Тема как незаживающая рана
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 28 (20-26 июля 2011)
Тема как незаживающая рана
Борис Соколов. «Кто воевал числом, а кто - умением. Чудовищная правда о потерях СССР во Второй мировой». М. «Яуза-пресс», 2011.
Вопрос о том, сколько жизней положили советский народ, советские Вооруженные Силы на алтарь Победы в Великой Отечественной войне, всегда оставался в центре внимания людей, профессионально и любительски занимавшихся изучением ратной летописи нашей страны. Причем за два с лишним десятилетия, прошедших после снятия идеологических препон, превративших военно-историческую науку в СССР в застывший религиозный культ, эта проблема не только не утратила актуальности, но и по-прежнему остается детонаторам самых яростных дискуссий.
Этому не так уж и сложно дать рациональное объяснение. Слишком много солдат и офицеров Красной армии погибли на полях сражений в 1941-1945 годах. А сколько умерли во вражеском плену! Нет на пространстве от Бреста до Владивостока семьи, где хотя бы один человек не был убит в пору противоборства с гитлеровской Германией и ее сателлитами. А потому любой разговор о цене разгрома возглавлявшегося Третьим рейхом блока непременно перерастает в горячий спор.
Российская историография пока не имеет иных, более или менее полных и надежных статистических трудов, посвященных определению урона в военных кампаниях минувшего столетия, чем книги, подготовленные группой исследователей во главе с генерал-полковником Григорием Кривошеевым («Гриф секретности снят», «Россия и СССР в войнах XX века»). Видимо, вследствие своего тотального одиночества на научном фланге публицистической в сущности темы потерь, этот корпус работ раз за разом оказывается под огнем критики со стороны историков-ревизионистов, что неудивительно.
Чувствительность вопроса, наложившаяся на целую глыбу нерешенных отечественной исторической наукой задач по формированию консенсусной трактовки неоднозначностей истории Советского Союза 30-50-х годов, вызвала, во-первых, чрезмерную политизацию заинтересованной аудитории, а во-вторых, ненужный дрейф от спокойного, чисто академического обмена мнениями к нагромождению пропагандистских штампов, эмоциональных «аргументов» и заведомых «подчисток», осуществляемых с нетрудно вычисляемым умыслом.
|
|
Работа Бориса Соколова лежит в той же плоскости критического переосмысления официальной статистики. Впрочем, называть эту статистику советской тоже сложно, так как впервые она была опубликована лишь в 1993 году, что, кстати, неплохо показывает степень ее рассогласования с пафосным позднесоветским официозом.
Естественно, привести в качестве контраргумента другой, столь же надежный архивный источник по учету потерь, в данный момент не представляется возможным. Это одна из самых сильных сторон трудов группы Кривошеева. Однако критики, как правило, и не ставят перед собой такой цели, предпочитая более эффективный метод частных аналогий и экстраполяции косвенных данных.
Не является исключением в этом отношении и книга Бориса Соколова. Кропотливо сравнивая оговорки и отдельные сведения, почерпнутые в частных исследованиях и воспоминаниях очевидцев, автор составляет не столько картину альтернативной статистики потерь, сколько перечень вопросов, опровергающих, с его точки зрения, официальный свод Генштаба.
Редакция «ВПК», сознавая всю сложность и неоднозначность проблемы с научной точки зрения, а вместе с тем ее общественную значимость и болезненность, призывает всех желающих присоединиться к обсуждению на страницах издания.
