ВСЕ ОСТАЕТСЯ ЛЮДЯМ
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 41/2008
ВСЕ ОСТАЕТСЯ ЛЮДЯМ
Евгений ГАВРИЛИН
ДЕСЯТЬ ВЕЧЕРОВ С ГЕНЕРАЛЬНЫМ КОНСТРУКТОРОМ. ВЕЧЕР ДЕВЯТЫЙ. ЧТО ЖЕ ВИДИТСЯ НА ГОРИЗОНТЕ?
До сих пор мы в основном занимались воспоминаниями. Это увлекательное занятие. Ведь история создания отечественного вооружения и военной техники уходит глубокими корнями в далекое прошлое, и знать эти корни крайне важно любому образованному человеку и многократно важнее специалистам, работающим в этой сфере. Многие вопросы, рассмотренные в предыдущих беседах через призму жизни и работы человека, посвятившего всю жизнь созданию образцов вооружения, которые вызывают восхищение у наших военных и тихую зависть у наших противников, мне представлялись актуальными и в наше время. Но это рассмотрение будет неполным, если не прозвучит мнение этого человека, без сомнения, патриарха отечественного вооружения о том, как видятся ему перспективы развития этого направления с позиций науки, техники и технологии. Это придало бы законченность нашему циклу бесед и, наверное, заставило бы нас всех еще больше размышлять о будущем.
ПГРК "Тополь" на Красной площади 9 мая 2008 года.
Фото Леонида ЯКУТИНА
Примерно в таком ключе я и сформулировал свой вопрос с коротким обоснованием. Владимир Николаевич внимательно посмотрел на меня и произнес: "Вы правы, на самом деле нет будущего без прошлого и настоящего, прошлое имеет смысл, если есть будущее. Вы хотите услышать, как я вижу перспективы развития направлений в той сфере, о которой мы говорили при предыдущих встречах? Очень хорошо, коли так. Опять же должен оговориться, что никаких технических подробностей я касаться не буду, нам же не все можно говорить, да, наверное, и суть не в технических подробностях, а в тенденциях, в объективности их оценки. Для начала я попробую сформулировать несколько, на мой взгляд, принципиальных моментов, которые будут определять будущее нашей сферы деятельности.
Момент первый. Изменение социального строя в нашей стране принципиально изменило подходы и организацию всех работ по созданию вооружения и военной техники. Государство практически сняло с себя функции главного организатора всех работ. И если сегодня еще существуют такие понятия, как госзаказ и государственная программа вооружения, то по большому счету это попытка сделать хорошую мину при плохой игре. И те "громы и молнии", которые мы иной раз наблюдаем с телеэкрана, не что иное, как самый примитивный пиар, который к делу, как правило, отношения не имеет. Я убежден, что без крепкого государства, твердо держащего нити управления всеми сферами жизнедеятельности в своих руках, создать что-либо масштабное не удастся. Помнится, об этом в одном из последних выступлений на телевидении говорил Александр Александрович Зиновьев. Кстати, об этом многократно предупреждал Александр Исаевич Солженицын, но ведь не слушают даже этих великих людей. А почему?
Момент второй. В стране произошла не только революция с собственностью, но и смена ценностных ориентиров. К гадалке не ходи, а посмотри несколько передач по телевидению, где все мерится и оценивается в твердой валюте. Деньги стали мерилом всего и вся. В стране появилось много богатых и очень богатых людей, причем мы все прекрасно знаем, каким образом делалось это богатство. Заработать такие деньги у нас практически невозможно, да их никто и не зарабатывает. Но люди смотрят, и им тоже хочется быть богатыми. А в оборонной промышленности, как ни старайся, богатым не станешь. Вот почему молодые специалисты не пополняют ряды оборонщиков, а если и приходят после вузов к нам на предприятия, то для того, чтобы приобрести соответствующий потенциал, позволяющий им перейти в более денежную сферу. За идею работать уже никого не заставишь, а платить хорошие деньги нам закон не велит, ведь все работы идут по госзаказу, и шаг вправо, шаг влево - и тут как тут товарищ прокурор.
Момент третий. В начале девяностых, когда оборонный комплекс страны был фактически брошен на произвол судьбы, начали разрушаться уникальные школы конструкторов, начался исход наиболее подготовленных, перспективных кадров, начала деградировать производственно-технологическая база практически всех предприятий. Таким образом, эрозии подвергся базис, на котором очень крепко стоял советский оборонно-промышленный комплекс. Сегодня из уст руководителей государства можно услышать такие цифры. Износ фондов предприятий составляет 60-80 процентов, а средний возраст работающих - 56 лет и более. Страшные цифры. И при этом растет количество миллиардеров. Россия продолжает оставаться страной парадоксов.
Момент четвертый. Исчезла воспитательная функция в нашей стране. Никто ни за что не отвечает. Меня иногда умиляют наши депутаты. Принимают какие-то законы, которые никто и не собирается исполнять. Ведь когда-то каждому школьнику было ясно: чтобы правила выполнялись, скажем, правила поведения в школе, за этим кто-то должен следить, учить, требовать и наказывать. Неужели законотворцам не ясна простая мысль, что после принятия любого нормативного акта или решения неминуемо следует тяжелейший этап организационно-технической работы, которой, по-видимому, заниматься не интересно и никому не хочется. А без этого даже самые благие пожелания так и останутся пожеланиями.
Момент пятый. Тем не менее в нашей стране за многие годы был наработан огромный научно-технический и производственный потенциал, который в послеперестроечные годы подвергся серьезной проверке на прочность и понес весьма ощутимые потери. Но многое сохранилось, и в хорошем состоянии, и при должном отношении может поработать на перспективу. Это прежде всего перспективные технические решения, значительный модернизационный потенциал, заложенный в принятых на вооружение образцах, сильные школы системных программистов и многое другое.
Вот если в совокупности рассмотреть эти моменты, то можно вполне логично и разумно выстроить тактику поведения как на ближайшую, так и на отдаленную перспективу. Мне кажется, сегодня наши идеологи-вооруженцы пошли примитивным путем. Добивают тот задел, который был сделан еще при той власти, и пиарят это как крупные достижения. Это неправильно. Частенько демонстрируются новые в кавычках образцы вооружения, но их новизна меркнет, если заглянуть в формуляр и посмотреть на год, когда задан в разработку этот образец. Как я понимаю, сегодня задача должна ставиться с учетом изменившейся обстановки в стране и в мире. Наверное, Россия не может себе позволить такую роскошь по направлению гигантских средств в оборонный комплекс, какую позволял Союз. Да и смысла в этих тратах особого нет. Более рационально развивать передовые технологии, которые можно использовать как технологии двойного применения, прежде всего добиваясь на их основе резкого повышения возможностей гражданского сектора экономики для производства конкурентоспособной продукции, в том числе и на мировом рынке.
Вторая не менее важная задача состоит в том, что вложения в науку должны быть существенными. Это позволит избежать рисков и не допустить возможного отрыва наших спарринг-партнеров по какому-нибудь важному технологическому направлению. Я полностью поддерживаю провозглашаемый в последнее время на самом высоком уровне тезис, что "оборонка" должна выполнить роль локомотива всей промышленности. Это абсолютно правильно, но не остался бы этот тезис просто лозунгом. Убежден, оборонно-промышленному комплексу эта задача пока еще по плечу. Но время стремительно уходит.
И еще один важный момент. Выше говорилось, что многие школы конструкторов разрушились, но ведь есть еще люди, пусть пожилого возраста, которые могут консолидировать вокруг себя энтузиастов и возродить те самые великие школы, адаптировав их к современным условиям. Тут, как никогда ранее, крайне важен союз молодого и старшего поколений. У старшего поколения в памяти еще много прежнего опыта, который базируется на сумме фундаментальных знаний и практике разработки огромного числа самых разнообразных систем вооружения. У молодого поколения, надо отдать должное, продвинутого поколения, есть полное понимание рыночных отношений, экономических и финансовых механизмов, глубокие знания современной правовой базы. Сплав этих двух составляющих при правильной организации может дать совершенно неожиданное и новое качество в организации и проведении работ по созданию образцов техники и одновременному решению гражданских задач.
На этом стыке возникают и новые задачи для руководителей и для нас, генеральных конструкторов. Нам также необходимо перестраиваться. Надо возрождать работу советов генеральных конструкторов, которая в последнее время сильно потускнела. В конечном итоге необходимо смелее внедрять формы управления разработками, адаптированные к рыночной экономике. Тут я должен остановиться еще на одном вопросе, который в значительной степени будет влиять опосредованно на нашу перспективу развития. Это вопрос тарифов на энергоносители. Тарифы могут загубить любую перспективу, они уже сейчас не дают дышать предприятиям, а что будет дальше?
Невозможно понять и объяснить самому себе, зачем необходимо дробить на два десятка компаний мощную, хорошо работающую корпорацию. Просматривается только одна цель - открыть зеленый свет повышению тарифов на электроэнергию, других целей я не вижу. Посмотрите на мировые тенденции. Крупные монополии объединяются со столь же крупными и создают монстров, очевидно, полагая, что это позволит им вести конкурентную борьбу на мировом рынке. В последнее время начинают отрабатывать такую же интеграционную линию и наши владельцы металлургического бизнеса, государство активно создает интегрированные структуры (возьмите, к примеру, Ростехнологии).
Изложенные соображения и некоторые сомнения не позволяют твердо и с полной уверенностью спрогнозировать, что же нас ждет там, у горизонта. Вопрос на сегодняшний день не имеет однозначного ответа. Во многом это будет определяться политической волей руководства страны, способностью сформулировать ясные перспективы развития и жестко добиваться их выполнения. А если мы будем исповедовать тактику, когда предоставляется возможность очередному ненасытному олигарху проглотить жирный кусок, а затем пытаться вырвать его из желудка оного, то вряд ли дело сдвинется с мертвой точки. Давно пора дать понять всем россиянам, независимо от их социального статуса и набитости кармана, что страна у нас одна и все мы должны работать на ее благо и благо нашего народа. Вот так я хотел бы закончить свои рассуждения на заданную тему. Спасибо за внимание и извините: сегодня с чаем напряженка, но в следующий раз, думаю, будет и даже что-нибудь посущественней (хитро улыбается)".
Я попрощался и вышел на тропу, ставшую до боли знакомой. И опять почувствовал легкую грусть. Может, услышанный анализ не прибавлял энтузиазма, но в то же время от него не веяло безысходностью. Да, он был достаточно жесток, но однозначно профессионален и справедлив. И главное, было ясно, что есть понятные пути выхода на нормальную дорогу, позволяющую добиться устойчивых результатов в конкурентной борьбе с нашими оппонентами. При этом, по мнению Владимира Николаевича, все было в наших руках. Это, мне казалось, было принципиально важно. Действительно, наша страна самодостаточна во всех отношениях и смело может проводить свою независимую политику, в том числе и в деле создания вооружения самого современного уровня. Правда, чтобы выйти на передовые рубежи мирового уровня, надо очень и очень серьезно и напряженно потрудиться. В глаза бросается один, на мой взгляд, исключительно серьезный минус. Многие годы мы пытаемся создать систему государственного управления, отвечающую современным требованиям, с точки зрения как управления экономикой, так и обеспечения оборонного могущества. И все никак не удается найти оптимальную форму управления, а без эффективной системы госуправления делать серьезные вещи - утопия.
Я в последнее время много размышлял на эту тему и пришел к трудному выводу. В той постановке, как она ставится, задача не имеет решения. Если идеологи государственного устройства не устают повторять, что государство должно уйти из сферы экономического развития, из финансовой сферы и тому подобное, невозможно придумать и реализовать логику нормального управления страной, что мы, очевидно, сейчас наблюдаем, не успевая отслеживать калейдоскопически меняющиеся структуры и формы управления народным хозяйством.
ДЕСЯТАЯ (ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ) БЕСЕДА. ВСЕ ОСТАЕТСЯ ЛЮДЯМ. (ВМЕСТО ЭПИЛОГА)
На заключительную встречу я ехал с двойственным чувством. С одной стороны, приближение завершения большой работы приятно волновало. С другой - было немного грустно, что такая интересная работа заканчивается. Ведь это был цикл бесед с уникально интересным человеком, и сколько можно было бы еще узнать, имей я возможность продлить наши встречи. Главное - достойно завершить весь цикл. Вот почему я не стал готовить какой-то вопрос, а решил попросить Владимира Николаевича подвести некий итог наших бесед и сформулировать главную идею, которая могла бы послужить эпиграфом к этому многодневному рассказу.
Вот с этой мыслью я и переступил порог знакомого мне уже во многих деталях дома. Войдя в сад, я увидел у дома небольшую группу людей. Все окружающие внимательно слушали Владимира Николаевича, который что-то им громко рассказывал, жестикулируя. Это было так необычно, что я поневоле остановился. За предыдущие встречи я привык видеть моего собеседника уравновешенным, говорившим неторопливо и очень тихо. А тут - громкий голос, смех и жестикуляция. Произошло что-то неординарное, и, похоже, наша заключительная встреча под вопросом.
Не успел я расстроиться, как Владимир Николаевич обернулся и, увидев меня, приветливо замахал рукой, приговаривая: "Идите сюда, что вы там застряли?".
Подойдя, я поздоровался со всеми. Владимир Николаевич взял меня под руку и представил всем в своем стиле: "Мой мучитель. Тянет из меня душу уже более двух месяцев, но вот сегодня, слава Богу, конец моим мучениям! Вы все вовремя приехали, так что в случае чего защитите старика!" (раскатисто рассмеялся). "А если серьезно, - продолжил Владимир Николаевич,- мы с моим молодым другом перевернули огромный пласт исторически значимых событий, и он обещал в литературной форме написать об этом. Так что прошу любить и жаловать". Я протянул руку по очереди всем присутствующим. Среди них оказался сын Владимира Николаевича Антон, молодой человек интеллигентного вида, мне показалось, немного стеснительный. Его жена Таисия, миловидная женщина.
Их сын, внук Владимира Николаевича, которого все называли Сергуней, по-моему, был личностью. Мальчик лет одиннадцати, слегка веснушчатый, с серьезным видом рассуждающий о взрослых проблемах. После того как я за руку поздоровался с Сергуней, хозяин мне на ухо тихонько прошептал: "Серьезный, аж жуть, я его иногда боюсь, - и уже громко для всех, вернее, для меня, - шахматист классный, меня обыгрывает почти одной левой".
Последней поздороваться подошла Марина. Сегодня она, как мне показалось, была необычно веселой и выглядела как юная дева. На ней были джинсовые брюки, кроссовки и ослепительно белая кофта. Волосы она собрала в пучок, который с ее изящной фигурой делал ее действительно похожей на десятиклассницу наших времен. Я поневоле залюбовался этим чудесным превращением.
Владимир Николаевич, громко объявил всем: "Вы давайте занимайтесь делом, а мы с "мучителем" походим по саду и подведем итог нашим страданиям. Как будете готовы, позовете". И без паузы обращаясь ко мне: "Что будем обсуждать сегодня?". Я высказал соображения, о которых размышлял по дороге, на что генеральный, усмехнувшись, заметил: "Сочинение на свободную тему. Это хорошо. Тогда поделюсь некоторыми мыслями, которые уже много лет не дают мне покоя, и я постоянно возвращаюсь к ним, как только образуется малейшая пауза.
Я много лет занимаюсь вопросами обеспечения безопасности нашего государства, в основном военной безопасности. В этом суть моей профессии и, как я смею думать, моего призвания. Но в последние годы меня все больше волнуют вопросы обеспечения глобальной безопасности. И знаете, с чем это связано? С тревогой за будущее наших детей и внуков, в том числе моего любимого Сергуни. Посмотрите, что мы имеем? Сейчас резко обостряются проблемы выживания человеческой цивилизации. Причина этого - неограниченно растущие материальные потребности непрерывно увеличивающегося населения Земли, ограниченность невозобновляемых ресурсов планеты, деградация среды обитания вследствие производственной деятельности. В ХХ веке произошли грандиозные демографические сдвиги, беспрецедентный рост мировой экономики. В ХХI веке эти процессы продолжаются с нарастающей силой.
Задуматься над этими мировыми проблемами меня вынудил мой давнишний друг - генеральный конструктор Анатолий Иванович Савин, который многие годы проводил фундаментальные исследования роли глобальных информационно-управляющих систем в устойчивом развитии цивилизации. Как известно, устойчивое развитие предполагает удовлетворение потребностей существующего поколения без ущерба для будущих поколений, а также достижение желательного равновесия между экономическим ростом, справедливым развитием человеческого потенциала и здоровыми продуктивными экосистемами.
Поначалу мы много спорили с Анатолием Ивановичем. Мне казалось, что это схоластические споры, уводящие в мир иллюзорных представлений. Но когда я ознакомился с его расчетами, то понял, что мир на пороге глобальных потрясений. Вот в сжатой форме аргументация академика Савина, которая меня подвигла заняться вместе с ним этими глобальными проблемами. Даже в такой примитивной форме она звучит, на мой взгляд, весьма убедительно. Ведь, несмотря на первостепенное значение для человеческой цивилизации решения проблемы устойчивого развития, меры, предпринимаемые ООН и другими международными силами в течение длительного времени, проблема усугубляется.
Духовная сфера человека, которая должна быть ориентирована в первую очередь на искоренение потребительской психологии, связанной с беспредельным личным обогащением в ущерб общественным интересам, и приобретение новых качеств, способствующих пониманию и решению сложнейшего комплекса глобальных задач, позволяющих предотвратить надвигающиеся кризисные явления планетарного масштаба, не изменяется.
Расширяется сфера нерационального расходования драгоценных невосполняемых ресурсов на удовлетворение престижных и вредных потребностей и создание разрушительных вооружений для проведения локальных и широкомасштабных войн, которые вызовут неисчислимые потери людских, материальных ценностей и ресурсов. Вследствие этого сохраняется второстепенное отношение к решению проблем экологической безопасности, сохранению среды жизнеобитания и регулированию роста народонаселения планеты.
Разрешение проблемы устойчивого развития всей человеческой цивилизации - процесс сложный и длительный. Здесь особую роль играют информационные технологии и системы управления, которыми многие годы в разных ипостасях занимались Анатолий Иванович и ваш покорный слуга. Реализовать задел, накопленный в нашей стране, можно за два-три десятилетия при придании этой проблеме государственного приоритета.
Эти первоочередные меры не решают полностью задачи устойчивого развития, как планетарной проблемы, но при соответствующей согласованности с Международной программой могут обеспечить большую устойчивость развития России, создадут возможность пролонгации сроков наступления глобальной катастрофы и подготовят решения о расширении адаптационных и ресурсных возможностей планеты для длительного устойчивого развития человеческой цивилизации.
Вот так и не иначе звучит постановка планетарной задачи, сформулированной Анатолием Ивановичем Савиным. Дух захватывает. Естественно, осознав все это, я без колебаний включился в эту работу, ведь у нас в оборонном комплексе наработан колоссальный задел в области информационных технологий, систем управления, решающих задачи, по своему свойству близкие к глобальным. Есть во имя чего поработать и попробовать реализовать огромные достижения оборонной сферы в мирном, общечеловеческом русле (при этом в глазах ВН появился просто юношеский блеск)".
Тут я не выдержал и нарушил конвенцию, задав вопрос, который непроизвольно сорвался у меня с уст: "Владимир Николаевич, но ведь это задача на многие десятки лет". Выпалив фразу, я с ужасом понял, что мог сильно обидеть весьма пожилого генерального конструктора. Внутри у меня все похолодело, сердце предательски зачастило. Владимир Николаевич внимательно, с какой-то детской улыбкой посмотрел на меня и, как мне показалось, собирался сказать в ответ что-то нелицеприятное, как раздался звонкий голос Марины: "Все готово, ждем только вас!". Владимир Николаевич развел руки, давая понять, что ничего не поделаешь, и только, как бы мимоходом, бросил: "Потом договорим".
Мы поднялись на почти родную мне террасу, но сегодня ее было не узнать. Посреди террасы был накрыт шикарный стол. На снежно-белой скатерти стояла дорогая хрустальная посуда, ножи и вилки отливали серебром. Стол ломился от яств. Тут было практически все, на что способна отечественная кулинария: икра красная и черная, рыба в различных вариантах, какие-то неимоверные салаты, фрукты. Все так красиво украшено, как в фирменном ресторане. Напитки были представлены широко, как полагается по-русски.
Хозяин пригласил всех к столу. Мои попытки исчезнуть по-английски были пресечены самым решительным образом. Когда все расселись, в том числе и Сергуня, выяснилось, что выпивать, действительно, кроме меня и чуть-чуточки Владимира Николаевича, некому. Женщины не пили совсем, Антон был за рулем, Сергуня еще не дорос до полноправного члена подобных мероприятий.
Оценив ситуацию, Владимир Николаевич решительно взял бутылку вина и налил Марине и Таисии, промолвив суровым голосом: "Сегодня у нас повод, за который мы должны выпить". Что за повод я не знал и еще больше почувствовал шаткость своего положения. Но меня выручил хозяин, решив пустить застолье в правильном направлении. Он поднял бокал сухого вина и произнес спич: "Предлагаю выпить за успешную защиту вчера Мариной кандидатской диссертации. За тебя, дочка, и успехов тебе в дальнейшем на поприще науки". Все бросились поздравлять зардевшуюся Марину, а я только сейчас понял, почему в последние посещения Владимира Николаевича я не видел его дочери. Видимо, готовилась к защите.
Выпили и начали дружно работать вилками. Владимир Николаевич много шутил, подтрунивал над всеми, но, что интересно, больше всего - над собой. По-доброму говорили и поздравляли Марину все. Бросалась в глаза какая-то удивительная доброжелательность друг к другу и особое, почти незаметное трепетно уважительное отношение к хозяину. Чувствовалось, что это было не наиграно, а исходило изнутри. Находясь в такой обстановке всеобщей любви и уважения, я почувствовал какую-то внутреннюю раскованность, почувствовал себя полноправным участником торжества этих замечательных людей.
Но надо и честь знать, время позднее, да и родным людям надо дать пообщаться в семейном кругу без посторонних. Я попросил разрешения у Владимира Николаевича откланяться. Он согласился и сказал, что они с Мариной меня проводят.
Уже на улице Владимир Николаевич внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил: "Так вы поняли, какой мой ответ будет на ваш вопрос?". Я пожал плечами. "Все очень просто, мой молодой друг, - как-то буднично и устало произнес генеральный конструктор, - ВСЕ ОСТАЕТСЯ ЛЮДЯМ. Поразительно, как этого не понимают те, кто бессовестно перемалывает огромные богатства, принадлежащие всему человечеству. Поразительно и необъяснимо! Ну да ладно, на сегодня хватит. А вообще я вам должен сказать, что мне даже немного жаль, что наша совместная работа заканчивается. Я вам очень благодарен за то, что вы вынудили меня как бы пройти еще раз мою жизнь. Самому все некогда, недосуг, а тут хочешь не хочешь, а пришлось вспомнить многое, но многое и осталось за кадром. Все равно я благодарен вам. Спасибо и прощайте".
Пришло время прощаться с Мариной. Владимир Николаевич вежливо отвернулся. Я поблагодарил ее за теплый прием, она, улыбаясь, пригласила приезжать в гости просто так. У меня защемило под ложечкой и как-то предательски захолонуло сердце. Как жаль расставаться с такими прекрасными людьми, и как жаль, что в жизни таких встреч, к сожалению, бывает так мало. Я поцеловал Марине руку и, пообещав позвонить, пошел своей дорогой. Пройдя шагов сто, обернулся. У калитки продолжали стоять два человека. Один - высокий, кряжистый как дуб, а другой - изящный, тонкий. Я помахал им рукой и, уже не оглядываясь, пошел своей дорогой.
Мне многое предстояло осмыслить, многое передумать. В голове продолжала стучать фраза, сказанная напоследок старым конструктором: все остается людям. Может быть, в этом и есть смысл жизни?
