ДВАЖДЫ ОПРАВДАНЫ, НО ВСЕ ЖЕ ПРИГОВОРЕНЫ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 2/2008

ДВАЖДЫ ОПРАВДАНЫ, НО ВСЕ ЖЕ ПРИГОВОРЕНЫ

Вадим УДМАНЦЕВ

РОССИЙСКИХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ СУДЯТ ПО ЗАКОНАМ МИРНОГО ВРЕМЕНИ, БЕЗ УЧЕТА ОСОБЕННОСТЕЙ БОЕВОЙ ОБСТАНОВКИ

Не для всех соотечественников предыдущий год закончился благополучно. В частности, не стала счастливой встреча Нового года для офицеров Внутренних войск Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, в последних числах декабря осужденных судом СКВО за якобы совершенные ими в Чечне преступления. Их приговорили к 17 и 15 годам лишения свободы (соответственно) с отбыванием наказания в колонии строгого режима и лишением воинских званий и наград. Отличительной чертой данного процесса стало и то, что военнослужащих ВВ судили так же, как и их коллег - спецназовцев ГРУ из группы капитана Ульмана, - по законам мирного времени, без учета особенностей боевой обстановки.

Впервые военная прокуратура заинтересовалась личностями Худякова и Аракчеева еще 5 лет назад, выдвинув против лейтенантов обвинения в убийстве троих чеченцев строителей, а также похищении и незаконном удержании человека. Якобы они, выполняя 15 января 2003 года служебные обязанности в районе аэропорта "Северный" в пригороде Грозного, остановили "КамАЗ" с ехавшими в нем пассажирами, после чего безо всяких причин расстреляли этих людей. Намного больше, по версии следствия, а затем и обвинителей, "повезло" водителю также остановленной гражданской "Волги", которого силой пересадили в БТР, доставили в расположение части, где подвергли пыткам и издевательствам.

Офицеры ВВ вины за собой не признали. Их дважды оправдывал суд присяжных, но в конечном итоге политическая целесообразность возобладала над юридическими обстоятельствами.

Военная коллегия Верховного суда РФ два раза отменяла приговор и возвращала дело в суд на новое рассмотрение. А в апреле 2006 года Конституционный суд РФ, удовлетворяя запрос президента Чечни Алу Алханова, и вовсе вынес постановление о том, что дела по особо тяжким преступлениям, совершенным на территории ЧР, впредь должны рассматриваться исключительно профессиональными судьями. Поэтому не удивительно, что осуждение Худякова-Аракчеева стало очередным звеном в логической цепочке таких громких процессов, как обвинение психически нездорового полковника Буданова или обвинение против спецназовцев ГРУ из группы капитана Ульмана, а последние вердикты по этим делам оказались весьма спорными с юридической точки зрения.

Не будем вдаваться в тонкости юридической казуистики - они достаточно полно и с разных сторон освещались средствами массовой информации на протяжении всех вышеперечисленных судебных процессов. Зато попытаемся вдумчиво рассмотреть, какие выгоды реально получило государство.

Помнится, получив известие о том, что Юрия Буданова приговорили к десяти годам лишения свободы в колонии строгого режима, помощник президента России Сергей Ястржембский произнес такую фразу: "Решение суда справедливое - к чести и Главной военной прокуратуры, и судебной системы Российской Федерации... Это имеет большое значение для очень многих институтов России и в целом для гражданского общества... Это не является ударом по Российской армии, это делает честь Российской армии". В унисон госчиновнику прозвучало и заявление заместителя главы депутатской фракции "Яблоко" в Госдуме России Сергея Митрохина, который тогда заявил, что приговор Буданову стал важным судебным прецедентом, который сыграет положительную роль в нормализации обстановки в Чечне.

Однако все эти доводы весьма сомнительны. И вот почему. Неоднократно отвергая во всех трех вышеперечисленных процессах решения присяжных, сторонники скорейшего "замирения" Чечни и ее нынешней элиты (вскормленной, кстати говоря, на деньги российских налогоплательщиков) фактически признали несостоятельность проводимой в последние годы судебной реформы.

В то же время не побоюсь утверждать, что, по мнению очень многих наших соотечественников, процессы над Будановым, Ульманом и его сослуживцами, Аракчеевым и Худяковым, никак не способствовали росту авторитета российских Вооруженных Сил, скорее, наоборот. Конечно же, военная служба всегда была рисковым, а в смутные постсоветские годы и малооплачиваемым занятием, привлекательным разве что для ветеранов, дожидающихся положенных сроков выслуги, и неисправимых романтиков. Но, когда наши соотечественники, исполнявшие воинский долг в тех или иных "горячих точках", начали осознавать, что подвергаются двойному риску: как со стороны боевиков, так и после боя - со стороны прокурорских законников в войсках (причем на фоне череды предательств самого высокого уровня до и после Хасавюрта), в штабы хлынула волна рапортов от лиц, желающих досрочно расторгнуть свои контракты с Минобороны или ВВ МВД. Особенно сложная ситуация возникла в ходе второй чеченской кампании - руководству ничего другого не оставалось делать, как манить народ в армию "длинным" рублем, дабы доукомплектовать Объединенную группировку войск на Северном Кавказе нужным количеством контрактников. Но, как все мы знаем, обеспечить благополучное завершение военной фазы контртеррористической операции удалось не столько "боевыми" и "полевыми" выплатами, сколько за счет аккумулирования в частях, временно передислоцированных в Чечню, достаточного количества грамотных офицеров и прапорщиков, уже имевших за плечами боевой опыт. Помнится, на рубеже тысячелетия Генштаб предоставил возможность отличиться в горно-лесистой Чечне не только ВДВ, но даже морским пехотинцам, командированным со всех флотов.

Вряд ли потенциальные недруги России позволят нам столь же аврально действовать и в будущем, а потому, отбивая охоту к нормальной боевой службе у молодых людей, страна рискует оказаться в ситуации, когда армейские ряды пополнят в массе своей дипломированные прагматики, готовые в случае возникновения реальной опасности отписаться рапортами на увольнение в запас.

Что же касается ожидаемой "положительной" ответной реакции гражданского общества на вердикты чинов военной юстиции в отношении Буданова, Ульмана и его товарищей, Худякова и Аракчеева, то результат получился прямо противоположный - большинство наших граждан относятся к этим процессам с сомнением. И не только в силу того, что приговоры, вынесенные военными судьями, во всех трех случаях противоречили итоговым решениям присяжных, представлявших волю и интересы всего российского народа. Но и потому, что затянувшиеся судебные разбирательства в отношении военнослужащих федеральных сил проводились на фоне неоднократных (семи!) амнистий чеченских боевиков, многие из которых, даже заполучив "хлебные" в безработной Чечне милицейские должности, продолжали проявлять свою сущность.

Чтобы не быть голословным, приведу для примера нашумевшее уголовное дело, к рассмотрению которого в начале прошлого года приступил Верховный суд Чеченской Республики. В июне 2003 года четверо бывших боевиков: Хамзат Решидов, Амирбек Тарешев, Беслан Умелатов и Абубакар Магомедов (здесь и далее фамилии обвиняемых до судебного решения изменены) - воспользовались очередной объявленной амнистией для участников незаконных вооруженных формирований, добровольно явились в отделение милиции Грозного и сложили оружие. Какое-то время 30-летние молодые люди перебивались случайными заработками, а затем, узнав, что на службу в республиканские правоохранительные органы набирают в том числе и бывших амнистированных членов НВФ, прошли медкомиссию на профпригодность и уже с 1 декабря 2005 года числились сотрудниками Антитеррористического центра Чечни. Получив на законных основаниях служебные удостоверения, военную форму, снаряжение, автоматы Калашникова, пистолеты Макарова, пневматический пистолет МР-654К, боеприпасы и служебный автомобиль "Нива", четверка начала осуществлять разбойные нападения на дома и квартиры мирных граждан с целью завладения их имуществом и ценностями по наводкам еще трех "гражданских" членов банды: Хамзата Халемова, Рамзана Тамиргереева и Малики Матеевой. В жертвы наводчики обычно выбирали состоятельных родственников, знакомых или друзей, получивших компенсации за утраченное в ходе военных действий имущество и жилье, имевших какие-то драгоценности или сбережения. По ночам "борцы с терроризмом" в служебной форме и масках с прорезями для глаз совершали вооруженные налеты, стараясь наведываться за "смену" как минимум в два таких жилища. Награбленные ценности преступники делили между собой, а затем сбывали скупщикам, получая взамен наличные деньги. Таким образом члены банды совершили более 20 разбойных нападений, пока весной 2006 года руководители АТЦ ЧР не обратили наконец внимание на дорогие вещи и украшения, в которых не стеснялись красоваться их рядовые сотрудники, получавшие весьма скромное денежное довольствие. Вскоре материалы служебной проверки четырех подельников были переданы в МВД Чечни и всех членов банды арестовали. На первых же допросах преступники сознались во всех своих грехах. Официально потерпевшими по этому делу признали себя лишь 59 человек, а сумма нанесенного этим людям ущерба оказалась свыше 2 млн. рублей. По данным следствия, пострадавших было несколько больше, но, опасаясь мести преступников, запуганные люди все-таки отказались писать заявления в милицию.

К сожалению, мне не известно, завершился ли судебный процесс по этому делу, однако хочется надеяться, что в данном случае бандитов действительно ждал строгий приговор, послуживший серьезным судебным прецедентом в жаждущей нормальной жизни республике.

Подытоживая, хочу сказать, что, коль уж действительно порядок в Чечне можно навести не иначе, как руками самих чеченцев, и если сам глава республики Рамзан Кадыров, ратуя за проведение очередной амнистии для бывших членов НВФ, как-то произнес: "Они не виноваты, не они начали войну... Обязательно надо прощать и дать возможность вернуться к мирной жизни:", - то почему бы не прекратить и судебную травлю военнослужащих, якобы совершивших преступления (или же совершивших их в психически невменяемом состоянии) в ходе контртеррористических операций в Чечне? А именно: полковника Юрия Буданова, майора Алексея Перелевского, капитана Эдуарда Ульмана, старшего лейтенанта Александра Калаганского, прапорщика Владимира Воеводина, старшего лейтенанта Евгения Худякова и лейтенанта Сергея Аракчеева...

В конце концов в целях все той же политической целесообразности могли бы и вовсе закрыть, хотя бы на время, эту страшно нелицеприятную (в первую очередь для самих чеченцев) страницу российской истории, отображающую события, происходившие на Северном Кавказе на рубеже второго тысячелетия. Как когда-то в силу экономических причин закрыли глаза на чаяния сотен русских семей, изгнанных за пределы Чечни. Или как постепенно - следуя логике амнистий - свели "на нет" информационную волну о зверских деяниях чеченских боевиков, в результате которых Чечня превратилась в самую мононациональную в этническом отношении республику на всем постсоветском пространстве.

Но вместе должны наконец начать регулярно спрашивать с конкретных физических лиц, ответственных за восстановление нормальной жизни в Чечне: на какие цели потрачены 8,8 млрд. рублей, выделенных в 2007 году республиканским властям в качестве дотаций из госбюджета? Какое количество из более 300 тысяч безработных чеченцев удалось трудоустроить и за какой срок?

Без принятия хотя бы этих мер нормализовать ситуацию на Кавказе не удастся. Как до сих пор не удалось окончательно преодолеть раскол в массовом сознании народа на "красных" и "белых".