ТРАЛЬЩИКИ, ОХОТНИКИ, ФРЕГАТЫ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 25/2009

ТРАЛЬЩИКИ, ОХОТНИКИ, ФРЕГАТЫ

ПОСТАВКИ ПО ЛЕНД-ЛИЗУ УКРЕПИЛИ ФЛОТ

О ленд-лизе - американской помощи во время Второй мировой войны - спорят до сих пор, и оценки часто противоположные. Одни утверждают: без ленд-лиза Советский Союз не смог бы не только победить, но даже выстоять. Другие уверяют: за их тушенку и колбасу из китятины мы заплатили такой кровью: американцам надо помалкивать в тряпочку. Думаю, продовольственная помощь оказалась кстати жившей впроголодь стране. А что касается военных поставок, то не столь уж значительные в процентах (кажется, 10-12 от общего объема), они были просто необходимы: без студебекеров, доджей и виллисов армия не была бы такой мобильной, без английских и американских истребителей было бы еще труднее в первые годы войны. Если брать поставки флоту, то слово «ленд-лиз» следует произносить с уважением. Я не говорю о нескольких тяжелых кораблях - их использовали, мягко говоря, осторожно, а потому боевой роли они не сыграли, но без малых кораблей, присланных американцами, советскому флоту пришлось бы совсем туго.

Нельзя сказать, что в предвоенных советских кораблестроительных программах не уделялось внимания «москитному флоту» (катерному. - Авт.), но большинство проектов катеров (торпедных, малых и больших охотников за подлодками, сторожевых и прочих) к началу войны находилось в стадии разработки и в серию запущено не было. Еще в 1939 году на Балтике испытывался первый в мире катер на воздушной подушке, созданный по проекту выдающегося изобретателя В. И. Левкова. Этот катер, флотские острословы называли его «крокодилом», развивал скорость до 130 км/ч. Катер испытывался разносторонне: проходил над бонами из бревен на воде и широкими рвами на суше, мчался над замерзшим заливом. Это про него один из дежурных берегового наблюдательного поста написал в журнале: «Катер вышел на берег и скрылся в лесу!». К сожалению, испытания не были закончены. А за рубежом первые катера на воздушной подушке появились лишь в 50-е годы прошлого столетия. Так что специалистов-катерников в Союзе хватало, а техники - нет.

Первые дни войны показали, как необходим «москитный флот». Вот почему советское правительство ухватилось за предложение США поставлять по ленд-лизу катера. Не надо думать, что это были первоклассные корабли, но с умелыми командами они становились серьезным оружием.

КУРС ЧЕРЕЗ АТЛАНТИКУ

В конце 1942 года группа советских моряков отправилась в командировку в США. Вначале американцы передавали нам малые охотники (МО), переделанные из спасательных катеров. Их вооружение было слабым, и нашим морякам пришлось приложить массу усилий, чтобы добиться согласия военно-морского ведомства США на установку дополнительного противолодочного и артиллерийского вооружения. В нашем флоте эти катера получили наименование МО-1. В Союз их доставляли на транспортах через Атлантику и Тихий океан.

Спустя некоторое время началась приемка больших охотников за подводными лодками (БО) и тральщиков (ТЩ) типа АМ, получивших у нас название «амики». Корабли укомплектовали нашими экипажами. Их следовало перевести через Атлантику в Баренцево море на базы советского Заполярья - пополнение Северному флоту. Наши матросы, старшины и офицеры проходили обучение в американских учебных центрах в Майами и Ки-Уэсте. Осваивали технику так быстро и успешно, что американцы поговаривали: все русские - переодетые инженеры.

Хочу привести рассказ об этом периоде моего друга, ныне покойного, писателя-мариниста Виталия Григорьевича Гузанова, который тогда в должности юнги и краснофлотца переходил через Атлантику на большом охотнике, а после войны участвовал в сдаче оставшихся катеров союзникам.

Формировались отряды - по три тральщика и три больших охотника и смешанные дивизионы отправлялись на наш Север через Атлантику (водоизмещение таких корабликов 126-250 тонн. - Авт.), поначалу через Исландию. Даже сегодня трудно представить эти скорлупки-кораблики в бушующей Северной Атлантике, где волны выше небоскреба (сам испытал это «удовольствие»). Достойны восхищения мужество и флотское умение советских матросов, старшин и офицеров экипажей больших охотников и тральщиков. Позднее БО стали совершать переходы через Атлантику самостоятельно (в каждом отряде по 6 вымпелов). Пришлось изменить маршрут, и теперь он пролегал через Ирландию. 5800 миль охотники проходили за 22-25 суток.

Для длительного плавания катеров в океане увеличивали запас топлива и машинного масла на каждом БО: одну из цистерн пресной воды подключали к топливной системе, в дополнительные емкости принимали машинное масло. Горючее в бочках крепилось и на палубе. Расходовать сверхнормативные запасы разрешалось только в случае крайней необходимости. Расход пресной воды на время перехода в Союз приходилось ограничивать.

- Сейчас трудно припомнить все детали. Сам знаешь Атлантику, - говорит Виталий Гузанов. - Прочти воспоминания Б. В. Другова, офицера-североморца, который командовал головным БО в отряде 1-го дивизиона. Мы шли за ним.

Из воспоминаний Б. Другова: «Наш отряд из шести охотников вышел из Сент-Джона 27 июля 1944 года при довольно свежей погоде. Прогноз не предвещал ничего хорошего. Через двое суток скорость ветра достигала 29 метров в секунду - это ураган! Из Сент-Джона в наш адрес пришла радиограмма с рекомендациями возвращаться. Однако командир отряда, опросив мнения командиров катеров по радио, решил продолжать движение. Из-за шторма катера шли со скоростью три-четыре узла. В бушующем океане наши кораблики бросало, как щепки; они зарывались в волны по рубки, и вода гуляла по палубе, сметая все, что не было основательно закреплено. На моем катере сломало мачту радиолокационной антенны, сорвало с крепления 20-миллиметровый автомат эрликон. Матросам все же удалось его закрепить, не отдать океану. С неимоверными трудностями закрепили и сломанную мачту радиолокационной антенны. Личный состав вынужден был вести непрерывную борьбу с водой, поступающей через двери рубки и люки открытого мостика. Наконец шторм стал стихать, и мы впервые за все время перехода получили возможность определиться по солнцу. Это было после того, как катера девять суток шли по счислению. Неувязка составила всего 2,5 мили. В Лондондерри нашему отряду устроили триумфальную встречу. Когда мы входили в порт, на всех английских, канадских и американских кораблях, находившихся в этой базе, на верхних палубах были выстроены экипажи. Так союзники выразили уважение и восхищение советским морякам, совершившим нелегкий переход через океан».

Из Америки в порты Союза ушли более 360 кораблей. Сегодня подзабыты действия «москитного флота», а ведь на катерах служба была не менее тяжелой и опасной, чем на подводных лодках. Мне как-то пришлось побеседовать с капитаном 1-го ранга, Героем Советского Союза Абрамом Свердловым, который в период Великой Отечественной командовал звеном торпедных катеров на Балтике:

- Сейчас страшно вспоминать. Когда идешь в торпедную атаку - это ад! Перед тобой стена огня из всех видов оружия, а ты уже не имеешь права свернуть - точка намечена. Не чувствуешь и алюминиевой кружки чистого спирта, выпитого перед этим. Думаешь только о Боге и удаче. Залп! И только тогда начинаешь прыгать, как блоха по одеялу…

ОБРАТНЫЙ КУРС - НА ДНО

В декабре 1946 года США аннулировали подписанное 11 июня 1942 года соглашение по ленд-лизу и потребовали возвращения всей оставшейся после войны техники, в том числе и кораблей.

Рассказывает Виталий Гузанов: «Мне присвоили звание краснофлотца в 17 лет, хотя юнги удостаивались его только по достижении 18. Я был уже матросом со всеми вытекающими правами и обязанностями. В 1946 году в звании старшины 2 статьи был боцманом на БО. Когда большие охотники потребовали обратно, то «ленд-лизовцев» приходилось укомплектовывать до последнего болта и тонкой нитки. После чего приходила комиссия союзников, говорила «О' кей!», «бобика» выводили на Кильдинский плес и топили со всем имуществом.

Наши командиры решили укрыть несколько БО в Соломбале под Архангельском. Но чтобы сдать их на хранение Беломорской базе, нужно тоже укомплектовать полностью по всем аттестатам. Все это лежало на боцмане. Меня назначили на один из таких «бобиков» - на БО-203. Все шло хорошо, пока не началась сдача. Представители приемной комиссии категорически отказывались принимать от меня всякое барахло: волосяные матрасы, шерстяные одеяла, кухонную и столовую посуду и прочие так называемые нестационарные материалы. Оказывается, они на БО-203 не числились. Интендант базы говорит: «Старшина, девай это куда хочешь. Хоть продай. Катер надо освобождать и ставить на осушку!». Еле уговорил его забрать все, а мне дать хотя бы расписку. Вернулся с распиской в Полярное. Командир дивизиона капитан 3-го ранга Александр Богочук принял меня, выслушал и сказал: «Боцман, эта расписка не документ. Если что всплывет, то пойдешь под трибунал, а пока служи!».

Сам знаю, что когда мы приходили из США, в Полярном на «амики» и «бобики», как мухи на мед, налетали всякие комиссии, в том числе и СМЕРШа. Все переписывали, даже подарки, которые американцы и англичане дарили нашим морякам. Все это, естественно, вносилось в аттестаты корабля. А ты знаешь сам, как было: если что-то есть в аттестате, например одеяло, то будь добр представить его. Но некоторые корабли, следовавшие из США в Союз, не попадали в Полярное, а с ходу направлялись на боевое охранение конвоев в Карском море, следовавших с Востока. В их число и попал БО-203. Они не подвергались приемке нашими местными интендантами и ничего из расходных материалов за ними не числилось. Вот такие, брат, гримасы войны.

А бесславно погибшие на Кильдинском плесе ленд-лизовские корабли очень жаль. Многие из них были гвардейскими благодаря славным делам наших моряков.

Вокруг ленд-лиза много мифов, реальна только кровь, пролитая моряками «москитного флота».

Вадим КУЛИНЧЕНКО

капитан 1-го ранга, ветеран-подводник, участник боевых действий