МИФЫ 'РЕЛИГИОЗНОГО ПОДПОЛЬЯ'

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 11/2008

МИФЫ "РЕЛИГИОЗНОГО ПОДПОЛЬЯ"

Федор СТАРЫГИН

ЦЕЛЬ НАПРЯЖЕННОСТИ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ - ОСЛАБИТЬ ПОЗИЦИИ РОССИИ В РЕГИОНЕ

Кое-кто до сих пор считает, что в первую чеченскую кампанию сепаратисты одержали, мол, победу в идеологическом противостоянии с федеральным центром. Признаки такой победы действительно были. Официальная российская пропагандистская машина тогда оказалась неуклюжей и неповоротливой, не способной адекватно реагировать на вызовы времени. Но проигрыш тот носил, скорее, тактический характер. Более серьезную по своим геополитическим и стратегическим последствиям победу на идеологическом фронте сепаратисты одержали, когда им удалось реализовать тезис о "ваххабизации" конфликта и фактически втянуть в кризис республики Северного Кавказа.

Более того, взгляды поборников "чистого ислама" тогда готовы были разделить также многие мусульмане других регионов России и зарубежья. Перевод стрелок на "ваххабитскую" подоплеку происходящих в Чечне событий дал возможность сепаратистам говорить об "импортном", прежде всего дагестанском и ингушском, происхождении непримиримого чеченского сепаратизма. Некоторые наблюдатели полагают, что не последнюю роль в реализации идеи "ваххабизации" сепаратизма сыграли не только чеченские идеологи, но и опальный олигарх Борис Березовский.

ИДЕОЛОГИ ВОЙНЫ

Идеологи чеченского сепаратизма изначально, с конца 80-начала 90-х гг., пытались использовать исламский фактор, веру многих соплеменников и народов других регионов для достижения своих целей. Эмиссары из Чечни тогда упорно пытались увлечь прежде всего дагестанцев и ингушей, а также жителей других республик Северного Кавказа различного рода объединительными идеями, в том числе идеями создания единого исламского государства и возрождения имамата Шамиля. Так было в период вялотекущего и полумирного развития противостояния федерального центра с дудаевским режимом и к началу так называемой первой чеченской кампании. Но о "ваххабитской" подоплеке чеченского сепаратизма тогда еще не говорили. Развитие событий показало, что российские, в частности северокавказские, мусульмане в основной своей массе не приемлют чеченский сепаратизм и готовы противостоять ему с оружием в руках.

Последующая искусственная "ваххабизация" чеченского сепаратизма начиная примерно с середины 90-х гг. преследовала по меньшей мере несколько целей. В геополитическом плане продемонстрировано, что России в целом и Северному Кавказу в частности угрожает проникновение международного исламского терроризма и экстремизма. Однако муссируемая в нашей стране угроза "ваххабизма" приемлема только для внутреннего пользования. Для почти 75% неисламского населения мира внутреннее деление мусульман неактуально - для них речь всегда идет в целом об исламе и "исламской угрозе".

Внутри России чеченский сепаратизм - это проблема взаимоотношений уже не только федерального центра и Чечни, но и Москвы и "ваххабитов" (подавляющее большинство из которых на самом деле не понимает не только ваххабизма, но и любого другого направления ислама). Тем самым создается дополнительная почва для втягивания всего Северо-Кавказского региона в конфликт. Последствия этого не замедлили сказаться в 1999 г. в Дагестане. Увы, проявило это себя и впоследствии: чего стоит, например, памятное всем вторжение боевиков в Ингушетию 22 июня. Таким образом, фактически был создан миф о существовании в Дагестане и Ингушетии "исламского экстремизма". С чем до сих пор связаны опасения иностранцев и россиян посещать эти, соседние с Чечней, республики.

Для части представителей официальной Чечни такое развитие событий дало возможность говорить о том, что сегодня нет чеченского сепаратизма и связанного с ним терроризма, а есть "ваххабизм" дагестанцев, ингушей, арабов, таджиков и т.д., к которому чеченцы фактически непричастны. В Грозном часто повторяют, что в Ингушетии и Дагестане, дескать, много "шайтанов", а Чечня, мол, подвергается нашествию террористов с территории соседей.

Но а сегодня, если посмотреть внимательно, какими видятся Дагестан и Ингушетия со стороны? В ракурсе, возникшем после реализации тезиса о "ваххабитской" подоплеке чеченского сепаратизма, сегодня это:

- дотационные северокавказские республики, сильнее других подвергшиеся тотальному кризису 90-х гг.;

- республики, которые в последние 10-15 лет упорно втягиваются в чеченский конфликт, вследствие чего они устойчиво ассоциируются с чеченским сепаратизмом и другими опасными явлениями;

- республики, в которых более чем где-либо правит бал "исламский терроризм" (постоянные убийства политиков, чиновников, бизнесменов, сотрудников силовых структур), "религиозный экстремизм" и "ваххабизм". Ведь нередко именно "ваххабиты" даже без предварительного расследования, с ходу назначаются виновными руководством и рядовыми работниками правоохранительных органов;

- республики, в которых, если верить отдельным журналистам и некоторым высокопоставленным лицам официальной Чечни, базируются банды международных террористов и с территории которых совершаются террористические рейды в Чечню и соседние регионы России;

- "исламские" республики (с естественной политизацией ислама и исламизацией политики), где многие госслужащие, в том числе высокопоставленные, в законодательной и исполнительной ветвях власти, правоохранительных органах, отделениях различных федеральных структур, местных администрациях и т.д. придерживаются норм ислама, получают "индульгенции" от того или иного шейха, совершают хадж, делят население, будучи сами в большинстве случаев дилетантами в вопросах веры, по религиозному признаку (на "ваххабитов" и других).

Хроническая дестабилизация и напряженность ситуации на южных рубежах страны имеют цель окончательно ослабить позиции России на Кавказе и в Прикаспийском регионе. Информационный спектр этой деятельности простирается от публикаций в некоторых центральных и зарубежных СМИ до всякого рода листовок, прокламаций и слухов, распространяемых в Махачкале, Назрани, других городах и селах. Кстати, масштабную диверсионно-подрывную активность на Северном Кавказе отдельные наблюдатели связывают с интересами некоторых высших, близких к военным кругам чинов.

Но давайте прямо скажем: в Дагестане и Ингушетии никогда не было и нет ваххабизма в том смысле, в каком он понимается во всем мире. То есть в смысле официальной религиозно-политической доктрины Королевства Саудовская Аравия. Зато были и остаются секты, члены которых почему-то упорно называются "ваххабитами". Навязчивые утверждения об угрозе ваххабизма в конечном итоге способствовали развитию тезиса о существовании неистребимой угрозы исламского терроризма и экстремизма на Северном Кавказе и их связи с "международным исламским терроризмом".

АРАВИЙСКИЕ ОДЕЖДЫ

В рамках раскручивания так называемого "ваххабитского" подполья моджахедов на Северном Кавказе заинтересованные силы получили возможность утверждать, что здесь существует угроза религиозного экстремизма и исламизма. Для подтверждения именно "исламской" подоплеки терроризма в России исполнители терактов специально облачаются в аравийские одежды, которые нетрадиционны для кавказцев. Их кощунственно называют "шахидами", их облачения - поясами "шахидов". Эти террористы в большинстве своем вовсе не владеют арабской грамотой, в качестве обязательного атрибута имеют при себе ваххабитскую литературу и т.д. Однако нынешний, постдудаевский чеченский сепаратизм также не имеет религиозной подоплеки, как и сепаратизм периода Джохара Дудаева.

Просто ныне сепаратистам (а также их идеологам и сочувствующим в России и за рубежом) выгодно и удобно облачать свою диверсионно-подрывную деятельность в исламское одеяние, представлять в форме "религиозного подполья". Именно в этих рамках осуществляется охота на сотрудников правоохранительных органов Дагестана и Ингушетии, а также на политиков и должностных лиц. В рамках этой же дезинформации распространяются "листовки моджахедов" и разного рода сообщения на интернет-сайтах, нацеленные на выделение религиозной подоплеки терроризма. В то время как этой подоплеки не существует.

Постоянно твердя о "ваххабитской" и прочей религиозной подоплеке терроризма, об угрозе "исламского экстремизма и терроризма", некоторые СМИ вольно или невольно играют на руку организаторам и идеологам диверсионно-подрывной деятельности на Северном Кавказе. На мой взгляд, если на федеральном и местном уровнях, в центральных и региональных изданиях не перестанут говорить о религиозной подоплеке сепаратизма, то мы все, прямо или косвенно, будем помогать чеченским экстремистам и другим заинтересованным силам в их стремлении разжечь затухающий пожар войны.

Сепаратистское движение (движение за создание самостоятельного государства) в Чечне никакого отношения к "всемирному исламскому радикализму" не имеет. Сепаратизм как политическое движение возник в Чечне в 1989-1990 гг. и организационно оформился в Общенациональном Конгрессе чеченского народа (ОКЧН), лидером которого стал Джохар Дудаев. Осенью 1991 г. в результате вооруженного выступления лидеры ОКЧН захватили власть в республике.

Никаких реальных тенденций к "исламскому радикализму" сепаратисты не проявляли: была принята светская конституция по российскому образцу (сильная власть президента, слабый парламент, формальное разделение властей), Чечня стала светским государством и т.п. Более того, в августе 1992 г. в Чечне была запрещена пропаганда ваххабизма и исламского фундаментализма, а все общественно-политические организации, имеющие религиозный характер, были распущены.

Но постепенно изменились приоритеты - главными задачами радикалов стали борьба за установление "исламского порядка" в Чечне и освобождение мусульман всего Северного Кавказа от российского владычества, а основная цель сепаратизма - создание и укрепление независимого государства - осталась в стороне.