Право и военное искусство необходимость и пределы правового регулирования боевых действий
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6/1997, стр. 65-72
Право и военное искусство: необходимость и пределы правового регулирования боевых действий
Полковник А.А.ГУРВИЧ,
кандидат военных наук
Подполковник юстиции Ю.Ю. СОКОВЫХ,
кандидат юридических наук, доцент
БОЛЕЕ века существуют международные договоры, определяющие принципы и основы ведения боевых действий, а также соответствующий раздел международного права - международное гуманитарное право (МГП), называемое иногда правом вооруженных конфликтов. Его положения обязательны для всех государств, подписавших соответствующие договоры, в том числе и для России. Однако их применение в конкретных условиях организации и осуществления военной операции встречает значительные трудности, что обусловливается рядом причин.
Во-первых, право вооруженных конфликтов весьма объемно, разнопланово и не кодифицировано. Действующие договоры являются результатом политических компромиссов государств, отражают потребности, представления, концепции, военную терминологию своего времени и различных правовых систем. В силу этого возникает определенная сложность в их изучении и применении командующими, командирами (начальниками) в конкретных условиях подготовки и ведения операции (боя).
Во-вторых, нормы МГП регулируют далеко не весь спектр отношений, связанных с подготовкой и ведением операции (боевых действий). Они закрепляют лишь их основные принципы и воздействуют на отдельные стороны: применение того или иного вида оружия, защиту раненых и больных военнослужащих противника, военнопленных, гражданского населения, общие обязанности командования и государства по обучению праву войны; не всегда учитывают особенности вооруженных сил государств и др. За рамками права остались многие весьма важные вопросы планирования, организации и проведения операции (боя).
И наконец, в-третьих, идеи и положения МГП не всегда востребованы отечественным военным искусством и военной наукой. Его нормы используются военным законодательством всего в двух случаях: в Уставе внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации закреплена обязанность военнослужащего «знать и неукоснительно соблюдать международные правила ведения военных действий, обращения с ранеными, больными, лицами, потерпевшими кораблекрушение, и гражданским населением в районе боевых действий, а также с военнопленными» (ст. 19), определены допустимые условия пленения военнослужащего и поведения в плену (ст.20), кроме того, в приказе министра обороны СССР №75 от 16 февраля 1990 года, которым объявлены Женевские конвенции и Дополнительные протоколы к ним, введено в действие Руководство по применению в Вооруженных Силах норм МГП с кратким изложением их основных положений, а на офицеров юридической службы возложены функции юридических советников командиров в бою. Приказ предписывает учитывать положения МГП при проведении учений, разработке проектов документов всех уровней, включая обще воинские уставы, приказы, директивы и др.
Мы считаем, что документы Министерства обороны о порядке применения Вооруженных Сил (основы, боевые уставы, наставления и др.) составлены без учета МГП. Так, например, они исходят из того, что любой населенный пункт, особенно город с его прочными зданиями и постройками, создает благоприятные условия для обороны и может быть превращен в крепость, способную остановить наступление противника, и в нем длительное время можно вести оборону даже в полном окружении. Поэтому каждый населенный пункт должен включаться в систему оборонительных позиций; прочные здания и постройки приспосабливаются к бою, а те из них, которые не занимаются войсками, минируются или подготавливаются к разрушению. Вопреки этому МГП обязывает организовывать оборону по возможности вне густонаселенных районов, удалять гражданские лица и объекты из мест расположения войск, а в случаях, когда есть выбор между несколькими оборонительными позициями, равноценными в военном отношении, должна быть избрана та из них, которая создает наименьшую опасность для населения и гражданских объектов. При передвижениях или остановках части и подразделения, кроме медицинских, «должны находиться за пределами густонаселенных районов, когда их присутствие, даже временное, может поставить под угрозу гражданские лица и гражданские объекты. А если же передвижения и приходится осуществлять через густонаселенные районы или вблизи их, то они должны проводиться быстро». При организации и проведении наступления международное гуманитарное право обязывает командиров (начальников) «удостовериться, что объекты нападения не являются гражданскими и не подлежат особой защите», принять все «практически возможные меры предосторожности при выборе средств и методов нападения с тем, чтобы избежать случайных потерь среди гражданского населения», сделать «эффективное заблаговременное предупреждение о нападении, затрагивающем гражданское население, за исключением случаев, когда обстоятельства этого не позволяют». Если же станет ясно, что объект не является военным, «нападение отменяется или приостанавливается».
Подобных ограничений документы боевого применения частей, соединений и объединений Российских Вооруженных Сил не содержат. Весьма слабо в них отражены правовой режим оккупации, порядок взаимодействия военного командования с гражданскими властями своей и оккупированной территории, порядок и условия содержания военнопленных и др. Они не отвечают на вопросы о том, каков порядок транспортировки и содержания военнопленных, как должен быть оборудован лагерь для них, каковы нормативы размещения и обеспечения, обязанности коменданта и иных должностных лиц лагеря. Опыт Великой Отечественной войны в этой части негативен: военнопленные находились в ведении специально созданного Главного управления по делам военнопленных НКВД СССР, что противоречило международному гуманитарному праву и вызывало нарекания в наш адрес и протесты. Эти и другие вопросы нуждаются в решении и правовой регламентации.
Мы полагаем, что юридическая значимость основных руководящих документов боевого применения частей, соединений и объединений Вооруженных Сил весьма невысока. Они не вписываются в систему российского права, так как не являются актами законодательства и не имеют силы Указа Президента или постановления Правительства, не зарегистрированы в Министерстве юстиции России как ведомственный нормативный акт. Определенная их часть утверждена министром обороны, другая - его заместителями, третья - соответствующими главнокомандующими и иными начальниками. Более того, в ходе исследования мы обнаружили, что большинство юристов не относят эти документы к источникам права, полагая, что они содержат не правовые, а социальные нормы технологического характера.
Поэтому не случайно вопросам регулирования боевых действий не было места в советском и российском военном праве. Оно традиционно занималось вопросами правового статуса военнослужащих, комплектования войск, воинской дисциплины и службы войск, организации войскового хозяйства и довольствия военнослужащих, их пенсионного обеспечения и льгот, соблюдения законности в Вооруженных Силах. Считалось, что праву не следует вторгаться в военное искусство, определяющее технологию подготовки и ведения военных (боевых) действий стратегического, оперативного и тактического масштаба на суше, море и в воздухе. И в этом есть известная доля справедливости. Нельзя создать правила (нормы) ведения боя, следуя которым полководец всегда одерживал бы победы над противником. Иначе в войнах не будет побежденных. Как известно, на военное искусство оказывают влияние различные факторы: уровень производства и средства вооруженной борьбы, географические условия, исторические и национальные особенности государства и др. Оно довольно динамично и не должно ограничиваться жесткими правовыми рамками.
Вместе с тем можно привести по крайней мере три аргумента в пользу того, что военное искусство нуждается в правовом сопровождении, регулировании и обеспечении. Во-первых, это - необходимость вести боевые действия так, чтобы они не входили в противоречие с теми обязательствами, которые приняла на себя Российская Федерация по международным договорам.
Во-вторых, в стратегии, оперативном искусстве и тактике можно вычленить жестко формализованные функции, не являющиеся искусством в чистом виде, а требующие следования заданному алгоритму поведения (проверить при планировании боя одно, оценить другое, сопоставить факторы). Право, бесспорно, усилит такие процессы - четче обозначит вопросы, подлежащие обязательному анализу при планировании, подготовке и проведении операции (боя). На основании нормативных правовых документов командир должен знать: что делать нельзя ни при каких обстоятельствах, что делать нежелательно, но в определенных условиях можно и т.п. Это облегчит ему принятие решения, он будет уверен, что хотя его действия и повлекли значительные жертвы и разрушения, в том числе гражданских объектов, но другого варианта в данных условиях обстановки у него не было, минимальные требования права вооруженных конфликтов он выполнил, во всяком случае не совершил военного преступления.
И наконец, в-третьих, Уголовный кодекс России, вступивший в силу 1 января 1997 года, установил ответственность за применение в вооруженном конфликте средств и методов (в том числе оружия массового поражения), запрещенных международным договором (ст.356 УК). При этом если перечень запрещенных средств ведения войны обозначен достаточно четко, то оценка неприемлемости того или иного метода ведения боя представляет определенную трудность не только для командира, но и для юриста. Дело в том, что нормы МГП разделили запрещенные методы на две группы. Одни относятся к серьезным нарушениям или военным преступлениям, другие - к не являющимся таковыми. Из содержания ст.356 УК РФ не ясно, в каком случае устанавливается уголовная ответственность: за все или только за серьезные нарушения методов ведения войны. На наш взгляд, отечественный законодатель имел в виду второе. Кроме того, нормы МГП в этой части лишь оценочны и, запрещая или ограничивая те или иные действия, допускают многочисленные исключения из правил, используя такие выражения, как «военная необходимость», «крайняя необходимость», «настоятельная необходимость», «абсолютная необходимость».
Безусловно, данные вопросы нуждаются в конкретизации во внутреннем законодательстве. Конечно, одному командиру разобраться в этих правовых хитросплетениях вряд ли под силу. Да и в боевых условиях у него не будет для этого достаточно времени. Отсюда настоятельная необходимость присутствия рядом с ним компетентного юридического советника и появления нового вида обеспечения боевых действий - правового.
Зарубежный опыт свидетельствует, что проникновение права в военное искусство - это объективная закономерность правового государства. Считается, что в демократическом обществе любая военная операция будет оспариваться в прессе и парламенте, о ней будут делаться парламентские запросы, проводиться слушания, расследования и т.д. Поэтому соответствующие органы должны быть готовы убедить общество, что действия вооруженных сил не противоречат праву и признанным нормам международного поведения. Аргументация должна быть столь весомой, чтобы парламент и пресса не только одобрили цели и задачи военной операции, но и уверились в том, что средства, используемые для их достижения, приемлемы, эффективны и экономичны. Только в этом случае достигается необходимый уровень поддержки армии со стороны общества, укрепляющий морально-психологический дух военнослужащих и гарантирующий бесперебойность снабжения материальными и финансовыми ресурсами. Зарубежные авторы рассматривают следующие причины необходимости правового регулирования боевых действий:
- «помимо соображений гуманности и морали юридические правила соответствуют наиболее эффективным и экономичным методам ведения боевых действий. Очевидно, например, что при нападении на невоенные цели не может быть достигнуто никакого военного преимущества, так как при этом затрачиваются ресурсы, которые могут использоваться с большей пользой. Более того, подобными действиями вы можете нанести себе урон в будущем, так как потеряете к себе доверие населения и источники разведывательных сведений, вызовете более ожесточенное сопротивление противника и восстановите против себя общественное мнение, которое может побудить нейтральные государства вступить в конфликт на стороне противника»;
- «ни одно государство не может себе позволить игнорировать общественное мнение внутри страны или в мире. Враждебное общественное мнение может привести к созданию неблагоприятного политического климата, свести на нет поддержку общества и повредить боевому духу вооруженных сил. В интересах каждой из сторон - не дать противнику оснований для жалоб, поэтому надо стремиться предотвращать нарушения права, применяемого в конфликтах»;
- «если с самого начала не отразить юридические требования в военных планах, то это значительно усложнит выполнение командирами боевой задачи с учетом их обязанностей и ответственности в соответствии с Женевскими конвенциями».
Отсюда вывод: «Вооруженные конфликты, произошедшие за последнее время, нас многому научили: мы поняли, что командирам необходимы юристы, которые помогали бы им действовать в соответствии с многочисленными юридическими требованиями, предъявляемыми к ним международным правом, соглашениями со странами, где им приходится вести боевые действия, и нашими собственными законами. Поэтому при штабах оперативных формирований должны постоянно находиться юристы, которые вместе с остальными офицерами штаба занимались бы разработкой оперативных вопросов».
Один из самых высоких уровней правовой насыщенности боевых действий достигнут в США. Необходимость в ней была осознана после окончания войны во Вьетнаме, и это стало одной из важных составляющих по реформированию американских вооруженных сил. Начало оперативному праву было положено распоряжением конгресса 1975 года, определившим пределы правового регулирования применения силы, полномочия государственных органов в принятии соответствующих нормативных актов, вопросы ответственности правительства, командования, отдельных военнослужащих и др. В его развитие вышла директива № 51000.7 от 10 июля 1979 года - Программа министерства обороны по праву войны. Она установила, что соблюдение права войны является неотъемлемой частью политики Соединенных Штатов во всех вооруженных конфликтах, как международного, так и немеждународного характера, и содержала правила, обязательные при планировании и проведении боевых действий всеми видами вооруженных сил, а также нормы ответственности за их нарушения.
В настоящее время имеется целый свод нормативных актов по правовому регулированию боевых действий для различных видов вооруженных сил и уровней командования. Практически все они опубликованы в открытой печати. Один лишь перечень их наименований свидетельствует о степени проникновения права в военное искусство: полевой устав 27-10 «О правилах сухопутной войны», боевой устав ВМС 1-10 «Справочник командира по праву войны при осуществлении морских операций», «Руководство по праву вооруженных конфликтов для командного состава», «Руководство для ВВС 110-31. Международно-правовая регламентация военно-воздушных операций» и др. Простым и доходчивым языком, со множеством перекрестных ссылок они поясняют, как правильно выбирать цель, как отличить военный объект от гражданского, каковы границы, в пределах которых гибель и разрушения, в том числе гражданских объектов и населения, будут признаны законными и обоснованными, каковы допустимые пределы возможной ошибки в выборе целей и принятии решения, какая ответственность ожидает за нарушение международного права вооруженных конфликтов, в каких случаях правительство США компенсирует ущерб, причиненный ошибочным применением оружия, при каких условиях и в каком порядке может быть задействовано ядерное оружие и т.д. В числе нормативных актов оперативного права вооруженных сил США есть несколько наставлений, регулирующих организацию и деятельность лагерей военнопленных.
В министерстве обороны создан Отдел международного и оперативного права. Из 22 штатных юрисконсультов дивизии США два-три человека специализируются в оперативном праве, реально участвуют в работе штаба по подготовке и осуществлению боевой операции, оказывают текущую оперативно-правовую помощь командиру в принятии решений. Военно-правовая и оперативно-тактическая подготовка юристов армии США достаточно высока. Этому способствует наличие специальных курсов по оперативному праву в военных и юридических колледжах, большое количество учебников по праву войны для сухопутных войск, ВВС и ВМС, справочников, инструкций, методик, моделирующих все возможные варианты развития событий в ходе боевых действий и регламентирующих соответствующее поведение должностных лиц. Наиболее ценным из них является юридический справочник по применению норм права в ходе боевых действий, содержащий перечень мероприятий по проверке разработанных планов боя. Прежде чем офицер вступит в должность командира дивизии, бригады или батальона, он должен пройти курс по оперативному праву в колледже военно-юридической службы соответствующего рода войск. Каждый колледж проводит ежегодные научно-практические конференции по актуальным темам оперативного права, а юридический советник председателя Комитета начальников штабов организует специальные семинары для высшего командного состава американских вооруженных сил.
Проведенные в США исследования показали, что оперативное право имеет важное психологическое значение при принятии командиром быстрых и правильных решений. Если он действует в соответствии с установленным порядком, предпринял все возможное для минимизации жертв, страданий и разрушений, а законность и обоснованность его планов подтверждена юридическим советником, то это дает ему возможность действовать уверенно и решительно. Характеризуя роль оперативного права и юридических советников в деятельности американских вооруженных сил, полковник Джеймс Бургер, юридический советник штаба объединенного командования вооруженных сил США в Европе, указывает: «Мир, в котором живет командир, предъявляет к нему очень высокие требования, и нужно помочь ему их выполнить, соблюдая при этом правовые нормы. Система права становится все более и более сложной, поэтому командира нельзя оставлять без поддержки. Он должен иметь возможность всегда обратиться за консультацией. В этом и состоит задача юридического советника командира, который обязан всегда быть в курсе постоянно меняющихся и становящихся все более сложными современных правил ведения войны».
Представляется, что операции и боевые действия, проводимые объединениями, соединениями и частями Российских Вооруженных Сил, крайне остро нуждаются в правовом регулировании и правовом обеспечении. Этому должны предшествовать осмысление отечественного и зарубежного опыта и развитие оперативного права (права боевых действий) как подотрасли военного права. На наш взгляд, российское оперативное право должно стать связующим звеном между МГП и реальным правоприменением в войсках, без которого использовать международные договоры практически очень сложно. Оно должно пронизывать все этапы разработки и проведения операций, учитывать их особенности в различных видах Вооруженных Сил и родах войск, специальных войсках, затрагивать деятельность разведки, тыла, воинские перевозки, давать ответы на конкретные вопросы: кто, когда, что и как должен делать с тем, чтобы подготовленные планы действий войск (сил) были безупречными с юридической точки зрения. Оперативное право должно поддерживать принимаемые командованием решения, в особенности там, где это обусловлено требованиями военной необходимости. Надо только определить четкую «нижнюю границу», за которой не должно вмешиваться в деятельность командира. Мы считаем, что за рамками правового регулирования должны остаться анализ оперативной обстановки, оценка готовности к боевым действиям, проработка деталей планируемых операций, применение нестандартных тактических приемов, военный риск и др.
Оперативное право должно опираться на целостную систему нормативных правовых актов разного уровня - своего рода квинтэссенцию военной мудрости и правовой мысли. Возглавлять ее должен Федеральный закон «Об основах применения Вооруженных Сил Российской Федерации в вооруженных конфликтах». В нем следует определить принципы применения Вооруженных Сил и осуществления боевых действий, пределы гражданского контроля, основные положения по планированию, подготовке, проведению операции (боя), общие обязанности командования, правила поведения военнослужащего в бою и др. С учетом этого необходимо уточнить имеющиеся (или разработать новые) ведомственные нормативные правовые акты (основы, уставы, инструкции, наставления, руководства и т.д.) на все случаи использования войск. Значительная часть их должна быть открытой.
По нашему мнению, оперативное право могло бы иметь следующие примерные разделы:
- российское оперативное право как кодекс поведения военнослужащих в бою;
- управление кризисными ситуациями (критерии полного мира, внутренней напряженности, беспорядков, вооруженных конфликтов различной интенсивности, основания и пределы использования в них силы, правовые основания и порядок применения Вооруженных Сил в конфликтах международного и немеждународного характера);
- вооруженный конфликт: понятие, виды, юридическое право, его развитие (эскалация, деэскалация и прекращение), контроль над вооруженным конфликтом и меры, принимаемые по его завершении, полномочия и порядок действий посредников (держав-покровительниц, Международного Комитета Красного Креста, Центрального агентства по розыску и др.);
- лица и объекты в оперативном праве (основные категории лиц и объектов, лица и объекты военной или гражданской принадлежности, лица и объекты, пользующиеся особой защитой, лица, сопровождающие контингента Вооруженных Сил, жертвы войны, их права и обязанности, условия прекращения защиты объектов и лиц, идентификация лиц и объектов, документы, удостоверяющие личность, отличительные знаки и сигналы);
- обязанности и ответственность военнослужащих в вооруженном конфликте (общие обязанности военнослужащих, обязанности командиров (начальников) различных уровней, понятие и виды нарушений права войны, ответственность командиров (начальников) и отдельных военнослужащих, вопросы уголовно-правового характера, знание международного гуманитарного права различными категориями военнослужащих, методика обучения оперативному праву);
- правовые принципы осуществления командования (порядок и соразмерность применения силы, избирательность поражения и меры предосторожности, пределы военной необходимости, контроль за исполнением приказа, исключительная и совместная военная и гражданская компетенция, сотрудничество с гражданскими властями, в том числе на оккупированной территории);
- цели, задачи и принципы правового обеспечения боевых действий (права, обязанности и ответственность юридического советника, его взаимоотношение с командованием, боевые документы, подготавливаемые с участием юридического советника);
- условия, порядок и особенности применения оружия различных видов;
- правовое обеспечение планирования и проведения операции (боя) (элементы принятия решения, правила выбора решения, оценка возможных результатов; допустимые средства и методы ведения боя, правила выбора целей и использования оружия, применение военной хитрости, порядок сотрудничества с гражданскими властями, особенности правовой регламентации наступательных и оборонительных операций, передвижения войск; меры, принимаемые по окончании боевых действий, особенности правового обеспечения воздушной и военно-морской операции, миротворческие операции и др.);
- правомерное поведение военнослужащего в бою (ведение боя только против комбатантов, обращение с захваченными лицами и объектами - военнопленными, санитарным персоналом, погибшими, военным имуществом противника и др., приостановка боевых действий, невраждебные контакты с противником, парламентеры и посредники);
- правовые аспекты воспитательной работы в условиях боевых действий;
- правовые аспекты военно-медицинского обеспечения (виды и порядок применения медицинских подразделений, меры безопасности в отношении медицинских транспортных средств противника в воздухе и на море (инспекция, принуждение к посадке, изменение маршрута и др.), использование опознавательных знаков, а также оружия медицинским персоналом и др.);
- правовые аспекты военных перевозок;
- правовые аспекты тылового обеспечения и организации тыловых районов: принципы тылового обеспечения и военного снабжения, обращение с захваченными лицами и объектами, организация лагерей для военнопленных и интернированных лиц (размещение и охрана лагеря, начальник лагеря, его права и обязанности, дисциплина и поддержание правопорядка, права и обязанности военнопленных (интернированных) лиц, медицинское, финансовое обеспечение, взыскания, налагаемые на военнопленных, и их исполнение, уголовное преследование военнопленных, окончание плена и репатриация);
- правовое обеспечение режима оккупации (оккупационная политика и режим оккупации, применяемое право; положение гражданского населения на оккупированной территории, поведение войск на территории противника и контроль за режимом оккупации, отношение к лицам, оказывающим сопротивление, особенности ведения боевых действий на оккупированной территории);
- правовое обеспечение нейтралитета (политика и право нейтралитета, контроль за режимом нейтралитета, особенности боевых действий в нейтральном пространстве; меры, принимаемые нейтральным государством, интернирование вооруженных сил сторон и др.).
Данный перечень не является исчерпывающим. Поставленные в нем проблемы нуждаются в правовом осмыслении, последующей разработке и внедрении в Вооруженные Силы России.
Проникновение правовых идей в военное искусство является характерной чертой правового государства. Оно реализуется в оперативном праве и специальном виде обеспечения боевых действий - правовом. Правовой аспект реформирования Российских Вооруженных Сил должен учитывать это, предусматривать целый комплекс практических мер, таких, как переработка документов боевого применения (основы, уставы, наставления и др.), разработка специальных руководств по праву вооруженных конфликтов и оперативному праву для командного состава различного уровня, включение соответствующих положений в учебники, инструкции, функциональные обязанности должностных лиц, проведение командно-штабных учений с участием юридических советников, организация их специальной подготовки и др.
Санкт-Петербургская декларация 1868 года об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль, Гаагские конвенции 1907 года об открытии военных действий, о законах и обычаях сухопутной войны, о бомбардировании морскими силами во время войны, о правах и обязанностях нейтральных государств и лиц в случае сухопутной войны, о запрещении метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров и др., Протокол 1925 года о запрещении применения во время войны удушающих, ядовитых газов и бактериологических средств ведения войны, Договор 1935 года о защите культурных, научных учреждений и исторических памятников, Женевские конвенции 1949 года о защите жертв войны и Дополнительные протоколы к ним 1977 года, Конвенция 1954 года о защите культурных ценностей во время вооруженного конфликта, Конвенции 1980, 1993 годов о запрещении некоторых видов оружия и др.
Существует более 85 международных договоров, деклараций и иных нормативных актов права вооруженных конфликтов, занимающих свыше 1000 печатных страниц. Только Женевские конвенции и Дополнительные протоколы к ним насчитывают около 600 статей.
Устав внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации. - М.: Воениздат, 1994.-С. 18.
Дополнительный протокол от 8 июня 1977 года к Женевским конвенциям 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов, ст.57, 58.
Там же, ст.51,57.
По международному праву к военным преступлениям относятся следующие серьезные нарушения методов ведения боевых действий: нападение на гражданское население, гражданское лицо или гражданский объект; нападение на лиц, прекративших принимать участие в боевых действиях; нападение неизбирательного характера, затрагивающее гражданское население или гражданские объекты, когда известно, что оно вызовет чрезмерные потери среди первого и нанесет чрезмерный ущерб вторым; нападение на необороняемые и демилитаризованные зоны; нападение на ясно опознаваемые объекты, представляющие культурную ценность, когда они не находятся в непосредственной близости от военных объектов; нападение на установки и сооружения, содержащие опасные силы (плотины, дамбы, атомные электростанции и др.), когда очевидно, что оно повлечет за собой чрезмерный ущерб для гражданского населения; вероломное использование знаков и сигналов, признанных международным гуманитарным правом (Красного Креста и Красного Полумесяца или Красного Льва и Солнца) или обозначающих лица и объекты, пользующиеся особой защитой (гражданская оборона, культурные ценности, парламентарий и др.), отличительных сигналов, обозначающих медицинские формирования и санитарно-транспортные средства (ст.50, 51, 130 и 147 1 - IV Женевских конвенций 1949 года соответственно).
К ним, в частности, относятся: применение методов ведения войны, которые, «как можно ожидать, причинят обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде»; применение вероломства, т.е. «симулирование капитуляции, симулирование выхода из строя вследствие ранений или болезни» и др.; использование флагов, военных эмблем, воинских знаков различия или форменной одежды противной стороны, нейтрального государства и страны, не находящейся в конфликте; отдание приказа «никого не оставлять в живых, угрожать этим противнику или вести боевые действия на такой основе»; использование голода в качестве метода ведения войны и др. (ст. 35, 37, 39, 40, 54 Дополнительного протокола от 8 июня 1977 года к Женевским конвенциям 1949 года, касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов).
В е г m a n F. Ensuring Compliance with the Law of War: some Policy Consideration//Inter-national symposium on the Law of War. The 125-th anniversary of the 1868 Declaration of St. Petersburg. - Geneva, 1994. - P.70-73.
Burger J. Ensuring Compliance with the Law of War: the Commanding Officer's Responsi-bilities//International symposium on the Law of War. The 125-th anniversary of the 1868 Declaration of St. Petersburg. - Geneva, 1994. - P.77.
Graham D. Operational Law - A Concept comes of Ages//The Army Lawyer, July 1987; Philips A. Rules of Engagement, A Primer//The Army Lawyer, July 1993.
Operational Law Handbook. - Center for Law and Military Operations and the Judge Advocate General's School. - Charlottesville, Virginia, 1993.
Burger J. Ensuring Compliance with the Law of War: the Commanding Officer's Responsibilities. - P.86-87.
