Засекречивание в фундаментальной науке
«ВМ», 1, 2000 г.
Засекречивание в фундаментальной науке
Ю.А.БОБЫЛОВ
СПЕЦИФИКОЙ бывшего СССР всегда были чрезмерные усилия по наращиванию своего военно-технического и промышленного потенциала. По разным источникам, на сферу военных исследований и разработок в мире в последние десятилетия затрачивалось около 40% всех средств, выделяемых на науку. При этом около 1096 из предназначенного на оборону шло на военно-промышленные исследования и разработки. В конце 80-х годов - период наибольшего противостояния в гонке вооружений - на долю США приходилось около половины мировых затрат на военно-промышленные исследования и разработки, на долю СССР - около одной трети. Немалого финансирования требовало развитие атомной науки, техники, промышленности. В целом милитаризация советской науки, в том числе и фундаментальной, оказалась значительной.
В 90-е годы геополитическая ситуация и баланс военных сил в мире существенно изменились. И сегодня Россия уже не стремится к мировому лидерству в военной сфере. Однако противостояние крупных мировых стран, их конкуренция за владение ресурсами развития экономики продолжают сохраняться. По оценкам ряда авторитетных специалистов в области национальной безопасности, в настоящее время уровень военных угроз для нашей страны возрастает. Отсюда можно предположить, что основные фундаментальные исследования в ближайшие 10 лет во многом будут иметь военную ориентацию и поэтому должны быть в определенной мере засекречены. Это позволит рассматривать их как специфический ресурс развития конкурентоспособной экономики и обеспечения национальной безопасности.
Кроме того, в ближайшие годы правительственным структурам РФ, на наш взгляд, необходимо оперативно организовать реализацию военно-ориентированных достижений в гражданском секторе российской науки. При этом исключительно важной является задача зашиты новейших научных достижений. В этих целях для многих относительно открытых структур гражданской науки должны быть определены иные принципы организации их деятельности. Новый период засекреченного военно-ориентированного научно-технического прогресса в России во многом определит общее развитие российской науки, ускорит модернизацию ее экономики, техники и технологии. На этом фоне дальнейшая конверсия и реструктуризация наукоемкого ВПК должны усилить засекречивание в открытой гражданской науке. Таким образом, здесь налицо наложение друг на друга относительно независимых тенденций засекречивания и оборонной, и гражданской науки.
Создание любой современной военной техники и вооружения базируется на фундаментальной науке. Объект фундаментальных научно-исследовательских работ (ФНИР∗) предстает в качестве закономерностей, свойств и явлений. В этой связи чрезвычайно интересен вопрос о смысле и методологии засекречивания ФНИР.
Фундаментальная наука занимается изучением явлений природы и общества как таковых. Но в итоге лишь некоторая часть новых знаний идет непосредственно в открытую печать. Если изучаемое явление сулит значительную военную, коммерческую или иную выгоду, то новые знания о нем засекречиваются и в течение некоторого времени охраняются государством (а также отдельными фирмами) как национальное достояние. Как показывает практика, секретной, например в области неорганической химии, становится 50-80% информации, накапливаемой фундаментальной наукой. В прикладной науке, которая занимается изучением процессов в конкретных производствах, доля новой секретной информации еще больше - 90-95%. При этом «тайное становится явным» и публикуется в открытой печати через длительное время.
Каждая страна, имеющая современные вооруженные силы, в ряде стратегических направлений науки должна проводить собственные исследования и развивать сеть научных военно-ориентированных организаций. Очевидно, что на ранних стадиях научного поиска необходимость засекречивания работ определяется не только их военной ориентированностью, но и возможностью использовать полученные результаты для решения многих гражданских проблем. К сожалению, нередко это приводит к засекречиванию не только самих НИОКР, но и целых научных организаций и даже городов, которые становятся закрытыми административно-территориальными образованиями (ЗАТО). При этом однажды засекреченные, такие структуры многие годы продолжают оставаться «почтовыми ящиками», хотя засекречивание их деятельности обусловлено уже не содержанием работ, а самой принадлежностью к тому или иному закрытому ведомству и сложившимся за многие годы традициям.
В 90-е годы в условиях финансового неблагополучия для большинства гражданских предприятий, учреждений и организаций оказалось экономически выгоднее отказаться от проведения секретных НИОКР. Это привело в отдельных случаях к ухудшению качества выполняемых научных и производственных функции и, соответственно, к падению конкурентоспособности российской продукции.
Снижение научно-технического потенциала России в 90-е годы не могло не отразиться на стратегии развития российской науки и, соответственно, принципах и условиях ее засекречивания.
Наличие реальных угроз российской национальной безопасности в начале XXI века обусловливает необходимость решения многих наших проблем путем асимметричного ответа, предусматривающего «отказ от прямого контрсилового противостояния развитым в военном отношении государствам в пользу перехода к выявлению и активному использованию объективно существующих уязвимых мест и слабых сторон обновляемых вооруженных сил и вооружений любого из потенциальных военных противников». И если в начале 80-х годов бывшему СССР асимметрия была нужна только в отношении американской СОИ, то теперь она необходима для противостояния практически всей совокупности «новых зарубежных инициатив».
Такая тактика в какой-то мере предопределяет российскую политику засекречивания. В ряде случаев фактом большой государственной тайны будет и то, что страна какие-то виды новейшей техники (в том числе военного назначения) реализовать уже не в состоянии. Но с другой стороны, важно сохранить, в том числе путем засекречивания, немногие имеющиеся научно-технические достижения. «Принцип асимметрии» в обозримой перспективе, видимо, станет важнейшим в формировании научно-технической политики.
При рассмотрении вопросов о засекречивании ФНИР имеет смысл остановиться на сохранении в тайне открытий (со свойствами фундаментальности знания) и результатов фундаментальных НИОКР.
В конце 80-х - начале 90-х годов прошла дискуссия об институте регистрации и правовой охраны открытий и изобретений. Более того, рассматривалась даже возможность принятия закона СССР «Об открытиях». В итоге постановлением президиума АН СССР от 14 мая 1991 года было признано нецелесообразным сохранять институт открытий и принимать соответствующий закон. Сегодня, по мнению автора, решение об отмене правового статуса открытий представляется сомнительным.
В прикладном науковедении признано, что под открытием понимается установление неизвестных ранее объективно существующих закономерностей, свойств и явлений материального мира, которые вносят коренные изменения в науку и технику. Если говорить о возможности засекречивания фундаментальных знаний в качестве соответствующих открытий, то следует отметить, что они сами по себе неоднородны и могут включать и закономерности, и свойства, и явления.
Практика показывает возможность и целесообразность засекречивания отдельных свойств и явлений. Но закономерности, скорее всего, засекретить нельзя. Однако в обоих случаях оформление открытии в правовом отношении необходимо. Именно потому нужен соответствующий закон РФ.
Реальная засекреченность многих российских исследователей (разработчиков) и результатов их деятельности приводит к необходимости принятия полноценного закона «О секретных изобретениях». В 1997 году Государственная Дума одобрила соответствующий законопроект, однако пока он не принят.
Свои особенности имеет засекречивание фундаментальных НИОКР, что связано с большой неопределенностью конечных результатов научной деятельности, их многофункциональностью (многовариантностью применения). С учетом этого фактора, по мнению ряда руководителей и экспертов Российского фонда фундаментальных наук и РАН, фундаментальная наука не должна засекречиваться. Однако у руководства МО РФ иная позиция - ФНИР могут засекречиваться в зависимости от их конечных целей и складывающихся геополитических или внутриполитических обстоятельств.
Обратимся к одной из специфических особенностей развития фундаментальной науки, связанной со стремлением соответствующих органов к преждевременному засекречиванию новейших теорий или парадигм.
Современное науковедение выделяет «нормальную науку», которая основывается на парадигмах или частных интеллектуальных концепциях, кажущихся в определенный промежуток времени верными и не вызывающими вопросов. Научные революции случаются тогда, когда количество «аномалий» нарастает и они вызывают к жизни новые парадигмы. В этот период времени (он может длиться десятки лет) нарастает борьба сторонников старой и новой теории. В конце концов новая теория побеждает.
Попытка какого-либо стимулирования развития фундаментальной науки на стадии «ломки» (в том числе усиленного финансирования) может даже нанести ей вред. Такой же результат возможен и при преждевременном засекречивании проводимых работ. Вот почему РАН считает, что фундаментальная наука не подлежит засекречиванию. На наш взгляд, это не совсем верно, как и то, что в фундаментальной науке не применимы прогнозирование, выбор и планирование.
Хорошим примером научной революции является развитие фундаментальной физики, которое привело к созданию атомной бомбы. Как известно, в атомной физике сначала был открытый и свободный научный поиск. Имелись свои научные заблуждения и велась острая борьба. Так, выдающийся ядерный физик Резерфорд одно время резко отрицательно относился к возможности использования цепной реакции. Ферми видел лишь локальные возможности применения трансформации тяжелых элементов. Все эти дискуссии шли открыто, лишь в начале XX века возникли первые «аномалии». Затем был сделан ряд важных открытий, которые не засекречивались. Наконец пришел 1939 год, когда Мейтнер и Фриш дали прогноз количества выделяющейся энергии. Сразу после этого появилось понимание возможности создания сверхмощной бомбы. Далее началась секретная стадия атомной науки.
Как видно из истории создания первой атомной бомбы, потребовалось почти 25 лет, чтобы фундаментальная наука вступила в стадию засекречивания. После чего шесть лет ушло на прикладные закрытые разработки, в ходе которых был выполнен ряд новых фундаментальных работ, в основном технологической направленности. Отсюда вывод: при составлении и обновлении перечней сведений, отнесенных к государственной тайне в сфере науки и техники, необходимо учитывать динамику и примерное соотношение несекретных и секретных стадий НИОКР.
Как известно, в военно-технической политике существуют свои критерии выбора решений. Соблазн монопольного обладания в будущем совершенно фантастическими, по современным представлениям, видами вооружения и военной техники (ВВТ) стимулирует расширение фронта закрытых работ. В последние годы в Минобороны США, например, усилился интерес к созданию несмертельного оружия. Иногда высококвалифицированную живую силу уничтожать экономически не выгодно. Да и сама концепция ведения войны сегодня «гуманизируется». В свою очередь Управление перспективных исследований МО США ставит задачу изучить механизмы перемещения таких представителей фауны, как осы, мухи, омары, ящерицы и т.д., чтобы на этой основе создать соответствующие технические средства для военных (разведывательных) целей. Все это отражается на содержании научно-технического прогресса в закрытом военном секторе экономики и на подходах к засекречиванию.
Ряд физиков мира говорят о начале очередной революции в естествознании, в частности это касается использования возможностей новых физических полей.
В этих условиях возникают неожиданные коллизии в борьбе с новыми идеями. Так, в президиуме РАН создана специальная комиссия для «борьбы с лженаукой». О том, как и где ведется такая борьба, можно, например, прочитать в статье академика Э.Круглякова (Институт ядерной физики СО РАН) «Россия снова во мгле». Известный ученый пишет: «Недавно мне довелось ознакомиться с отчетом (видимо, речь идет о весьма закрытом отчете.-Прим. авт.) о проделанной работе, призванной продемонстрировать генералам существование явления антигравитации, даже более того, возможности использования энергии антигравитационного поля... Судя по всему, мы имеем дело с очередной крупномасштабной аферой, под которую средства, и притом немалые, уже выделялись. Текст писали прожженные циники, знающие, что творят, и уверенные в своей полной безнаказанности. Эффекты (а лучше сказать, фокусы), которыми оперируют авторы отчета, фундаментальной науке неизвестны и ею не изучаются (выделено авт.)... Думать, что крупные «прорывные» открытия фундаментальной науки могут совершаться через «первые» (секретные) отделы, значит глубоко заблуждаться».
Нельзя не видеть, что здесь затронуты некоторые интересы МО РФ. Кстати, это пишет опытный физик-атомщик, который должен знать, что такое ЗАТО Минатома РФ и как в них организуются соответствующие исследования.
Особенно опасна по своим последствиям борьба с закрытой «лженаукой» в структуре ВПК. Следует вспомнить о негативных результатах подобной борьбы в 40-50 годах в СССР с такими «лженауками», как кибернетика и генетика. В то же время именно глубокое засекречивание работ в области создания первых атомных бомб и ракет дальнего действия спасло разработчиков от идеологических и административных вето. Здесь просматривается еще один аргумент в пользу избирательного засекречивания в зависимости от складывающейся исторической ситуации и общей политической обстановки в стране.
Особого внимания сегодня заслуживает законодательное оформление процессов засекречивания. Нельзя не отметить, что наконец-то в этом отношении наметился прогресс - в России появилось открытое законодательство. (Еще недавно, в начале 90-х годов, аналогичные нормативные документы были сами засекречены, что затрудняло их освоение и применение.) Но пропаганде этих специфических законов в настоящее время уделяется явно недостаточное внимание. В ряде случаев наши управленцы или ученые, не знающие законодательства по государственной тайне, склонны к выбору несовершенных управленческих технологий и малоэффективных научно-технических или экономических решений.
В вопросе сохранения национальных секретов базовым является Закон РФ «О государственной тайне», введенный в действие 21 сентября 1993 года. Затем 6 октября 1997 года вступил в силу Закон «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О государственной тайне». Наконец, 24 января 1998 года Президент РФ подписал Указ «О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне», призванный создать необходимые условия для полноценного исполнения базового закона.
Закон РФ «О государственной тайне» содержит следующее ключевое определение: «Государственная тайна - защищаемые государством сведения в области военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации». К основным понятиям помимо вышеприведенного определения самой государственной тайны также относятся: «носители сведений, составляющих государственную тайну» (сегодня это и дискеты), «система защиты государственной тайны» (секретное делопроизводство и охрана со стороны национальных спецслужб), «допуск к государственной тайне» (кто и на какой основе допускает к секретам как отдельных граждан, так и целые организации или предприятия), «доступ к сведениям, составляющим государственную тайну» (процедура ознакомления), «гриф секретности» (степень секретности на самом документе или в сопроводительной документации), «средства защиты информации» (технические, криптографические, программные и т.д.).
Надо отметить, что перечисленные ключевые понятия во многом определяют принципы защиты секретной интеллектуальной собственности (в том числе результатов завершенных НИОКР), ее правовой охраны, интенсификации межотраслевого и международного обмена научно-технической информацией и возможной коммерционализации научно-технических достижений. Засекречивание отдельных направлений исследований и разработок также обеспечивается ведомственными и программно-целевыми перечнями сведений, отнесенных к государственной тайне.
Как показывает сама научно-техническая практика, эффективное решение ряда вопросов требует более четкого законодательного оформления понятий «ноу-хау» («секреты производства»), «коммерческая тайна» и «государственная тайна».
На наш взгляд, понятие «коммерческая тайна» существенно шире, чем «ноу-хау», поскольку коммерческую тайну могут составлять помимо всего прочего списки клиентов, первичные бухгалтерские документы и многие другие сведения. В свою очередь, понятие «государственная тайна» шире, чем «коммерческая тайна». Государственной тайной могут охватываться сведения, которые не имеют рыночной стоимости, или те, которые никогда не выходят на какие-либо коммерческие рынки. С другой стороны, часть коммерческой тайны может принадлежать к государственной тайне, что наиболее ярко проявляется при торговле наукоемкими вооружениями и военной техникой.
В ст. 139 Гражданского кодекса РФ отмечается: «... Информация составляет служебную или коммерческую тайну в случае, когда информация имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам, к ней нет свободного доступа на законном основании и обладатель информации принимает меры к охране ее конфиденциальности». Здесь имеет смысл подчеркнуть проблематику «ноу-хау». Секрет производства - это техническая, организационная или экономическая информация, которая защищается от незаконного использования третьими лицами. При этом она имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу того, что неизвестна третьим лицам; к ней нет свободного доступа на законном основании; обладатель информации принимает надлежащие меры к охране ее конфиденциальности. Эти особенности были определены ст. 151 Основ гражданского законодательства Союза ССР от 31 мая 1991 года.
Новый Гражданский кодекс РФ (1996 год) норму «ноу-хау» сохранил, поскольку не отменил первый раздел Основ, в которых помещена ст. 151. В этой связи крайне важным является отработанность новой - третьей части Гражданского кодекса РФ в части его стыковки с нормами государственной тайны. Именно этот документ после его утверждения должен многое расставить по своим местам, учтя не только российскую специфику, но многие действующие зарубежные нормы в области интеллектуальной собственности.
С нашей точки зрения, сегодня в системе законодательства о правовой охране служебной и коммерческой тайны (Гражданский кодекс РФ, Закон РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», Закон РФ «Об информации, информатизации и защите информации», другие законы РФ, регламентирующие деятельность налоговых и таможенных органов, страховых организаций и т.д.) отмеченные выше особенности засекречивания на основе государственной тайны юристами недооцениваются.
В то же время наблюдается и обратное явление. Федеральное агентство по правовой защите результатов интеллектуальной деятельности военного, специального и двойного назначения при Минюсте РФ (ФАПРИД) уже привлекло внимание общественности к тому, что созданная в засекреченных российских структурах ВПК интеллектуальная собственность физическими лицами патентуется за рубежом. Так, В.Авражков (г. Москва) за изобретенный им прямоточный воздушно-реактивный двигатель для полетов со сверхзвуковыми скоростями получил два патента США, а патентообладателем стала аэрокосмическая фирма Франции.
Деятельность ФАПРИД, по нашему мнению, носит отчасти спорный характер. Но это ведомство решает конкретные задачи сохранения интеллектуальной собственности ВПК. Работа агентства способствует усилению режима секретности и повышению личной ответственности за его соблюдение работниками научных организаций. Так, в системе ВПК вводится новая форма трудовых контрактов, где подчеркнута обязанность защиты государственной тайны. Засекречивание как метод защиты интеллектуальной собственности от ее несанкционированного использования (в том числе внутри страны при реализации в гражданском секторе экономики) требует дальнейшей отработки в правовом отношении.
Финансовая неспособность генерального заказчика ВВТ в лице Минобороны РФ финансировать свои НИОКР и закупать даже единичные образцы новейшей техники приводит к ситуации, когда разработчики и производители ВВТ все активнее выступают за ослабление экспортного контроля за реализацией продукции военного, специального и двойного назначения. При этом нельзя допустить нарушения требований защиты государственной тайны. Необходимо совершенствовать договорную практику в области активизируемого военно-технического сотрудничества и обязать иностранных партнеров обеспечивать защиту доверяемой им секретной интеллектуальной собственности и сохранность «ноу-хау» от использования третьими странами. Это особенно важно, так как руководство нашего государства, чтобы обеспечить хотя бы частичное финансирование ВПК и ОПК, вынуждено разрешить экспорт наиболее совершенных образцов ВВТ.
В то же время достаточная наукоемкость российского ВПК (особенно накопленных результатов НИОКР) требует большего его участия в решении многих гражданских проблем экономики. Возникает необходимость обеспечения более тесной интеграции традиционно засекреченных структур науки и техники с гражданской сферой в Миннауке, Минобразовании, РАН, отраслевых академиях, ТЭК, АПК и т.д. Актуальна задача такой интеграции и с мировым сообществом, прежде всего в области авиационной и космической техники.
В целом же избыточная засекреченность приводит к большим экономическим и политическим потерям. Здесь нужен действенный механизм контроля. В связи с этим, по мнению автора, необходимо в структуре
Федерального Собрания создать контрольную палату по государственной тайне РФ. Кроме того, учитывая ограниченность средств, выделяемых на фундаментальные исследования, следует (в рамках дальнейшего совершенствования методологии засекречивания и защиты интеллектуальной собственности) разработать действенный механизм оперативного рассекречивания результатов ФНИР в интересах развития прикладной гражданской науки. Такое требование, помимо прочего, обусловлено необходимостью поддержать конкурентоспособность многих открытых направлений российской науки и техники. Видимо, уже назрела необходимость ив подготовке специального закона «О рассекречивании».
Эффективная российская научно-техническая, промышленная и экономическая политика требует более серьезно учитывать фактор государственной тайны в таких структурах, как Минатом РФ, а также ряде НИИ и КБ, работающих в области высоких технологий. Этот вопрос отражен в одобренном Федеральным Собранием в 1999 году, но пока не принятом Законе РФ «О государственной поддержке промышленного комплекса высоких технологий в России». В процессе реализации этого закона (в случае его принятия) весьма важно не отсечь некоторые высокие технологии (уже используемые в интересах обеспечения национальной безопасности США и других высокоразвитых стран) от военно-промышленного и оборонно-промышленного комплексов.
Требуется решение и ряда других проблем. Следует уточнить понятие «научно-техническая безопасность» и усовершенствовать структуру ведомственных перечней сведений в области науки и техники, составляющих государственную тайну. Необходимо повысить лицензионный статус ряда предприятий, объединений, научных организаций, выполняющих проекты в гражданских отраслях экономики, при реализации которых целесообразно засекречивание научно-технических результатов.
Возможное проведение секретных НИОКР в больших и малых российских научных организациях следует рассматривать как важный фактор их конкурентоспособности. При необходимости гарантированного обеспечения секретности продолжение некоторых НИОКР следует оперативно переводить в ЗАТО Минатома РФ, так как в них возможно обеспечить более надежную защиту информации, особенно от иностранных разведок.
Необходимо отвергнуть дискриминационную практику давления США на российские научные организации и высшие учебные заведения, в которых проводятся и будут проводиться секретные работы с учетом национальных интересов России. Такая дискриминация противоречит международному праву и нормам международных отношений. Как уже отмечалось выше, многие из секретных НИОКР не связаны с заказами Минобороны РФ или российских спецслужб, а представляют собой универсальный интеллектуальный продукт высоких технологий. Эта защита оправданна и с точки зрения Рекомендательного законодательного акта о защите высоких технологий, принятого на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ 17 февраля 1996 года.
Наконец, важно развивать системы ведомственной специнформации с заимствованием научно-технических достижений одних секторов экономики другими.
В ближайшие годы Россия должна уделять больше внимания «прорывным» научно-техническим достижениям других стран, обеспечивая при этом защиту собственных высоких технологий от иностранных разведок. Сохранение национальных достижений в интересах обеспечения независимости и успешного развития стран - неотъемлемое право любого суверенного государства.
∗ ФНИР - экспериментальные или теоретические работы, направленные на получение новых знаний многофункциональной направленности, т.е. без конкретной цели.
Михайлов Н.В. Россия может сохранить статус великой державы // Независимое воен. обозрение. 1998. № 36.
Независимая газ. - Наука. 1998. 6 мая.
Там же.
Птичкин С. Россия на 1рани патентной войны // Бизнес в России. 1999. № 24.
