ВОЕННЫЙ АСПЕКТ РУССКОГО ЗАПАДНИЧЕСТВА
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 10/2008
ВОЕННЫЙ АСПЕКТ РУССКОГО ЗАПАДНИЧЕСТВА
Александр БОГДАНОВ,
Борис ЧИКИН
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ ЖЕРТВЕННА И БЕСКОРЫСТНА, ЕЙ ЧУЖД ДУХ МИЛИТАРИСТИЧЕСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
Западническая идея оставила глубокий след не только во всей русской философии, являясь, по сути, одной из ее парадигм, но и в отечественной национально-исторической и культурной традиции. Ушел в прошлое накал страстей знаменитой дискуссии ХIХ века между западниками и славянофилами: победа, безусловная и естественная, осталась за западниками. История не нашла западничеству достойной альтернативы. И сейчас уже нет нужды, демонстрируя истинность и актуальность западнических тезисов, сопоставлять их аргументы с аргументами славянофилов: достаточно глубокого анализа этих тезисов с учетом запросов и "вызовов" времени и дальнейшего развития этих тезисов, опять же на основе новых реалий.
Напомним вкратце, что же представляет собой отечественное западничество в лице в первую очередь его классических представителей, выдающихся русских мыслителей Чаадаева, Герцена, Огарева, Белинского (это, так сказать, родоначальники западничества, "первая волна") и их не менее знаменитых последователей уже в конце ХIХ и в ХХ веке - Соловьева, Достоевского, Зеньковского, Бердяева, Федотова, Ильина и других, которых очень много, но которых по разным причинам, не имеющим ничего общего с истиной, формально к западничеству в пылу современных идеологических и политических споров "почему-то" не причисляют (вероятно, опасаясь их авторитета, который может сразу поставить жирную точку на ряде нынешних громких, но поверхностных дискуссий).
В основе западнических идей лежат глубинные размышления великих русских мыслителей об исторических судьбах России, о глобальной и "вечной" проблеме "Запад-Россия-Восток", о судьбоносной проблеме взаимоотношения России и Европы. То есть это важнейшая проблема философии истории, имеющая большой ряд сторон и аспектов актуального, современного, злободневного, теоретического и практического плана - географический, геополитический, геостратегический, политический, экономический, культурный и далеко не в последнюю очередь военный.
Если славянофилы, опираясь на восточную ветвь христианства - православие, идеализировали "изолированность" России, русский национальный характер и исключительно отечественные традиции и обычаи, абсолютизировали зачастую самобытность и особенность русской культуры, утверждая, что отечественная общественно-политическая жизнь развивалась и в будущем должна будет развиваться по своему собственному пути, в корне отличному от пути западных стран, в котором нам Запад "не указ", приходили к выводу, что Россия "выше" Запада, что именно Россия может оздоровить Запад духом своих идеалов, то идейная аргументация западников была существенно иной.
Западники, в частности, были убеждены (и в отличие от славянофилов, аргументируя свои убеждения, прибегали не только и не столько к умозрительным, святоотечески религиозным доводам, к желаемому и отвлеченному, но к историческим фактам, мировому философско-методологическому опыту, классической западноевропейской рационалистической традиции, анализу эволюции "живой" действительности, политики и экономики, истинных и реальных, а не мнимых и идеальных интересов страны и ее народа, в том числе и интересов национальной безопасности, заботясь о государственном суверенитете, помощи братским европейским народам, достойном месте России в мире и в Европе), что Россия в определенных отношениях отстала от Запада и должна, проходя в принципе тот же путь развития, у него кое-чему и поучиться, перенять опыт, избегая ошибок, что вполне естественно для развития всех стран мира и в чем ничего зазорного и унизительного нет. Они стремились, чтобы Россия преодолела свое "разделение" с Европой, свои изолированность и "провинциализм", будучи органической частью континента, и активно включилась в дело передового общеевропейского строительства, усвоила высшие достижения европейских наук и плоды Просвещения, кое-что существенное, конечно, внеся в общую сокровищницу и из своей великой культуры, достигла тех же высот социально-экономического и политического развития, не преувеличивала различий в традициях и общественной психологии, научилась полностью ценить и признавать политическую свободу и идеи человеческих прав и равенства людей не только перед Богом, но и в реальной социальной жизни.
"Пионер" отечественного западничества Чаадаев так определил свое философско-историческое кредо в отношении России и Запада: положение дел в России (социально-политическое развитие, экономика, политика, право, права и свободы народа, система управления и судопроизводства и т.д.) весьма безрадостно, просто трагично; Россия от Европы во многих отношениях отстала и, подчиняясь всеобщим законам исторического развития, должна пройти такие же, как и Запад, главные этапы развития, а стало быть, и учиться у него; Россия должна стремиться не абсолютизировать свою "особенность" и "самобытность", не "выпадать" из общечеловеческого русла развития вследствие каких-то своих "особенностей", неосновательно выдаваемых за преимущества, но органически "вписаться" в мировую семью народов, в европейскую историю и судьбу, внеся и свой "вклад" в общеевропейскую сокровищницу ценностей и идеалов, в развитие мирового христианства. Обращаясь к русской истории, Чаадаев с грустью констатировал отсутствие органической связи между ее этапами, неразвитость культурных и социальных традиций, негативные последствия трагического отказа России от принципов западной цивилизации. Вследствие православного "изоляционизма" Россия как бы "отпала" от человеческого рода, не пошла по пути западного объединения разных национальных культур. Последствия этого представляют реальную опасность для будущего России, русского народа, для самого факта их "физического" существования, делая, в частности, их легкой добычей, к примеру, для восточного военного экспансионизма.
Нам важно еще обратить внимание на один существенный момент, который еще почему-то не служил предметом специального рассмотрения в соответствующей литературе и который лежит в русле тематики нашей статьи. А на него в свое время обратили внимание два великих сына России, два друга - Пушкин и Чаадаев в своей дискуссии в письмах о судьбах России и Европы. Пушкин был в принципе согласен с основными идеями Чаадаева, но акцентировал свой анализ на чрезвычайно важном, так сказать, военно-оборонительном аспекте, на проблемах национальной и всеобщей безопасности, напомнив о том, что России Европа обязана самим своим физическим существованием: это именно Россия, русский народ спасли Европу от татаро-монгольского нашествия, от уничтожения, взяв удар на себя, разгромив захватчиков, претерпев колоссальные лишения и принеся огромные жертвы. Так, Пушкин отмечает: ":Нет сомнения, что схизма отъединила нас от остальной Европы и что мы не принимали участия ни в одном из великих событий, которые ее потрясали, но у нас было свое особое предназначение. Это Россия, это ее необъятные пространства поглотили монгольское нашествие. Татары не посмели перейти наши западные границы и оставить нас в тылу. Они отошли к своим пустыням, и христианская цивилизация была спасена. Для достижения этой цели мы должны были вести совершенно особое существование, которое, оставив нас христианами, сделало нас, однако, совершенно чуждыми христианскому миру, так что нашим мученичеством энергичное развитие католической Европы было избавлено от всяких помех".
Выступая на Мюнхенской международной конференции по вопросам безопасности (2007 г.), президент России Владимир Путин призвал своих западных коллег избавиться от рецидивов блокового мышления.
Фото Леонида ЯКУТИНА
Это ли не один из самых важных и актуальных моментов во всей системе западнических идей?! Ведь речь идет, по сути, об уникальной роли России в защите европейской цивилизации (можно напомнить еще и о нашествии Наполеона, и о Первой и Второй мировых войнах), о великих жертвах ее на этом поприще - а так защищать можно только свое, родное, - о необходимости создавать общеевропейскую систему обороны и безопасности, в которой роль России опять же была бы уникальной и ничем не заменимой. Так, Чаадаев - и уже далеко не как только истинный патриот, но как объективный, глубокий, стратегически мыслящий исследователь - отмечает великую пользу, которую и Европа получит от естественного и необходимого единения с Россией (она, напомним, решит многие наболевшие вопросы, которыми веками "мучится" Европа), ведь Россия есть мощная, великая страна, "великий народ", призванные и Европу вывести на новый, более высокий уровень, имеющие в том числе и колоссальный военный опыт. "Мы с изумительной быстротой достигли известного уровня цивилизации, которому справедливо удивляется Европа. Наше могущество держит в трепете мир, наша держава занимает пятую часть земного шара:". Не бедным пасынком и просителем видит Россию в составе Европы Чаадаев, но равноправным, полноправным, великим, ничем не заменимым ее звеном!
И таковые роль и значение России только возрастают сегодня в связи с новыми "вызовами времени", объективными, но противоречивыми и сложными процессами глобализации, социальными и природными катаклизмами, нерешенностью многих территориальных и национально-религиозных проблем, ростом радикализма в мире, военного противостояния, искушениями чаще применять военную силу, а главное - глобальными угрозами международного терроризма, надолго "отодвигающего" вопрос о гармоничном объединении человечества на основе духовности, веры, справедливости, общечеловеческих ценностей и идеалов. Так что долго еще нам придется с благодарностью пользоваться великими открытиями отечественного западничества, которому и ныне нет альтернативы.
О значении и роли России как члена европейского сообщества в деле предотвращения войны (которая имеет растущую тенденцию все более превращаться в войну мировую, угрожающую существованию всего человечества), установления всеобщего мира, гарантий всеобщей безопасности писали после Чаадаева многие выдающиеся русские мыслители, даже формально и не относящиеся к западничеству. Особенно ценными и актуальными ныне звучат мысли, в частности, самого великого нашего философа ХХ века Бердяева, который считал военный аспект западничества одним из самых важных, существенной стороной всемирно-исторической миссии русского народа, вообще "русской идеи".
Так, он подчеркивал коренную роль России в международной, прежде всего европейской, политике (напомним, что война и мир есть элементы, продолжение политики только иными средствами, формами): "Мировая война неизбежно обращает сознание к политике международной и вызывает исключительный интерес к роли России в мировой жизни". Еще во время Первой мировой войны Бердяев подчеркивал, что Россией накоплен значительный уникальный опыт "мироустанавливающей" международной политики, употребления своей военной мощи и жертвенности не во имя захватов, корысти или национальных амбиций, но во имя защиты общих интересов и ценностей, установления мирного порядка: "Как ни плоха внутренняя политика России, международная ее политика всегда была жертвенна и бескорыстна. Русскому народу всегда был чужд дух милитаристического империализма. Если Германия - мировая носительница идеи милитаризма, то Россия - носительница идеи мира. Победа Германии означала бы победу милитаристического духа; победа России будет победой мира: На долю России не раз уже выпадала бескорыстная и жертвенная миссия. Россия некогда защитила европейскую культуру от нашествия татарщины, легла костьми, обессилила себя во имя этой мировой задачи, своей жертвенной кровью спасла Европу, которая всегда оставалась ей неблагодарна. Россия же спасла Европу от наполеоновского нашествия, еще раз исполнив свою жертвенную миссию. Россия же воевала за освобождение славян и сокрушила могущество Турции, истязавшей христианские народы. Странная и особенная судьба, запечатленная избранничеством! Ныне стоит перед Россией новая жертвенная задача. Россия призвана и избрана охранить не только славянство, но и весь культурный мир от германской опасности, обращенной ко всем народам своим варварским ликом". Всемирность, западничество России есть фактор прежде всего, конечно, военно-политической мощи, но в основе последней все равно лежит нравственность, вера, справедливость, духовность: "Моральная задача, поставленная перед Россией, не легка: проявить великую воинственность, воинскую готовность, воинскую доблесть не во имя цели воинственно-завоевательной, а во имя мира для всего мира, объединения всего славянства, во имя защиты и охраны справедливости. Не в первый раз русский народ идет на войну не во имя войны, не для завоеваний, не имея в сердце милитаристического пафоса. Только такую войну и понимает русский народ". Слова Бердяева и сегодня звучат как нельзя более актуально; принципиально, сущностно, не важно, что он говорит здесь о не очень актуальном ныне германском милитаризме (сегодня хватает аналогичных проблем, скажем, со США!). Важно то, что и сегодня остается злободневной задачей духовное воспитание русского народа, свободное, в частности, от национальной узости: "Сто лет назад, в Отечественную войну, окрепло национальное сознание русского народа. И сознание это не было националистически-эгоистическим, хищным, рождающим ложь империализма. То было сознание дела правды, совершенного русским народом для Европы, для мира". Ныне, как, наверное, никогда прежде, и в интересах Европы востребована эта особенность и судьбоносная сила отечественного общественного сознания, его обращенность не только "внутрь себя", но и во вне, в сторону, в частности, Европы. "Правильное" общественное сознание становится элементом, фактором силы, в том числе и военной.
"Вооруженное" духовностью и верой отечественное общественное сознание есть фактор мощной мировой силы, но эти сила и мощь, естественно, еще более увеличиваются, становятся более эффективными в соединении как с силовыми факторами Западной Европы в целом, так и с потенциалом мощи отдельных европейских стран - нельзя пренебрегать во имя безопасности и "двусторонними", "трехсторонними" отношениями и союзами: "Победа не решается специальными милитаристскими качествами, которые у германцев, бесспорно, велики. Победят те народы, у которых в совокупности больше сил. И потому нет сомнения, что победят союзники. Это вопрос лишь времени и количества жертв. Окончательно победить Россию, довести ее до полного истощения абсолютно невозможно. Силы России неисчерпаемы. Трагический опыт Наполеона показал, что значит посягнуть на Россию. Россия как цельный организм, как совокупность народных сил непобедима. И еще менее возможно победить Россию с Францией, Англией и Италией. Победа Германии арифметически невозможна. И она невозможна духовно: Я не раз писал уже о том, что нынешняя война остро ставит задачи выхода европейской культуры за пределы Европы, что она несет с собой преодоление европейского провинциализма: Таков смысл духовной тяги на Восток, которая заметна на вершинах западной культуры. Россия, Англия и Германия и являются теми величайшими державами, перед которыми стоят мировые задачи устроения земного шара". Помимо чисто "западнического" содержания, здесь у Бердяева заключена и важная философско-методологическая, эвристическая идея об относительно "прогрессивном", "творческом" потенциале определенных военных концепций, тех войн, которые, к примеру, ведутся во имя свободы, независимости, мира, защиты духовных, общечеловеческих ценностей.
В принципе не теряют актуальности и значимости сегодня конкретные мысли Бердяева относительно стратегически-союзнических отношений России с ведущими европейскими странами, в особенности с Англией и Францией; это, так сказать, "конкретно-эмпирическое западничество", не принижающее значения исходных методологических и философско-исторических установок "общего" западничества и его военной "составляющей": "Россия не может остаться одной. Если она не будет в союзе с Англией, то роковым образом обречена будет на союз с Германией. Но союз с Германией означает для нее рабство и великое препятствие на путях осуществления ее мировой роли. Германия заинтересована в том, чтобы оставить Россию в замкнутом состоянии, не пускать ее в мировую жизнь, поддерживать внутри России разлагающую реакцию, ослабляющую русское могущество: Союз с Англией означает для России свободу и возможность выполнения своей мировой роли. Мировая роль должна быть поделена между Россией и Англией, величайшей сухопутной и величайшей морской державами, которым принадлежит большая часть мира. И если даже эта мировая задача не разрешится окончательно в результате нынешней войны, то раньше или позже это будет. Россия - сухопутный посредник между Западом и Востоком, а Англия - посредник морской". Может быть, отошли в прошлое некоторые конкретные характеристики, данные Бердяевым отдельным европейским странам, но остается абсолютно верным и злободневным его стратегическое мышление, имеющее явный западнический "акцент" и становящееся не только провидческим, но и непосредственно глобальным, ибо решение проблемы взаимоотношений России и Европы перемещается им в более широкий, универсальный, судьбоносный контекст общемировых проблем, в данном случае проблемы "Запад-Россия-Восток", имеющей, конечно, и военно-оборонительный аспект, аспект общей безопасности. К известной мысли Киплинга "Запад есть Запад, Восток есть Восток - и им не сойтись никогда" надо бы добавить слова - "если бы не Россия". Роль России истинно глобальна и никем и ничем не может быть заменена. Ее место - в Европе, но этот факт имеет не "региональный" смысл, но общемировой. Западничество становится важнейшим аспектом "философии всеединства", "русской идеи".
Решать мировые проблемы, прежде всего проблемы безопасности, могут, скажем, Россия и Англия, как великие державы, но - "лишь в тесном единении". Это единение - основа для решения важнейших геополитических и геостратегических проблем, могущих возникнуть и в будущем (и здесь Бердяев оказался провидцем. Если мы сегодня подойдем к его мыслям не поверхностно, не догматически, но "сущностно" и творчески; ведь названия отдельных государств с учетом изменившейся ситуации могут быть сегодня заменены другими!): "Мировое владычество Германии на Востоке не может быть допущено. Союз Германии с исламом роковой для мира. Этим союзом предаются заветы христианской Европы, а нехристианский Восток делается орудием мирового германского владычества. Не меньшую европейскую и мировую опасность представляют империалистические притязания, связанные с Китаем. Движение Германии на Восток не решает всемирно-исторической проблемы сближения Запада и Востока: На почве поставленных войной мировых задач должно начаться политическое, экономическое и культурное сближение России с Англией. Только этот союз может решить и больной восточный вопрос, и более широкий вопрос о Востоке и Западе вообще: в потенциальных силах России заключен несоизмеримо больший универсализм: В самой же России должно произойти осознание своей мировой роли, которое все еще у нас слабо. Нам пора выйти из ограниченности западнического и славянофильского сознания и осознать Россию великим Востоко-Западом, который раньше или позже будет призван к мировой роли духовного единения (об этом в свое время писал и Чаадаев. - Прим. авт.), принятия в свой духовный универсализм азиатской души, издревле шедшей к Богу, и отражения темной, антихристианской азиатской опасности". Сегодняшняя практика исламского радикализма, как ветви международного терроризма, который "кое-кто" в мире пытается использовать в своих корыстных, в том числе и антироссийских, интересах, полностью подтверждает правоту "предсказаний" Бердяева; прав он и в отношении Китая. Главное направление бердяевской мысли в том, что "общечеловеческий" мир в обозримом будущем вряд ли будет построен, путь к нему долог и труден, изобилует многими препятствиями, опасностями, сопряжен с активным противодействием ряда мировых сил; а потому России необходимо "оперативно" определиться со своими естественными, "органическими" стратегическими союзниками, которых у нее и не может быть нигде, кроме Европы.
В 1917 году Бердяев написал статью, как бы подводящую некоторый итог его "западническим" размышлениям, сделав к ней характерную сноску: "Статья эта была написана до переворота, происшедшего в России, но тема ее вечная, и она нисколько не устарела от того, что произошло". Здесь он кратко, тезисно обозначает основные, "не устаревающие" принципы и моменты западничества как темы для России "вечной". Среди этих принципов и фактов он выделяет, в частности, мировую войну как фактор, способствующий "настоящему сближению России и Европы"; тот факт, что "Россия окончательно вовлечена в круговорот мировой жизни и органически входит в Европу как ее неотъемлемая часть"; глобальные роль и значение России: "Существование России делается мировым, приводится в соответствие с ее положением в мире"; проблему "взаимопонимания" России и Европы.
Глубинное современное усвоение идей русского западничества обязательно заставит нас сделать принципиальный вывод о том, что эти идеи сегодня, как никогда, соответствуют национальным интересам России, а стало быть, и интересам национальной безопасности. То есть необходимо освоить и военный аспект этих идей, который должен органически войти в судьбоносную ныне оборонную концепцию страны. И это дело не только военных специалистов, но и философов, в первую очередь философии истории, философии политики.
Проблема "Европа-Россия", входящая в контекст проблемы более широкой - "Запад-Россия-Восток", является ныне поистине глобальной, затрагивающей проблемы географические, геополитические, геостратегические, принципиальные, философско-методологические стороны которой были гениально рассмотрены еще основоположниками отечественного западничества и оставлены нам в наследство, которым мы, к сожалению, не очень адекватно пока распоряжаемся. А ведь это проблема безопасности, выживаемости России в современном мире, пути ее в будущее через все опасности и "вызовы времени". Без обращения к наследию отечественного западничества нам не только не возродить величия России, но и "физически" невозможно сохранить страну, русский народ, в том числе и от военных посягательств извне.
Подтверждением военно-стратегического "потенциала" отечественного западничества служит вся история России, те многочисленные войны, которые вела наша страна и ее народ (татаро-монгольское нашествие, эпоха Петра Великого, наполеоновское нашествие, революции, Первая и Вторая мировые войны, многие другие военные конфликты, в которых участвовала современная Россия и которых ей удавалось избежать.
Ныне существование России включено в контекст объективных мировых процессов глобализации и проистекающих из них национально-этнических конфликтов, катаклизмов религиозного фанатизма и радикализма, особенно международного терроризма. Бороться с последним можно успешно только в союзе с другими народами и государствами, для нас в первую очередь с Европой. Ибо, скажем, Америка совсем не прочь, и даже сегодня, "оседлать" процессы глобализации, односторонне обернуть их в свою только пользу - "глобализация по-американски", корыстно "разыграть" террористическую карту и т.д. В этом плане между США и Европой существуют определенные разногласия, не учитывать которые в современном развитии западнической концепции было бы просто преступно и недальновидно. И об этом в принципе предупреждали нас классики западничества.
Западничество заставляет нас сегодня возвыситься над пресловутым "блоковым" мышлением, над идеей создания "союзов", направленных против кого-то. В перспективе западничество как аспект "русской идеи" имеет в виду "философию всеединства", всемирное объединение и Запада, и Востока, объединение всего человечества на основе веры, духовности, нравственности, справедливости, общечеловеческих ценностей и идеалов. Наше же единение с Европой имеет прочную основу в лице общей для нас мировой христианской религии. А последняя тоже имеет "военный" аспект, скажем в вопросе о "сопротивлении злу силою" (И. Ильин), когда предполагает "военное", насильственное решение вопроса, физическое уничтожение врагов Бога и человечества, в данном случае международных террористов, которые сами поставили себя вне человечества, морали, религии.
Идеи западничества настойчиво предлагают пересмотреть в соответствии с реалиями времени сам феномен силы. Ныне основными составляющими силы, мощи страны, государства, народа, залогом их победы в военных коллизиях являются далеко не только и не столько оружие, военная техника, экономика, финансы, но духовные, интеллектуальные, культурные силы. В этом плане место и роль России в мире уникальны, беспрецедентны, не могут не быть востребованы во имя всеобщей безопасности, защиты общечеловеческих ценностей и идеалов.
Западничество затрагивает коренные проблемы политики, права, в первую очередь их международные аспекты, а стало быть, имеет непосредственное отношение к выяснению природы войны и мира.
Западнические идеи должны служить хорошим подспорьем в изживании вредных и опасных "пережитков" эпохи Советского Союза и "научного коммунизма", в том числе и в военной области, в сфере социального насилия.
Всякое противостояние между Россией и Европой, тем более военное, противоестественно, невозможно, гибельно для всего человечества. А вот их единение, союз предоставляют ныне самый значительный шанс на спасение не только народов России и Европы, но и всего человечества, особенно в эпоху оружия массового уничтожения, "гарантии взаимоуничтожения" в случае ядерного конфликта, глобальных амбиций международного терроризма.
В результате объединения Россия усилит Европу, Европа усилит Россию; вместе мы поднимемся на новый, более высокий уровень, создадим новую, небывалую силу на страже общей безопасности, общечеловеческих идеалов и ценностей, великой европейской культуры, великих народов.
Европа и Россия друг без друга неполны, ущербны; вместе они практически непобедимы.
