после Бухареста в отношениях НАТО и Грузии будет реализован "промежуточный вариант", который можно охарактеризовать так: "Грузия не вступает в альянс, но альянс вступает в Грузию". Последнее будет проявляться в первую очередь в интенсификации двустороннего военно-политического диалога Вашингтона и Тбилиси, в ходе которого США получат возможность для дальнейшего развертывания передовой инфраструктуры своих ВС на территории Грузии, но при этом Грузия не получит формальных коллективных гарантий безопасности альянса, определяемых пятым пунктом Североатлантического договора. Россия же на этом фоне будет парировать связанный с американским военным присутствием рост военной угрозы усилением своего влияния и присутствия в "официально не признанных", являясь одновременно для последних гарантом безопасности.
В случае с Украиной ситуация выглядит несколько иначе. Президенту Ющенко после "майданной революции" 2004 года так и не удалось, в отличие от его грузинского коллеги, подготовить страну к "принятию западных ценностей", которые несет с собой вступление Украины в Североатлантический альянс. А процедуру вступления, как сегодня можно утверждать, предполагалось начать уже в ходе рижского саммита НАТО. Реально на Украине к вступлению в альянс оказались подготовлены только МИД и Министерство обороны. И в том и в другом ведомстве на все ключевые посты были расставлены прошедшие соответствующую подготовку кадры, способные успешно начать и завершить процесс "интеграции" своих структур в Организацию Североатлантического договора. До "необходимого градуса" была доведена и официальная антироссийская риторика. Но проблема возникла с другой стороны. Население Украины в своем восприятии НАТО практически разделилось на два равных и непримиримых лагеря, что потенциально несет с собой постоянный риск смены власти, а значит, и возможных, неблагоприятных для НАТО, корректировок внешнеполитического курса и политики безопасности страны. Недавняя попытка находящихся сегодня у власти украинских лидеров форсировать процесс обращением к НАТО с просьбой о начале процедуры приема вызвала мощное противодействие оппозиционных политических сил, не оставшееся незамеченным ни в России, ни на Западе. Судя по недавним заявлениям президента и премьера Украины, начать процедуру вступления в альянс без получения предварительного убедительного одобрения тому на народном референдуме у лидеров "оранжевой революции" не получится. Последнее же означает, что для НАТО нет особого политического смысла начинать в Бухаресте процедуру разработки Индивидуального плана действий Украины по вступлению в альянс, так как существует реальная перспектива получить через полтора-два года еще одно письмо от новых украинских лидеров со словами: "Спасибо, мы передумали ...".
Что касается обсуждения в Бухаресте процесса "трансформации" альянса для решения так называемых новых задач, то контуры упомянутого процесса уже достаточно очевидны. Вопрос лишь в том, когда и какие задачи Вашингтон решит считать "новыми". Как показывает практика, место проведения саммитов НАТО на такие решения США влияет мало. Однако кое-какие детали, связанные с политикой "трансформации" альянса, в памяти освежить было бы полезно.
Внешне дружелюбным улыбкам военных Североатлантического альянса, которые они демонстрируют в ходе саммитов Россия-НАТО, и их словам о готовности к сотрудничеству не надо верить: нашу страну они рассматривают как своего главного потенциального противника в XXI веке.
Фото Леонида ЯКУТИНА
Как известно, весной 2004 года министр обороны США Д. Рамсфелд поручил Пентагону разработку мероприятий по адаптации ВС США к новой военной концепции, обозначаемой комбинацией цифр 10-30-30. Дональд Рамсфелд пост главы американского военного ведомства уже покинул, оставив, однако, после себя "в наследство" Вооруженным Силам США практическое руководство к действию в виде доктрины, носящей его фамилию. Цифровая комбинация в обозначении концепции означает, что в течение 10 дней после принятия политического решения на применение военной силы американские войска должны быть способны подготовиться и передислоцироваться в любую точку земного шара. В течение следующих 30 дней войска США должны быть способны разгромить противника и в течение завершающих 30 дней им надлежит вернуться в места постоянной дислокации и подготовиться к выполнению новых боевых задач в любой точке мира. Ранее стратегическое планирование Министерством обороны США велось исходя из возможности одновременного участия в одном большом и двух локальных конфликтах, но теперь ВС США в течение года должны быть готовы к участию по меньшей мере в пяти полноценных боевых операциях.
Таким образом, в соответствии с новым американским военно-стратегическим нормативом современная война, в американском понимании, должна продолжаться около двух месяцев и одной недели. Собственно, это и есть та "экспедиционная война", о которой часто говорят специалисты по современным военным доктринам. Именно "под эту" войну согласно американской военно-морской доктрине создаются "военно-морские экспедиционные силы", а также осуществляется "трансформация" Вооруженных Сил США в целом. Более того, в подготовленном Комитетом начальников штабов США программном документе "Совместное видение 2020", который был опубликован в мае 2002 года, отмечается, что также и Европа пришла уже к осознанию необходимости формирования новой структуры контингентов коалиционных сил. Реализуемые и планируемые Европой реформы затрагивают главным образом сферы обеспечения военной связи и управления, МТО и транспортных перевозок. Так, в соответствии с проектом реформы альянса, утвержденным весной 2004 года, в НАТО на стратегическом уровне сформировано новое Объединенное оперативное командование (Allied Command For Operation) со штабом в Касто (Бельгия), созданном на месте бывшего штаба Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. Кроме того, формируется Объединенное трансформационное командование (Allied Command For Transfomation), которое заменит нынешнее стратегическое командование в Североатлантическом регионе. Это командование утрачивает полномочия по командованию силами НАТО, а личный состав штабов, существовавших в Атлантическом регионе, расформируется. Надо отметить, что вновь создаваемая командная структура НАТО (Allied Command For Transformation) располагается рядом с Объединенным командованием ВС США, которое уже продолжительное время занимается разработкой и практической реализацией реформы американских Вооруженных Сил. Очевидно, что НАТО, по сути являющееся до сих пор политическим и военным инструментом США, в целом будет продолжать дублировать реформы, проходящие в американской армии.
Как уже упоминалось, главным вопросом "миротворческих" и "стабилизационных" миссий альянса уже в ходе рижского саммита НАТО был объявлен "афганский вопрос". Из 46 пунктов Заключительной декларации саммита шесть (3, 4, 5, 6, 7 и 8-й) были посвящены Афганистану. Генеральный секретарь альянса в "инициативном", так сказать, порядке выступил на рижской встрече с заявлением о том, что победа НАТО в Афганистане реальна, что, очевидно, явилось вынужденной реакцией на "витавший в воздухе" скепсис относительно принципиальной возможности положительного для НАТО исхода афганской "миссии".
Увы, за прошедшие полтора года положение в Афганистане только ухудшилось. Именно это накануне бухарестской встречи и констатировали участники устроенного НАТО в сентябре 2007 года в Балтийском оборонном колледже семинара, проведенного под девизом "НАТО в Афганистане - не отступать перед неудачами и видеть перспективы". Участники упомянутого семинара, а среди них были и представители натовского военного и политического руководства, много и подробно рассуждали о причинах ухудшения ситуации в Афганистане, однако никаких вытекающих из этих причин внятных перспектив улучшения ситуации не обозначили. А пока можно напомнить о том, что на предшествующей встрече в Риге руководители альянса торжественно пообещали делать в Афганистане "на 10% больше", отрапортовали миру о завершении формирования Сил быстрого реагирования альянса, готовых к отправке в любую точку мира (которые, кстати, свои "показательные выступления" проводили еще в ходе стамбульского саммита), и пообещали раздраженному Вашингтону "более справедливо" нести бремя ответственности, связанное с непосредственным участием в боевых операциях против талибов. На сегодняшний день, как показывает ситуация в Афганистане, все обещания остались на бумаге...
По всей видимости, заниматься своей главной проблемой - Афганистаном НАТО придется еще неопределенно долго. Придется привлекать к ведению боевых действий послушно-покладистых натовских неофитов из стран Балтии и из Польши. Придется устраивать "проверку Афганистаном" прошедшим кастинг в рамках программы "Партнерство ради мира" потенциальным кандидатам на получение "гарантий коллективной безопасности". И придется... одновременно начинать переговоры с "умеренными" талибами, чтобы хоть как-то расколоть движение. Иного пути нет. Да и это с учетом целей США и НАТО в Афганистане в принципе не "путь", а имитация движения. Но, как говорится, чтобы не потерять лицо, хоть "что-то", хоть шаг на месте альянсу в Бухаресте делать надо...
