ВОЕННАЯ ДИПЛОМАТИЯ НЕ ОШИБЛАСЬ В ВЫВОДАХ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 7/2008

ВОЕННАЯ ДИПЛОМАТИЯ НЕ ОШИБЛАСЬ В ВЫВОДАХ

Владимир ВИНОКУРОВ

руководитель Центра военно-дипломатического анализа и оценок Лиги военных дипломатов, доктор исторических наук, профессор, действительный член АВН, полковник в отставке

ВВОДЯ ВОЙСКА, СОВЕТСКОЕ РУКОВОДСТВО РАССЧИТЫВАЛО НА БЫСТРУЮ СТАБИЛИЗАЦИЮ ОБСТАНОВКИ В АФГАНИСТАНЕ

Как известно, в формировании внешней политики любого государства наряду с руководством, парламентом и правительством участвует также дипломатия, в том числе военная. Ключевой элемент этого сложного процесса состоит в выработке и принятии внешнеполитических решений, характер которых зависит от многих факторов. Это и географическое положение государства, и наличие военной и экономической мощи, а также культурных и исторических традиций; это и тип политической системы, и социальная структура общества, а также индивидуальные особенности политических лидеров.

Решение о вводе советских войск в ДРА 12 декабря 1979 г. приняли Л. Брежнев, Ю. Андропов, Д. Устинов и А. Громыко.

Фотоархив "ВПК"

Принятие внешнеполитического решения может оказать критическое воздействие не только на само государство, в котором оно принято, но и на судьбы всего человечества. Это стало наиболее очевидным после карибского (кубинского) кризиса 1962 г., когда на Кубе были размещены советские ракеты, а США в ответ блокировали ее. Тогда решение советского и американского лидеров о нанесении ядерного удара могло привести к непоправимым последствиям.

Известно, что в основе любого решения лежит информация. Человечество давно знало, что успех любой практической деятельности определяется множеством факторов, и прежде всего качеством ее информационного обеспечения. Пренебрежение информацией или ее недостаток непременно ведут к просчетам и поражениям. В Ветхом и Новом Заветах, древних эпосах, мифах и сказаниях многих народов мы находим немало примеров того, что боги праведникам и героям помогали главным образом путем передачи им информации.

Одним из важнейших требований, предъявляемых к информации, используемой для принятия важных государственных решений, является ее достоверность, т.е. соответствие сообщаемых в Центр сведений реальному состоянию дел.

Достоверность информации, используемой в процессе принятия государственных решений, чаще всего определяется интуицией получающего сведения лидера. Здесь властвует избирательное прочтение субъектом информации о проблеме. Многие руководители государства способны в небольшом факте увидеть проявление некоей общей политической или социально-экономической тенденции.

Принципиальное значение имеет и уважение лидера к источнику сообщений. Это особенно важно подчеркнуть, поскольку в аппарате постоянно проявляется тенденция к приукрашиванию ситуации, подгонке сведений под симпатии лидера. Достаточно вспомнить, как в 50-е гг. начальник Центрального статистического управления И. Старовский перед партийными пленумами несколько раз менял цифры отчетности в нужную сторону, чтобы подтвердить партийные обещания. В результате таких комплиментарных действий государственные руководители утрачивали контроль за необходимой им информацией, а следовательно, не всегда могли принять правильное решение.

Следует отметить также тот факт, что достоверная информация не всегда учитывается в должной степени лицами, принимающими решения как на политическом, так и на военном уровне. История войн показывает, что неправильная оценка данных дипломатических и военно-дипломатических представительств, неверное их использование всегда приводили если не к поражению, то к весьма большим трудностям, преодоление которых было связано со значительными дополнительными усилиями и неоправданными потерями. Наиболее наглядным примером тому является факт крайне субъективной оценки информации об обстановке вокруг Афганистана накануне ввода советских войск в эту страну, полученной из различных ведомств военно-политическим руководством СССР.

Так, например, чрезвычайный и полномочный посол О. Гриневский отмечает, что, оценивая ситуацию вокруг Афганистана осенью 1979 г., советская военная дипломатия не ошиблась в своих выводах. По ее докладам, убегая от иранской революции, ЦРУ перенесло свою региональную штаб-квартиру из Тегерана в Пакистан. Там разрабатывались планы устранения правительства Тараки и делалась ставка на подрыв строя изнутри, используя тайные связи с феодальными и другими реакционными силами. По данным военной дипломатии, к концу 1979 г. на территории Афганистана действовали около 40 тысяч мятежников - командный костяк был переброшен из Пакистана.

Эта оценка поступила в начале 1979 г. из Кабула от советского военного атташе полковника А. Баранаева. Он уточнял: "В последнее время в деятельности американских официальных и частных организаций в ДРА произошли определенные изменения: существенно преобразовалась деятельность Американского культурного центра в Кабуле, который значительно увеличил число слушателей на языковых курсах, систематически проводит кинопросмотры, лекции. Необычайно активизировалась деятельность смешанной англо-американской авиакомпании "Ариана". По инициативе американцев из США прибыла большая группа специалистов авиакомпании "Дуглас", владеющая дари и пушту, знающая восточные обычаи:".

Советские военные дипломаты предупреждали, что за всей этой активностью ЦРУ стоит замысел развернуть в Афганистане базу слежения за советскими ракетно-космическими испытаниями, которую американцам пришлось срочно убрать из Ирана, когда там произошла исламская революция.

Характерно, что в выводах о сложившейся вокруг Афганистана ситуации не было ни слова о необходимости применения с нашей стороны силовых методов. Более того, по словам О. Гриневского, среди представителей советских ведомств, работавших в Афганистане (МИД, Министерства обороны, КГБ и международного отдела ЦК. - Прим. авт.), существовала определенная разобщенность, которая не позволяла им выработать единую эффективную программу выхода из сложившегося кризиса.

Так, 1 августа 1979 г. возглавлявшие эти ведомства соответственно посол А. Пузанов (в ноябре 1979 г. его сменил Ф. Табеев), главный военный советник генерал-лейтенант Л. Горелов (тогда же его сменил генерал-полковник С. Магометов), главный представитель КГБ генерал-лейтенант Б. Иванов, главный партийный советник Н. Симоненко (впоследствии его сменил С. Веселов), идя навстречу просьбам афганского руководства, с учетом возможной активизации мятежных формирований в августе-сентябре совместно предлагали направить в Кабул спецбригаду. Но затем от каждого из них пошла своя "ведомственная" информация, и эти сведения часто не только отличались, но порой и противоречили друг другу.

В Москве были недовольны растущим валом сообщений о готовящихся в Афганистане мятежах, развале афганской армии, неэффективности руководства, "чистках" в партии, подготовке переворота. В результате поступило указание давать только позитивную информацию.

Это стало ударом для представителей указанных ведомств и означало, что в Политбюро запутались и не знают что делать.

Но возникает справедливый вопрос: почему же все-таки было принято фатальное решение о вводе войск в Афганистан? Бывший секретарь ЦК КПСС Б.Н. Пономарев, например, считает, что советское руководство было всерьез обеспокоено возможностью появления на юге еще одного недружественного нам режима. Боялись новых ракет, нацеленных на СССР. Войска ввели для предотвращения агрессии.

Бывший военный атташе в Афганистане генерал-майор С. Крахмалов (он сменил на этой должности А. Баранаева 6 марта 1980 года. - Прим. авт.) утверждает, что решение о вводе советских войск в ДРА 12 декабря 1979 г. приняли Л. Брежнев, Ю. Андропов, Д. Устинов и А. Громыко. Мнение дипломатов и военных специалистов при этом не учитывалось.

24 декабря 1979 г. министр обороны СССР Д. Устинов объявил о принятом решении на совещании высшего руководящего состава Вооруженных Сил, и в тот же день он подписал соответствующую директиву. В ней подчеркивалось, что данное решение принято "в целях оказания интернациональной помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для предотвращения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств".

Участие советских войск в боевых действиях на территории ДРА директивой не предусматривалось, не был определен и порядок применения оружия даже в интересах самообороны. Имелось в виду, что советские войска будут располагаться гарнизонами и возьмут под охрану объекты, высвободив тем самым афганские части для активных действий против оппозиции, а также против возможного внешнего противника.

Характерным моментом являлось отсутствие указа или какого-нибудь другого документа Верховного Совета СССР, который ставил бы это решение на законную основу. Единственный правительственный документ, касающийся пребывания наших соединений и частей в ДРА, поступил в Министерство обороны спустя почти два месяца. Это было постановление Совета министров СССР от 19 февраля 1980 г., которое определяло порядок финансирования и предоставления льгот личному составу, находившемуся в Афганистане.

Позднее, в декабре 1989 г., оценивая события почти десятилетней давности, комитет Верховного Совета по международным делам отмечал: "Было бы недостаточным сводить дело только к личной ответственности отдельных политических деятелей. Осуществление столь значительных, поистине драматических акций в обход высших органов государственной власти страны, без участия народа стало возможным в результате серьезных изъянов в системе определения практической политики и механизме принятия решений. Надо заметить, что в соответствии со сложившейся к тому времени практикой указанное решение, будь оно вынесено на обсуждение любого из кворумов - политического или государственного, скорее всего, было бы одобрено. Партия, народ, наши зарубежные друзья были, по существу, поставлены перед свершившимся фактом:".

Принимая решение о вводе войск, советское руководство рассчитывало на быструю стабилизацию обстановки в Афганистане, после чего войска должны были вернуться домой. Однако Л. Брежнев и его окружение совершенно не учитывали особенностей этой страны и ее народа, игнорируя мнение как гражданских, так и военных дипломатов, а также специалистов, занимавшихся проблемами Среднего Востока. Не было учтено то обстоятельство, что в результате борьбы с различными завоевателями, особенно с английскими, в сознании афганцев прочно утвердилось представление о любых иноземных войсках как об оккупантах, с которыми остается только воевать.

Афганское население со своей стороны надеялось, что советские войска помогут покончить с кровопролитием, принесут в страну спокойствие и мир. Однако существовавшая оппозиция не примирилась с фактом ввода иностранных войск, не изменила своего отношения к руководству страны, и ее отряды начали "священную" войну ("джихад") с "неверными". Этот призыв нашел понимание и поддержку среди значительной части афганского населения, чему способствовала активная деятельность исламских авторитетов, направленная на то, чтобы придать ему патриотическое, религиозное и социально-классовое звучание.

Таким образом, руководство СССР переоценило возможное влияние факта ввода наших войск в Афганистан. В результате этого осложнилось внешнеполитическое положение нашей страны. Произошло расширение и консолидация антисоветского фронта государств на Западе и Востоке. У южных границ Советского Союза, в районе со сложными географическими и социальными условиями, образовался еще один очаг военной и политической напряженности.

Запад получил дополнительные аргументы в пользу мифа о существовании "советской военной угрозы". Влияние СССР в мусульманском мире значительно ослабло.

Одним из отрицательных последствий этого внешнеполитического шага стал отказ многих спортивных делегаций от участия в Московской Олимпиаде 1980 года.

Принятое без малого 30 лет назад ошибочное решение о вводе советских войск в Афганистан еще раз свидетельствует о том, как важно объективно оценивать доклады всех российских ведомств и организаций, участвующих в принятии внешнеполитических решений. Но, когда речь идет о межгосударственных отношениях, в первую очередь должно учитываться мнение руководителей российских загранучреждений в соответствующих странах, в том числе военных атташе. Являясь официальными представителями Министерства обороны РФ, они могут правильно оценить внешние угрозы национальной безопасности России и своевременно донести свою оценку военно-политическому руководству нашего государства.