ДОГОВОР О НЕНАПАДЕНИИ '...МЫ ПЕРЕСТАЛИ БЫТЬ ВРАГАМИ'
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 17/2008
ДОГОВОР О НЕНАПАДЕНИИ: "...МЫ ПЕРЕСТАЛИ БЫТЬ ВРАГАМИ"
Владимир ВИНОКУРОВ
руководитель Центра военно-дипломатического анализа и оценок Лиги военных дипломатов, доктор исторических наук
СОВЕТСКИЕ ДИПЛОМАТЫ С НАЧАЛА 1940 ГОДА ПРЕДУПРЕЖДАЛИ КРЕМЛЬ ОБ УГРОЗЕ АГРЕССИИ ГЕРМАНИИ. НО ИХ НЕ СЛЫШАЛИ
Чем дальше в историю уходят события Второй мировой войны, тем настоятельнее необходимость более глубоко осмыслить внешнеполитическую деятельность руководства СССР того грозного времени. Ведь и сегодня, накануне 63-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, стоившей Советскому Союзу многих миллионов человеческих жизней, кое-кто продолжает видеть причину неудач и отступления советских войск на первом этапе войны во внезапности нападения фашистской Германии на СССР. Так было ли это нападение действительно внезапным и неожиданным, "вероломным", знали ли тогдашние руководители СССР об агрессивных намерениях Германии в отношении Советского Союза и о конкретных мероприятиях, проводимых ею в рамках подготовки к предстоящей войне? Ответ на эти вопросы, конечно, однозначен: да, знали. Более того, первая тревожная информация начала поступать по дипломатическим и иным каналам уже в первой половине 1940 г. Количество сообщений о подготовке Германии к войне с СССР росло с каждым месяцем. А в первой половине 1941 г. они хлынули в Народный комиссариат иностранных дел (НКИД) уже потоком. Эта статья написана на основе документов дипломатической переписки 1940-1941 гг. Речь в ней идет о тех предупреждениях и сигналах, которые советские дипломаты шифром и диппочтой посылали в Москву из стран Восточной и Западной Европы.
В. Молотов и Рибентропп подписывают советско-германский договор о ненападении.
Фото с сайта www.stevenlehrer.com
На основе донесений, поступавших в Москву от советских полпредов, военных атташе и их помощников, вполне можно было составить четкую картину надвигавшейся на страну угрозы. Однако в условиях политической эйфории высшего руководства Советского Союза, считавшего заключение 23 августа 1939 г. с Германией договора о ненападении своим ловким политическим ходом, к этой информации не прислушивались. Более того, советским полпредам 2 сентября 1939 г. из Москвы был разослан циркуляр, которым предписывалось при обращении "с вопросом относительно советско-германского договора о ненападении руководствоваться в точности... выступлением (В.М. Молотова. - Прим. авт.) на сессии Верховного Совета СССР", которая состоялась 31 августа 1939 г.
А в этом выступлении, между прочим, говорилось: "Договор о ненападении между СССР и Германией является поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы.
Вчера еще фашисты Германии проводили в отношении СССР враждебную нам внешнюю политику. Да, вчера еще в области внешних отношений мы были врагами. Сегодня, однако, обстановка изменилась и мы перестали быть врагами...".
Этот циркуляр со ссылкой на речь В.М. Молотова как на руководство к действию практически девальвировал всю тревожную информацию относительно намерений Германии, стекавшуюся в советские полпредства за рубежом. Фактически предписывалось опровергать все появлявшиеся в странах пребывания слухи о советско-германских противоречиях и тем паче о возможном конфликте.
Для такого отношения Центра к поступавшим из советских дипломатических представительств донесениям, правда, были основания. После подписания советско-германского договора о ненападении последовало захватывавшее дух сближение СССР и Германии: было заключено около полутора десятков двусторонних соглашений, важнейшими из которых явились Договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. и два хозяйственных соглашения - от 11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г. Период до лета 1940 г. являл собой апогей "противоречивого союза", когда стороны с легкостью находили компромиссы при решении практически всех возникавших вопросов. И лишь после начала сложной игры Сталина с включением в советско-германский диалог советско-английского аспекта, нарастания германо-советских противоречий на Балканах и на севере Европы Гитлер пришел к выводу о необходимости до "решающей войны" с Англией, которую он считал главной соперницей Германии, сначала сокрушить Советский Союз.
31 июля 1940 г. на совещании Гитлера с руководящими военными деятелями в Бергхофе было принято решение начать войну против СССР весной 1941 г. Именно после этого германский Генштаб и начал разработку плана подготовки войны против Советского Союза, хорошо известного как "План "Барбаросса", который был утвержден Гитлером 18 декабря 1940 г. директивой №21. С этого момента, то есть со второй половины декабря 1940 г., все поступавшие прямые и косвенные подтверждения подготовки Германии к нападению на Советский Союз имели уже совсем иное значение.
Вместе с тем нельзя оставить без внимания и такие факты, как проведение германской стороной с согласия советской стороны аэросъемок на всем протяжении вновь установленной советско-германской границы в ноябре-декабре 1939 г., а также розыск могил германских солдат в мае-сентябре 1940 г., захороненных на нашей территории, с последующей их эксгумацией и перевозкой.
Чтобы представить себе полную картину докладов советских дипломатов о подготовке войны против СССР, целесообразно вернуться к периоду второй половины 1939-первой половины 1941 г.
1939 год
Первые тревожные сведения начали поступать в НКИД из Прибалтики. Так, спустя две недели после начала Второй мировой войны, 13 сентября 1939 г., военный атташе при полпредстве СССР в Литве майор И.М. Коротких направляет в Центр запись своей беседы с председателем политического союза таутининков Новакасом. Ссылаясь на встречу с начальником политического департамента Министерства иностранных дел Германии Клейстом, он сообщил, что немецкий чиновник в ходе своего визита в июне того же года в Польшу и Литву изучал позицию этих стран по вопросу возможной экспансии Германии на восток. В беседе Клейст интересовался мнением Новакаса относительно создания Великой Литвы, включающей Советскую Белоруссию, и Великой Украины в составе советской и карпатской частей.
1940 год
16 июня 1940 г. полпред СССР в Латвии В.К. Деревянский направляет в Наркомат иностранных дел следующее сообщение: "...Успехи Германии на западном фронте произвели в различных слоях населения сильное впечатление.
Теперь в кругах интеллигенции, и не только интеллигенции, но и среди иностранных дипломатов можно часто слышать разговоры о предстоящей войне между СССР и Германией. Об этом особенно много в беседах говорили посланники Эстонии - Ребанэ, Литвы - Дейлиде, Румынии - Никулеско-Бузешти. Считают, что после разгрома союзников Германия немедленно начнет войну против Советского Союза.
При этом исходят из того, что после разгрома союзников в Европе останутся две реальные силы - СССР и Германия, которые непримиримы и борьба между которыми неизбежна".
Осенью того же года после начала переброски Гитлером своих войск с запада на восток, иностранные дипломаты, аккредитованные в столице Германии, живо обсуждали этот факт со своими советскими коллегами. Так, 20 сентября 1940 г. советник полпредства СССР в Берлине М.Г. Тихомиров, беседуя с временным поверенным в делах США в Германии Керком, поинтересовался его оценкой Вооруженных Сил Германии.
- Силы большие, но больше всего - 100 немецких дивизий - находятся на востоке, - был ответ Керка.
А 10 октября 1940 г. словацкий посланник в Берлине Чернак на приеме в советском полпредстве задал лобовой вопрос советскому полпреду А.А. Шкварцеву: известно ли ему, "почему Германия сконцентрировала большое количество войск в Польше"?
Пока нет речи о реакции советских дипломатов, которые, очевидно, боясь вызвать раздражение Центра и лично Сталина, в ответ на не лишенные проницательности предупреждения западных дипломатов о готовящейся агрессии Германии против СССР выражали откровенное неприятие самой этой идеи.
Но вот, к примеру, беседа советника полпредства СССР в Берлине В.С. Семенова с советником греческой миссии в Берлине Д. Тциракопулосом 28 октября 1940 г. Греческий дипломат спросил, известно ли советской стороне, что вся сухопутная армия Германии сосредоточена в Польше.
"Я ответил, - записал Семенов, - что слышал о передвижениях частей немецкой армии на юго-восток. Т(циракопулос) согласился с последним, но продолжал уверять, что большая часть немецкой армии все же сосредоточена на советских границах, и прежде всего в Польше. По словам Т(циракопулоса), план Гитлера состоит в том, чтобы, разбив Англию, обратиться против СССР. "Нельзя забывать, - сказал Т(циракопулос), - что книга Гитлера "Mein Kampf" все еще существует и положение Гитлера о марше на восток остается в силе...". "Я ответил, - констатировал далее Семенов, - что отношения между Германией и СССР до сих пор развиваются нормально и что, наконец, воюют не книгами, но и людьми, и оружием, а Советский Союз имеет достаточно и того и другого, что образумит любого агрессора, и защитит свою страну. Т(циракопулос) согласился с тем, что СССР сильнее Греции, добавив, что "надо учитывать складывающуюся обстановку в Европе".
Полпредство в Германии регулярно докладывало Центру заслуживающую доверия информацию, даже частные письма отдельных граждан. Так, 5 декабря 1940 г. на имя полпреда В.Г. Деканозова поступило анонимное письмо на немецком языке.
Неизвестный автор предупреждал полпреда о намерении Гитлера "будущей весной напасть на СССР" и уничтожить Красную Армию "многочисленными мощными окружениями". Он приводил следующие доказательства:
"1. Большая часть грузового автотранспорта Германии отправлена в Польшу под предлогом недостатка бензина.
2. Интенсивное строительство бараков в Норвегии для размещения наибольшего количества немецких войск.
3. Тайное соглашение с Финляндией. Финляндия наступает на СССР с севера. В Финляндии уже находятся небольшие отряды немецких войск.
4. Право на транспортировку немецких войск через Швецию вырвано у последней силой и предусматривает быстрейшую переброску войск в Финляндию в момент наступления.
5. Формируется новая армия из призывников 1901-1903 гг. рождения. Под ружьем находятся также военнообязанные 1896-1920 гг. рождения. К весне 1941 г. германская армия будет насчитывать 10-12 миллионов. Кроме того, трудовые резервы, подразделения СС, СА и полиция составят еще 2 миллиона человек дополнительно, которые будут вовлечены в военные действия.
6. Верховное командование разрабатывает два плана окружения Красной Армии:
а) удар от Люблина по реке Припяти (Польша) до Киева. Другие части наступают из Румынии в районе Буковины в направлении реки Тетерев;
б) удар из Восточной Пруссии в направлении Мемель-Вильно-Березина-Днепр до Киева. Южное продвижение, как и в первом случае, из Румынии...
Из Албании хотят отрезать СССР от Дарданелл. Гитлер будет стараться, как и в случае с Францией, напасть на СССР силами, в три раза превышающими ваши".
Еще в письме сообщалось, что Германия мобилизует весной будущего года 14 млн. человек, а ее союзники - 4 млн., итого - 18 млн. По мнению автора, СССР, чтобы противостоять агрессии, должен иметь к весне 1941 г. армию не менее чем в 20 млн. человек.
Подлинник письма с переводом на русский язык Деканозов 7 декабря 1940 г. направил Молотову. В приложении к письму отмечалось, что помощник советского военного атташе по авиации в Берлине Н.Д. Скорняков, которого полпред ознакомил с письмом, дал следующее заключение относительно информации, содержащейся в письме: "По п(ункту) 1. - В течение последних 2-3 недель действительно на восток отправлено значительное количество автопорожняка.
По п(ункту) 2. - Строительство в Норвегии бараков для германских войск подтверждается и из других источников.
По п(ункту) 4. - Немцы, как известно, имеют соглашение со Швецией на транзит войск. Со слов шведского военного атташе в Берлине, немцы имеют право перевозить 1 эшелон в сутки без оружия".
...По мнению тов. Скорнякова, к весне немцы могут довести армию до 10 миллионов. Цифра о наличии 2 миллионов за счет СС, СА, трудовых резервов и полиции является вполне реальной. В общем, по его мнению, этот пункт заслуживает "внимания как вполне близкий к действительности".
На письме Деканозова стояла резолюция: "Тов. Сталину - для сведения".
29 декабря 1940 г. в письме Молотову Деканозов сообщил, что, по данным Скорнякова, полученным им от югославского и турецкого военных атташе, "немцы подготовили или имеют намерение подготовить для переброски в Румынию через Венгрию от 200 до 300 тыс. войск".
А вот что докладывал в течение 1940 г. помощник военно-воздушного атташе полковник Н.Д. Скорняков по своим каналам (в Разведывательное (пятое) управление РККА. - Прим. авт.):
Сообщение из Берлина от 9.07.1940 г.:
"В беседе со многими атташе подтверждается, что немцы перебросили ряд частей с запада на восток, в том числе и механизированных. Однако большинство считает, что это не есть сосредоточение сил против СССР. Некоторые увязывают с активизацией СССР".
Сообщение из Берлина от 29.09.1940 г.:
"Ариец" провел беседу с Шнурре (руководитель хозяйственной делегации немцев в СССР). Шнурре передал:
1. Налицо существует ухудшение отношений СССР с немцами.
2. По мнению многочисленных лиц, кроме Министерства иностранных дел, причинами этого являются немцы.
3. Немцы уверены, что СССР не нападет на них.
4. Гитлер намерен весной разрешить вопросы на востоке военными действиями".
Сообщение из Берлина от 29.12.1940 г.
"Альта" сообщил(а), что "Ариец" от высокоинформированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 г.
Дано задание о проверке и уточнении этих сведений".
Ниже следует текст телеграфного донесения в Центр военного атташе при посольстве СССР в Германии генерал-майора В.И. Тупикова:
"Источник... сообщил, что от высокоинформированных военных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года.
Дано задание о проверке и уточнении этих сведений."
ВОЕННЫЙ АТТАШЕ
Агрессивная политика Германии в конце 1940 г. продолжала втягивать в свою орбиту новые страны - наших непосредственных соседей. Активизировалась переброска немецких войск в Румынию через территорию Словакии и Венгрии.
Секретарь американского посольства в Будапеште Пакер 28 декабря 1940 г. по поручению посланника США в Венгрии передал советскому полпреду в Венгрии Н.И. Шаронову информацию о том, что "по договоренности Германии с Венгрией через Венгрию в Румынию будет пропущено в январе 1800 воинских составов, из них 25 процентов - эшелоны с солдатами, на всех станциях имеются германские комендатуры, германские войска начинают расквартировываться в Северной Трансильвании".
16 января 1941 г. в письме заместителю наркома иностранных дел А.Я. Вышинскому Шаронов сообщал: "Начавшаяся в декабре вторая переброска германских войск через Венгрию потребовала предоставления с конца декабря 75 процентов пассажирского парка железных дорог. По подсчетам военных атташе ряда стран, в декабре 1940 года пропускалось ежедневно 16 железнодорожных составов, то есть около 2000 солдат, в январе 1941 года это число возросло до 2600-3000 человек за сутки. Эти перевозки, цель которых в дипкорпусе определяют как (кроме оккупации Румынии) средство давления на Турцию, считая (до появления известного сообщения ТАСС относительно германских войск в Болгарии), что дальнейший путь этой армии - Турция и Суэцкий канал".
Из Братиславы советский полпред в Словакии Г.М. Пушкин телеграммой от 31 декабря 1940 г. информировал наркома иностранных дел и председателя Совнаркома СССР В.М. Молотова о том, что "по информации, исходящей из высших словацких военных кругов, немцы намерены сконцентрировать в Венгрии и Румынии к 5 февраля трехмиллионную армию. Эта армия будет расположена по границам Болгарии, Югославии и Советского Союза. Карпатская Украина уже оккупирована германскими частями. Немцы создают в Румынии и Венгрии крупный заслон на наших границах, после завершения этого дела они начнут наступление на Югославию и Грецию через Болгарию. Сейчас в Румынии находится около 500 тысяч германских солдат. Австрийские части, находившиеся в Польше, переброшены сейчас в Карпатскую Украину. 65 процентов словацкого подвижного состава мобилизовано немцами сроком до 5 февраля.
3 января в словацкую армию призываются все лица, владеющие военной специальностью".
В другой телеграмме, направленной в тот же день, Пушкин информировал Молотова о том, что "немцы создали в Румынии два штаба оккупационной армии:
1. Для северной группы войск (на границе с СССР).
2. И для южной группы (на границах с Болгарией и Югославией).
В последние декабрьские дни 1940 г. отдел печати НКИД СССР несколько раз направлял докладные записки В.М. Молотову с предложением опубликовать в советской прессе сообщения иностранных корреспондентов ТАСС о концентрации германских войск вдоль советских границ. Однако сообщения эти опубликованы не были.
Говоря о готовящемся нападении Германии на СССР, следует особо отметить активность турецких дипломатов не только в Москве и Анкаре, но и в других столицах. Они постоянно обращали внимание советских коллег на действия Германии и однозначно трактовали их как направленные против Советского Союза. Так, еще в июле 1940 г. турецкий посланник в Венгрии Юнайдин предупреждал советского полпреда Шаронова о предстоящей переброске германских войск через венгерскую территорию в Румынию.
Интересно, о чем думал Гитлер, улыбаясь В. Молотову и пряча камень за пазухой.
Фото с сайта www.stevenlehrer.com
После подписания "Тройственного пакта" к советскому полпреду в Японии К.А. Сметанину явился его турецкий коллега Ф. Тэки. Целью его визита было "получение информации о том, как реагировало советское правительство на только что заключенный германо-итало-японский пакт. При этом он подчеркнул, что турецкое правительство всегда прислушивалось и присматривалось к тому, что делает Москва по международным вопросам... Турок заметил, что этот пакт рассчитан на нападение на СССР в будущем". По его мнению, "продвижение Германии на восток повлечет за собой нападение Италии на Турцию, так как Италия постоянно ищет возможность для захвата территорий на Ближнем Востоке и у нее имеются старые счеты с Турцией". Турецкий посол "довольно пространно говорил о балканских делах, утверждая, что раздел Румынии, в частности захват Венгрией Трансильвании, дело рук Германии, которая намерена окружить с юго-востока СССР для возможного последующего нападения на Советский Союз". Когда же Сметанин сослался на то, что между СССР и Германией вот уже более года существует дружественный пакт и что в последнем тройственном соглашении есть специальное указание, что оно не направлено против СССР, Тэки, усмехнувшись, заметил: "Все это для внешнего мира и только официально".
29 октября 1940 г. на приеме в турецком посольстве в Токио по случаю Национального дня Турции Тэки заявил Сметанину, что "Германия после победы в Европе обязательно двинется на вас", и прямо спросил: "Как вы себя будете вести и чувствовать, оставаясь в одиночестве?". Сметанин отметил в записи беседы, что ему "не первый раз приходится беседовать с турком и каждый раз он (турок) пытается доказать, что пакт с Германией не может быть выгодным Советскому Союзу".
1941 год
Турецкие дипломаты и в течение первых месяцев 1941 г. продолжали активно информировать советскую сторону о германской угрозе для СССР. Так, временный поверенный в делах Турции в Берлине Алкенд в беседе с полпредом СССР в Германии В.Г. Деканозовым 4 января 1941 г. заявил, что "в Германии сейчас бездействует армия в 250 дивизий и не известно, для чего эта армия предназначена... Фюрер в один прекрасный день прикажет направить армию на Балканы, а то и в Россию совершенно неожиданно для других".
13 января 1941 г. Алкенд опять говорил о неясности будущих шагов Германии, заметив, что на советской границе немцы держат 70 дивизий и значительное количество германских войск - в Румынии. Многие задают себе вопрос, говорил Алкенд, зачем такое количество германских дивизий находится на советской границе.
Уже упоминавшийся советник греческой миссии в Берлине Тциракопулос в беседе с советником полпредства СССР в Германии А.З. Кобуловым 24 января 1941 г. заявил, что "концентрация германских войск в Румынии, количество которых к концу января будет доведено до 325 тысяч солдат, своим острием обращена и против СССР". ...Тциракопулос добавил, что мнение всех иностранцев в Берлине сводится к тому, что бездействующая ныне десятимиллионная германская армия имеет своей задачей предстоящее нападение (правда, не сегодня и не завтра) на СССР.
Тциракопулос подчеркнул, что СССР должен иметь в виду книгу Гитлера "Моя борьба" и, в частности, заострить внимание на походе на восток, заметив, что остальные пункты указанной книги, касающиеся Европы, выполнены.
С февраля 1941 г. Германия начала активно проводить скрытную переброску войск к советским границам. Руководство НКИД было немедленно информировано об этом. В письме "О положении в Варшаве" от 16 марта 1941 г., направленном Молотову, Деканозов информировал об усиленном укреплении немцами границы с СССР и концентрации войск: "В середине января в Варшаву прибыли части четвертой армии из Фландрии, которые разместились в окрестностях Варшавы и ближе к границе...
Ежедневно на восток идут поезда с вооружением (орудия, снаряды, автомашины и строительные материалы)".
В приложении В.Г. Деканозов направил немецко-русский разговорник, предназначенный для германских солдат. "Есть данные, - отметил Деканозов, - что такими книжечками снабжены все германские солдаты на германо-русской границе".
31 марта 1941 г. в телеграмме из Берлина отмечалось, что "по сведениям, поступившим 28 марта от приходившего в консотдел советского гражданина Гутмана, в настоящее время из числа белогвардейцев, знающих немецкий язык, набираются переводчики, которых посылают в Восточную Пруссию. Войска непрерывно идут в Восточную Пруссию. Отпуска солдатам, расквартированным в Восточной Пруссии, прекращены с 20 марта, и ни один солдат отпуска больше не получает.
В Гамбурге население открыто говорит о том, что в скором времени будет война с СССР".
19 апреля 1941 г. руководству НКИД телеграммой было доложено о том, что находившийся в Германии на лечении известный эстонский борец Яго 18 апреля 1941 г. в беседе с заведующим консульским отделом полпредства Ковалевым заявил, что "о предстоящей войне с СССР говорят везде и всюду".
Далее в телеграмме отмечалось, что Яго знаком со многими видными политическими и общественными деятелями Германии, например с адъютантом Гиммлера Небелем, адъютантом Риббентропа, известным хозяйственным деятелем Германии Бухгольцем, бывшим военным атташе Эстонии в Берлине полковником Якобсоном, бывшим эстонским консулом в Антверпене Матцакасом и другими.
Как заявил Яго, "из окружения Небеля исходят сведения о том, что немцы скоро собираются напасть на СССР... Адъютант Риббентропа рассказывал, что немцы предполагают начать войну сразу же, как только будут засеяны поля".
8 апреля 1941 г. первый секретарь посольства США в Германии Д. Хис информировал первого секретаря советского полпредства в Берлине В.М. Богданова о том, что "в последнее время все больше и больше распространяются слухи о подготовке Германии к действиям на Востоке, то есть против Советского Союза". По словам Хиса, он слышал об этом за последнее время "по крайней мере раз 50" не только от членов дипкорпуса, но и от самих немцев и "он просто удивлен тем, как часто они делают подобные сообщения".
Пытаясь убедить руководство НКИД и Сталина в том, что нападение Германии может произойти в самое ближайшее время, Деканозов в апреле 1941 г. представил в НКИД специальный доклад о предстоящем столкновении СССР с Германией.
Приведя ряд примеров, говоривших о неизбежности военного вторжения Германии в СССР, Деканозов сделал вывод о том, что цель немцев - "нападение на СССР уже в ходе нынешней войны их с Англией. Переброска войск, усиленная обработка и подготовка своего населения в антисоветском духе, усиленная и спешная разработка хозяйственных планов с использованием украинского и другого сырья является доказательством серьезности этих немецких намерений".
В связи с этим большой интерес представляет записка советского военного атташе в Германии начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенанту Ф.И. Голикову от 25/26 апреля 1941 г.:
"За 3,5 месяца моего пребывания здесь я послал Вам до полусотни телеграмм и несколько десятков письменных донесений различной достоверности и различной ценности. Но все они являются крупинками ответа на основной вопрос: стоит ли, не в качестве общей перспективы, а конкретной задачи, в планах германской политики и стратегии война с нами; каковы сроки начала возможного столкновения; как будет выглядеть германская сторона при этом?
Я привел количество посланных донесений. Вы не заподозрите, что я плодовитость на донесения отождествляю с чем-то положительным в работе. Но изучение всего, что за 3,5 месяца оказалось допустимым, привело меня к определенному выводу, который и докладываю Вам.
Если окажется, что с изложением этих моих выводов я ломлюсь в открытую дверь - меня это никак не обескуражит.
Если я в них ошибаюсь и Вы меня поправите, я буду очень благодарен...
Вывод:
Все эти данные приводят меня к убеждению, что:
1. В германских планах сейчас ведущейся войны СССР фигурирует как очередной противник.
2. Сроки начала столкновения, возможно, более короткие и, безусловно, в пределах текущего года...
3. Очередные ближайшие мероприятия немцев мне представляются такими:
а) Оседлание Турции пактом трех или каким-либо ему аналогичным.
б) Присоединение к пакту трех Швеции, а следовательно, и Финляндии, так как последняя давно готова к нему присоединиться.
в) Усиление перебросок войск на наш театр.
г) Планируют ли немцы широкие операции на Ближнем Востоке и в Африке с применением такого количества войск, которое ослабило бы их европейскую группировку, сказать трудно, хотя официально прокламируются такие цели, как Суэц, Моссул, разгром англичан в Абиссинии.
Военный атташе СССР в Германии генерал-майор В. Тупиков".
В общую канву тревожных сообщений ложится и доклад лично Сталину главкома ВМФ СССР адмирала Н.Г. Кузнецова.
"Копия 2
экз. №4
СОВ. СЕКРЕТНО
6 мая 1941 г. №48582 сс
ЦК ВКП(б)
Тов. СТАЛИНУ И.В.
Военно-морской атташе в Берлине капитан 1-го ранга Воронцов доносит:
Советский подданный Бозер (еврей, бывший литовский подданный) сообщил помощнику нашего моратташе, что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах.
Попытка выяснить первоисточник сведений и расширить эту информацию пока результатов не дала, т.к. Бозер от этого уклонился. Работа с ним и проверка сведений продолжаются.
Полагаю, что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу, с тем чтобы дошли до нашего правительства, проверить, как на это будет реагировать СССР.
п. п. адмирал КУЗНЕЦОВ".
Схожие по содержанию доклады идут из Болгарии от помощника военного атташе майора Л.П. Середы.
Сообщение из Софии от 27.04.1941 г.
"Митрополит Стефан сообщил Гюго, что 25 апреля на обеде в Кюстендиле он имел разговор с одним немецким генералом, который сказал:
1. Немцы готовят удар против СССР, используя сперва положение в армии и внутри страны.
2. Офицеры армии Листа, знающие русский язык, отзываются в Берлин для спец. подготовки, затем они будут назначены на границу СССР. В помощь им будут прикомандированы белогвардейцы, знающие Украину.
3. Немецкая разведка в СССР дает полную информацию по всем вопросам.
4. Германия не допустит заключения договора СССР с Турцией".
Сообщение из Софии от 9.05.1941 г.
"8 мая Маргарит сообщил сведения, полученные от офицеров:
1. Из Западной Македонии через Турцию идут в Ирак официальным порядком немецкие войска.
2. На советско-польской границе 60 немецких дивизий.
3. Германия готовится начать военные действия против СССР летом 1941 г. до сбора урожая. Через 2 месяца должны начаться инциденты на советско-польской границе. Удар будет нанесен одновременно с территории Польши, с моря на Одессу и с Турции на Баку.
4. В Добрудже и Дунае сосредоточены торпедные катера и подводные лодки немецкого флота.
Данные о нахождении немецких войск в Турции уже получал от Боевого.
Считаю первый пункт правдоподобным. Остальные пункты проверить трудно".
А вот сообщение из Будапешта военного атташе полковника Н.Г. Ляхтерова от 23.05.1941 г.:
"1. Венгерские газеты сообщают, что в Польше прекращено вновь пассажирское движение. В Германии сокращено 20 пассажирских поездов. Турецкий посол говорит, что на линии Вена-Берлин прекращено пассажирское движение.
2. Словацкий посол и военный атташе считают войну между Германией и СССР неизбежной. Нападение должно быть произведено исключительно мотомеханизирован-ными и моторизованными частями в ближайшее время. Американский военный атташе в Румынии сказал словаку, что немцы выступят против СССР не позднее 15 июня...".
В первой половине 1941 г. были зафиксированы многочисленные случаи нарушения германскими самолетами воздушного пространства СССР. При этом немецкая авиация проникала на большие расстояния в глубь советской территории и вела разведку и аэрофотосъемку.
21 апреля 1941 г. НКИД информировал посольство Германии в Москве о постоянных нарушениях германскими самолетами советской границы.
В ноте НКИД от 21 апреля 1941 г., врученной представителю германского посольства в Москве, отмечалось, что за период с 27 марта по 18 апреля 1941 г. "нарушения границы СССР германскими самолетами выразились в количестве 80 случаев".
НКИД обращал внимание посольства Германии в Москве на то, что "на германском самолете, нарушившем 15 апреля с. г. границу СССР близ Перемышля и совершившем посадку в районе Ровно, были обнаружены фотоаппарат, несколько рулонов засвеченной пленки и порванная топографическая карта районов СССР - предметы, наличие которых свидетельствует о целях, преследовавшихся экипажем этого самолета".
НКИД считал необходимым, как отмечалось в этой ноте, "напомнить германскому посольству о заявлении, сделанном 28 марта 1940 г. помощником военного атташе при полпредстве СССР в Берлине господину рейхсмаршалу Герингу, где было указано, что народный комиссар обороны СССР в виде исключения из строжайших правил по охране советской границы приказал советским войскам не обстреливать залетающие на советскую территорию германские самолеты, если случаи перелетов не будут частыми".
Полпредство СССР в Германии докладывало "наверх" даже о частных телефонных звонках и письмах неизвестных немецких граждан, предупреждавших о подготовке Германии к войне с СССР.
В.Г. Деканозов отметил в своем дневнике, что 28 марта 1941 г. по городскому телефону неизвестный сообщил в полпредство о том, что приблизительно в мае начнется война против России.
В телеграмме Деканозова Молотову от 31 марта 1941 г. сообщалось, что "30 марта в полпредство явился один неизвестный и, вручив письмо на имя полпреда дежурному, удалился". В письме, в частности, содержались такие сведения: "...В ближайшее время начнется нападение на Советский Союз. Германская армия стоит наготове.
Германское верховное командование разработало следующий план окружения: одновременное продвижение из Восточной Пруссии и Румынии. Из Восточной Пруссии - по линии Мемель-Висла-Березина, от Борисова до Тетерева и со стороны Румынии - из южного и юго-восточного пространства у Черновиц на север до Тетерева и Березины. Как и во Франции, реки должны играть роль опорных пунктов. По тайному соглашению между Финляндией и Германией Финляндия выступит вместе с ней, поддерживаемая германскими войсками из Норвегии. В момент наступления на Советский Союз итальянские, испанские и венгерские войска одновременно приводятся в движение. В общем, надо считаться по меньшей мере с общим наступлением 15 миллионов человек. Пошлите, пожалуйста, это письмо Сталину. Я уже два раза писал Вам. Ввиду того, что я не знаю, получили ли Вы эти письма, я пишу это третье письмо".
Другое анонимное письмо, направленное в полпредство в мае 1941 г., содержало "призыв к русским не ждать, пока Гитлер нападет на Россию": "...Сейчас настал самый решительный момент для нападения России на Германию. Германия расставила повсюду войска, направленные против России".
Помимо этого, в письме имелось предупреждение о неизбежности внезапного нападения гитлеровской Германии на СССР: "Почему Вы не нападаете на Германию, или Вы ждете, пока Адольф Гитлер, эта бестия, опередит Вас, как он это делал повсюду? Повсюду он был решительнее и быстрее, чем Англия и Франция, отсюда и его успехи. Не имеет никакого смысла выжидать дальше".
План "Барбаросса" в действии. Первые дни войны.
Фото с сайта www.hrvatski-vojnik.com
Эти и другие письма по указанию полпреда Деканозова 13 июня 1941 г. были направлены в адрес генерального секретаря НКИД А.А. Соболева.
Генеральный консул СССР в Кенигсберге Е.Д. Киселев 5 мая 1941 г. сообщал в Центр и полпредство: "...30 апреля все части германской армии в районе Эйдкау были приведены в полную боевую готовность. Орудия направлены на советские позиции, пулеметные части расположились на самой границе. Положение остается напряженным и сегодня, хотя дата наступления, распространявшаяся среди пограничного населения, -1 мая - миновала. Нарастают слухи о пограничном конфликте - убийстве немецкого пограничника нашими пограничниками на немецкой территории, теперь говорят о трех убитых. Населению пограничных деревень роздана инструкция на случай нападения авиации, указан в случае эвакуации предельный груз - 60 фунтов, (приказано) деловые бумаги упаковать и держать при себе... распространяются слухи о многочисленных перелетах границы и полетах советских самолетов над Мемелем и Тильзитом. Эвакуация ценного имущества и продовольствия, по слухам, имеет место".
Уникальным случаем в истории дипломатии является предупреждение о дне германского нападения на СССР, которое сделал германский посол в Москве Шуленбург советскому полпреду в Германии В.Г. Деканозову 5 мая 1941 г. На этой беседе присутствовали также советник германского посольства Г. Хильгер и заведующий отделом Центральной Европы НКИД В.П. Павлов, являвшийся одновременно постоянным переводчиком В.М. Молотова. Согласно имеющимся документам архива внешней политики Шуленбург, с 13 по 28 апреля 1941 г. находившийся в Берлине, подробно рассказал Деканозову о своей аудиенции у Гитлера 28 апреля. Гитлер, по его словам, был явно недоволен действиями советского правительства. Он имел в виду заключение СССР договора о нейтралитете и дружбе с Югославией от 5 апреля 1941 г. (а 6 апреля Германия напала на Югославию. - Прим. авт.); заявление ТАСС о переброске германских войск в Болгарию от 13 января 1941 г., которую правительство СССР рассматривало в качестве "зоны безопасности" Советского Союза (и заявление Советского правительства от 4 марта 1941 г. на ту же тему. - Прим. авт.); опубликование 25 марта 1941 г. в советской прессе опровержения слухов о том, что СССР в случае, если Турция будет вынуждена вести войну, нападет на нее. Шуленбург сказал, что он пытался разубедить Гитлера, "но это ему не удалось сделать на 100 проц." Затем Шуленбург сказал, что слухи о предстоящей войне СССР с Германией, усиленно циркулирующие в Берлине и Германии с января 1941 г., затрудняют послу работу в Москве. На это Гитлер заявил, что "он в силу упомянутых действий советского правительства вынужден был провести мероприятия предосторожности на восточной границе Германии".
На уточняющий вопрос Деканозова об источнике слухов Шуленбург ответил, что это "сейчас не имеет значения. Со слухами нужно считаться как с фактом". Даже если принять во внимание, что Хильгера подвела память и этот пассаж был "самым явным" предупреждением обоих германских дипломатов, поскольку точной даты нападения Германии на СССР в данном документе все же нет, следует отметить, что и этих слов было вполне достаточно, чтобы понять: тучи сгущаются.
Далее согласно дневниковой записи Деканозова Хильгер, вмешавшись в разговор, "заявил, что, по его мнению, нужно, может быть, сделать что-либо в противовес последним заявлениям советского правительства". Шуленбург добавил, что этот вопрос "надо обдумать" на повторной встрече обоих послов. Но повторная встреча не состоялась.
После войны Г. Хильгер написал книгу воспоминаний, в которой довольно подробно рассказал об этой встрече. Шуленбург и Хильгер, писал он, сразу же предупредили Деканозова, что действуют на собственный страх и риск, без ведома своего руководства. Они всячески пытались убедить, сколь серьезно положение, настаивали на необходимости установить контакт с Берлином до того, как Гитлер решит нанести удар, назвали даже точную дату германского нападения на СССР. Однако "он (Деканозов. - Прим. авт.) с выводящим из себя упорством продолжал спрашивать": говорят ли они по поручению своего правительства. В противном случае, настаивал полпред, он не в состоянии передать эти заявления советскому руководству.
Размышляя над мотивами подобного поведения советского дипломата, Хильгер пишет, что, судя по поведению Деканозова, Сталин считал действия Гитлера блефом и "по этой же причине он пренебрег и другими многочисленными предупреждениями. Уже сам факт, что предсказания о германском нападении все время указывали одну и ту же дату, должен был укрепить его подозрения в том, что немцы хотели планомерного повышения действенности этого блефа".
В свою очередь, А.И. Микоян в беседе с советским историком Г. Куманевым рассказал, что Шуленбург действительно сообщил о принятом Гитлером решении 22 июня начать войну против СССР. "Вы спросите, почему я это делаю? Я воспитан в духе Бисмарка, а он всегда был противником войны с Россией...". После беседы с Шуленбургом "Деканозов поспешил к Молотову. В тот же день Сталин собрал членов Политбюро и, рассказав о сообщении Шуленбурга, заявил: "Будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов".
В информационном письме Молотову от 4 июня 1940 г. Деканозов писал, что параллельно со слухами о близости войны между Германией и Советским Союзом стали распространяться слухи о их сближении либо на базе далеко идущих "уступок" со стороны Советского Союза, либо на основе "раздела сфер влияния" и добровольного отказа СССР от вмешательства в дела Европы. В этой связи говорят даже о "повороте" в политике СССР, что связывается с фактом назначения тов. Сталина председателем Совета народных комиссаров СССР.
Так, например, венская "Зюд ост эхо" указывала 16 мая на "начало нового периода повышенной дипломатической активности СССР, идущей в определенном (т.е. противоанглийском. - В. Деканозов) направлении". Признаки этого газета усматривала в переговорах руководителей Советского правительства с Мацуокой перед и после посещения им Берлина и Рима, в восстановлении дипломатических отношений с Ираком и ликвидации миссий Норвегии, Бельгии и Югославии в Москве.
"Военный союз" и прочие "предположения", - заключал Деканозов, - сочетаются по большей части с уступками, которые якобы должен предоставить или уже предоставил Советский Союз Германии, вроде "аренды Украины" или пропуска немецких войск в Ирак через советскую территорию".
Кроме того, в беседе с военным атташе Тупиковым "некий барон Луцкий сказал, что о передаче Германии в аренду Украины ему говорил Удет (заместитель Геринга в руководстве авиационной промышленостью. - Прим. авт.). По другим данным, эти слухи распространяются руководящими деятелями командования германской армии. Об "аренде Украины" нас совершенно серьезно спрашивали турецкие, американские и китайские дипломаты и военные атташе".
В мае 1941 г. началось инспектирование немецких войск в приграничных районах высокопоставленными чинами фашистского рейха.
4 июня 1941 г. в информационном письме "О внутреннем положении в Германии (май 1941 г.)", направленном в Центр, Деканозов сообщал, что Гитлер в сопровождении фельдмаршала Кейтеля и офицеров Генерального штаба посетил Данциг и свою "новую ставку" на востоке.
Из других визитов в восточные области рейха были отмечены пребывание в Бреслау генерал-фельдмаршала Рундштедта, поездка в Краков гауляйтера Верхней Силезии Брахта, инспекционные поездки по пограничным областям генерал-губернатора Франка (генерал-губернатор Польши. - Прим. авт.).
Деканозов писал в Центр, что "все эти поездки были, по существу, политической демонстрацией, направленной, в частности, на поддержание слухов о войне с СССР. Внешне они оформлялись как деловые, инспекционные поездки". В заключение он подчеркивал: "Немецкие власти явно подготавливают страну к войне с Советским Союзом, фиксируя внимание населения на богатствах Украины, распространяя слухи о слабости СССР и одновременно проверяют, как отнесется к этому немецкий народ.
19 мая было объявлено о сокращении пассажирского движения в Германии, особенно по восточным направлениям.
В течение мая наблюдалась дальнейшая усиленная переброска войск и воинского снаряжения к восточным границам Германии и через Прагу в Словакию".
К началу июня 1941 г. мобилизация и развертывание сухопутных сил вермахта против СССР были в основном завершены. Шли последние приготовления.
13 июня 1941 г. в телеграмме Деканозова Молотову указывались направления главных ударов противника исходя из количества сосредоточенных войск. В телеграмме констатировалось, что из общего количества сухопутных войск Германии (270-280 дивизий) к востоку от меридиана Штеттин-Берлин находятся 170-180 дивизий.
Деканозов направлял Молотову и вещественные доказательства, свидетельствовавшие о подготовке фашистами войны против СССР. Так, к письму Деканозова на имя Молотова от 17 июня 1941 г. были приложены три карты путей сообщения Европы, выпущенные крупнейшим в Германии издательством карт географического института Геблера в Лейпциге. "В составе карт, как это частенько можно встретить теперь в немецкой прессе, Украинская, Белорусская и все прибалтийские союзные советские республики отделены от СССР жирной зеленой чертой. То же проделано и в отношении Закавказья", - отмечалось в письме полпреда.
Когда сведения о подготовке Германии к нападению на СССР выстроились в грозный ряд и их уже нельзя было игнорировать, советская сторона в качестве зондажа 14 июня 1941 г. опубликовала сообщение ТАСС. В нем опровергались появившиеся в западной печати слухи о предстоящей войне и говорилось, что "Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы...".
В Москве ждали реакции Берлина, но Берлин молчал.
По мере приближения войны случаи нарушения самолетами люфтваффе советской границы становились все более частыми.
Как отмечалось в письме заместителя наркома внутренних дел Масленникова заместителю наркома иностранных дел СССР Вышинскому от 20 июня 1941 г., "с 10 по 19 июня с.г. включительно пограничными отрядами НКВД зафиксировано 86 случаев нарушения западной границы СССР иностранными самолетами. Из них: со стороны Финляндии - 9 случаев, со стороны Германии - 62 случая, Венгрии - 2 случая, Румынии - 12 случаев".
А на 20 июня 1941 г., по сообщению НКВД в НКИД СССР, "имели место 36 случаев нарушения границы Союза ССР иностранными самолетами. Из них: со стороны Финляндии - 4 случая, Германии - 30 случаев, Румынии - 1 случай, Маньчжоу-Го - 1 случай.
Самолеты на высоте от 300 до 4000 метров углублялись на территорию СССР до 4,5 километра".
В связи с этим германской стороне передавались ноты протеста. Однако Берлин на них не реагировал.
Тогда 21 июня 1941 г. Молотов пригласил в НКИД германского посла, вручил ему копию заявления по поводу нарушения германскими самолетами нашей границы, которое должен был сделать также Деканозов в столице рейха, и попросил объяснить отношение Берлина к поднятым в заявлении ТАСС вопросам.
Шуленбург ответил, что, несмотря на правомерность постановки вопросов, он на них ответить не в состоянии, так как Берлин его совершенно не информирует.
22 июня 1941 г. в 5 ч. 30 мин. утра Шуленбург, явившись на прием в сопровождении своего ближайшего сотрудника Г. Хильгера, по поручению своего правительства передал советскому правительству ноту, в которой говорилось, что "ввиду нетерпимой угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех Вооруженных Сил Красной Армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры".
22 июня 1941 г. в 4 часа утра без объявления войны германские войска напали на Советский Союз. Начался новый этап в истории Второй мировой войны.
Суммируя информацию советских дипломатов, поступившую в 1939-1941 гг. из Германии и других европейских стран, следует отметить, что, несмотря на дезориентирующие установки из Центра, отвергавшие саму мысль о возможном ухудшении отношений и тем более конфликте между СССР и Германией, советские полпреды и военные атташе, выполняя свой служебный долг, постоянно слали доклады с сообщениями о надвигающейся на страну угрозе. К сожалению, в Кремле их не слышали, что в конце концов привело к огромным потерям, особенно на первом этапе войны.
